Этот клинок наш (ЛП), стр. 51

Принудитель, — говорил Телмар несколько недель назад. Маг, способный заставить любого сделать что угодно. Вот и одна загадка разгадана. Ей больше не нужно было ломать голову над белыми пятнами в своей памяти. Ночео закрасил их. Они определенно встречались. Неужели эдесские безумцы тоже были связаны с ним?

Оставалась последняя тайна. Та самая, что предупреждала её: всё готово рухнуть в пропасть. Ведь Кадра никогда ей не лгал. Но он всегда умел хранить свои секреты.

Каждый в Эдессе и за ее пределами знал его историю. Необычайно одаренный уличный ребенок, усыновленный тетрархом Отусом. Блестящий студент Академии, окончивший ее досрочно. Юдекс. Тетрарх. И почти пять лет спустя — Верховный Маг.

Его сторонники обожали его почти так же сильно, как она, потому что знали: он понимает. Видел самые уродливые уголки человеческой природы и безжалостно боролся с ними, чтобы вытравить их на корню. Он выбрал ее — северную уличную крысу, ставшую Петитором без формального обучения, — бросил в горнило политики и безмолвно служил ей щитом. Отдал ей свою жизнь, свое тело, свое сердце.

Но отдал ли он ей правду?

Она едва слышала встревоженные вопросы Мехерр. Выдавив из себя вежливую «спокойной ночи», она поплелась в свою комнату в таверне. И когда она погрузилась в беспокойный сон, перед ней предстали расколотые воспоминания, крики, огонь и один-единственный разрушительный вопрос:

В какой момент недомолвка становится ложью?

15 Струны в тени

Ночь за ночью, в годы после Комиса, он держал стражу с опасной петлей. Забвением.

Он хорошо привык к тем личинам, в которых оно являлось. Блейзлиф, кровь, «белый сон», вино. На те тысячи раз, когда он отправлял людей за край Смерти, приходилось несколько, когда он сам заглядывал туда. Эти случаи участились после того, как он сотворил с Девушкой из Сидранской Башни, и после осознания того, что он ничем не отличается от своей семьи. После этого он то и дело гонялся за забвением. Этот вкус преследовал его пять лет, пока пара золотых глаз не выдернула его обратно к бодрствованию.

Теперь перед ним болталась другая петля. Правда. Завтра он повесится на ней.

После того как он сперва повесит их.

Кадра позволил своему взгляду скользнуть по тем, кто собрался в бальном зале башни Делран, испытывая легкое любопытство от того спектра эмоций, который это вызвало. Гнев. Как и ожидалось. Страх и спесь. Обычное дело. Но хитрая насмешка обещала вызов.

Он был совсем не настроен на вызовы.

Вырваться от Сарай, от её смешанных вопросов и боли в глазах, было всё равно что получить удар ножом. Его собственный гнев вскипел по возвращении в Эдессу и только усилился, когда выяснилось, что инквизитор Веренция принудила Кассандану к встрече со всеми пятьюдесятью восьми мастерами Гильдий.

На одном конце длинного банкетного стола, пересекавшего бальный зал Делран пополам, мастер Гильдии Зерна Иоратиус сцепил пальцы домиком и бросил быстрый взгляд на Веренцию. Та ответила едва заметным кивком.

— Верховный Тетрарх Кассандана, я начинаю задаваться вопросом, не задались ли вы целью уничтожить Гильдий. Эта история, которую вы распространили насчет вспышки жучиной чумы, разрушила репутацию моей Гильдии и является сплошной ложью. Вы были рады повесить этот кризис на нас и палец о палец не ударили, чтобы помочь Эдессе.

На противоположном конце стола и по левую руку от Кадры Кассандана приподняла брови:

— Мастер Гильдии, первая вспышка смертей произошла в вашем собственном частном хранилище. С тех пор мы выяснили, что личинки жуков попали в город в мешках с «белым соном». Ваши усопшие соратники по Гильдии были прекрасно знакомы с этими мешками — либо потому, что сами завезли их, либо потому, что прикладывались к содержимому. Место их гибели убедительно свидетельствует в пользу первого варианта, — плавно соврала она.

Лица за столом окаменели. Руки с силой сжимали бокалы с вином, пытаясь хоть чем-то занять себя. Справа от Кассанданы Харион выглядел нервным.

Скольких из них успел завербовать Ночео? Сам факт того, что эту встречу назначили на ночь его возвращения, указывал на то, что его брат подобрался опасно близко. Челюсть Кадры сжалась. Именно поэтому он оставил Сарай на севере. Даже преданность Гая вряд ли устояла бы перед способностями Ночео.

— Верховный Тетрарх, — попытался снова Иоратиус, — сохранение Эдессы закрытой для въезда — это неоправданное вмешательство в наш бизнес. Вам стоило бы подумать о том, что истинные виновники целятся в Гильдии, и заняться расследованием против наших врагов…

— Это было бы колоссальной задачей еще до начала чумы. Она унесла жизни двух с половиной тысяч человек и превратила еще четыре тысячи в нечто вроде кричащих овощей. — Холод в голосе Кассанданы мог бы заморозить реку Чаборас.

Мастер Гильдии Вина и Спиртных Напитков Этилия постучала пальцем по столу:

— Нам надоело слушать о том, как это произошло. Дайте нам решение. Эдесса с каждой чашей погружается в хаос все глубже. И все же, вместо того чтобы исцелять наших безумцев, вы порочите наши Гильдии, потакаете северу и даже отправили туда Петитора, который должен был служить нам.

Дурное расположение духа держало его за горло. Перебить их всех было бы честью, но эта мысль стремительно набирала привлекательность. Кадра провел пальцем по ножке своего бокала. Хватило бы одного движения, чтобы проткнуть мастеру Гильдии глаза. Покончить с этой бесплодной словесной игрой и выследить Ночео. И все же они продолжали говорить.

— Гильдии — это такая же живая кровь Ур Динье, как и Тетрархия, — рявкнул мастер Гильдии Камней Албанус, отец бывшего любовника Хариона, по-видимому, все еще убивающийся по вазе, которую Сарай разбила несколько месяцев назад. — Если вы не хотите нас слушать, у нас не останется иного выбора, кроме как напомнить вам об этом факте, прекратив работу. Можете принимать какие угодно позы, но заменить нас вы не сможете.

Он бросил косой взгляд на Хариона, который кашлянул в кулак.

— Возможно, — он избегал сердитого взгляда Кассанданы, — нам стоит рассмотреть иные… варианты.

Губы Кадры изогнулись в усмешке. Их всё ещё водят за нос в надежде добиться этого брака.

— Абсолютно исключено, — выдавила из себя Кассандана.

Волна мастеров Гильдий поднялась на ноги, перекрикивая её в яростном реве.

Кадра окинул взглядом знаменитый купольный стеклянный потолок башни Делран. Одно движение руки — и молния разнесет его вдребезги. Осколки вопьются в черепа, испуганные глаза, вскинутые ладони, которые не смогут ничего защитить. Море чистейшего алого цвета. Ни одного мастера Гильдии в живых. И тогда Гильдиям придется возрождаться заново. Его пальцы судорожно сжались вокруг бокала.

— Источник этой чумы — север! — Иоратиус подчеркивал каждое слово ударом кулака по несчастному столу. — Накажите их!

— Они такие же жертвы! — Кассандана дернула себя за воротник с такой яростью, что верхняя пуговица оторвалась и отлетела. — Именно поэтому Петитор Сарай и отправилась туда за ответами!

— Или чтобы залечь на дно после того, как сама ее и устроила, — сплюнул Иоратиус.

В комнате повисла тишина. Костяки пальцев Кассанданы побелели от мертвой хватки на бокале. Харион закусил губу изнутри. Позади Кассанданы Анек скрестили руки на груди, мрачно хмурясь.

Воистину, совершенно предсказуемый вечер.

— Наконец-то мы добрались до сути. Скажи мне, инквизитор, — Кадра поставил вино на стол и посмотрел на единственного человека в комнате, который еще не произнес ни слова. — Зачем ты здесь?

Веренция выпрямилась:

— Потому что с вами у руля эта земля небезопасна, Верховный Маг. Гильдии чувствуют себя не защищенно. Люди умирают и сходят с ума. А в центре всего этого находитесь вы и девица, которая утверждает, что призвала Самого Смерть.

— Вы проверяли ее. Она прошла вашу Проверку. Никакие божественные нити не дергают нас из тени. — Он позволил своему голосу стать жестче, с удовольствием отметив, как по столу пробежала дрожь. Он никогда не обладал таким талантом к внушению, как Ночео, но контроль над голосом давался ему от природы.