Так себе ученица (СИ), стр. 7

Так, а что это за лохматое чудовище в дальнем левом углу плотоядно ухмыляется и таращит горящие зенки? Ничего я так не выгляжу, у меня аккуратный и собранный вид!

— Морготовы иллюзии… — протянула я. — Значит, пойдем с закрытыми глазами. Плеть, поведешь?

Уманьяр не ответила, но на полминуты помещение наполнил низкий, глубокий гул — не то пение, не то стон.

— Звуки отражаются от настоящих предметов, — пояснила Плеть уже обычным своим голосом. — А иллюзии эха не дают. Я могу распознать структуры на слух.

— Можешь найти маяк, в смысле, где он по-настоящему?

— Наверное…

— Тогда давайте все закроем глаза. Все, что мы здесь видим, только сбивает нас с толку. Идем.

Мы сомкнули веки, положили руки на плечи друг другу и двинулись цепочкой. Плеть снова затянула свою песню-стон. Это был сущий балаган. Даже с закрытыми глазами перед внутренним взором мелькали образы: провалы, оскаленные морды, тянущиеся из стен жадные руки. Иллюзии лезли в разум, минуя зрение. Дважды я спотыкалась. Один раз Плеть остановилась так резко, что я влетела лбом в спину Юсуфа.

— Осторожнее, — заныл он. — Я, конечно, аэромант, но это не значит, что я сделан из воздуха.

— Извини, задумалась о вечном, — буркнула я.

— Тише… — перебила Плеть. — Здесь. Правее.

Скоро я наткнулась на плотное препятствие — настоящую стену. Плеть выдохнула:

— Открывайте глаза.

Перед нами на верхушке белой башенки пульсировал шар света. Я коснулась его браслетом. Раздался короткий писк.

— Первый! — объявила я. — Все живые? Плеть, найдешь выход тем же методом?

Десять минут спустя мы снова стояли в коридоре, стены которого слегка пульсировали и на ощупь были неприятно теплыми, но по крайней мере ощущались там же, где и выглядели.

— Глаз Бури, а почему тебя нам показали с хвостом? — спросила Плеть со сдержанным любопытством.

Юсуф аж подпрыгнул на месте:

— Да откуда мне знать, почему с хвостом! Ничего я не хотел никакого хвоста! Дурацкие иллюзии!

— А напрасно, — Плеть приподняла бровь. — Интересный был хвост…

— Снимите комнату, вы двое! — прикрикнула я. — Там и будете обсуждать, хм, хвосты и все в таком роде… А сейчас у нас впереди еще четыре маяка.

Следующий зал, «испытание ритма», напоминал нутро гигантских часов: десятки шестеренок в стенах и потолке, подвижные плиты пола, маятники на цепях, столбы с бешено вращающимися лопастями. В дальнем конце, за чередой препятствий, на возвышении пульсировал маяк. Рядом с ним почему-то были закреплены песочные часы, песок в них полностью просыпался вниз.

— Слава Илюватару, — обрадовалась я. — Техника — это по моей части.

Я прищурилась, пробежалась взглядом и одновременно эфиром по механизмам, выхватывая узлы: цепная передача, натяжитель, распределительный вал под потолком. Я отмечала вращение шестеренок, щелчки фиксаторов, люфты в сочленениях.

— Так, нашла главный распределительный вал. Если его на пару секунд застопорить, маятники и плиты замрут. Но эфира требуется выше крыши, так что пауза будет короткой. План: я иду одна и в середине зала глушу вал. Плеть, можешь уловить ритм?

— Да, это же как оркестр.

— Отлично, будешь меня направлять. Юсуф — страхуешь воздухом.

Плеть защелкала пальцами, улавливая ритм, в котором работали механизмы.

Я прыгнула на первую плиту. Она ушла из-под ног, но я успела перескочить на устойчивую опору справа. Приземлилась, перекатилась, пропустила маятник над головой. Плеть, продолжая щелкать пальцами, отдавала команды: «Жди. Жди. Вниз!» Я присела — второе ядро просвистело над макушкой.

Перед столбом с бешено вращающимися лопастями я замерла, потом прокричала:

— Юсуф, вдарь воздухом по лопастям! Задержи эту хрень на полтакта!

Ураганный шквал ударил по лопастям, замедлив столб ровно настолько, чтобы я проскользнула. Плиты под ногами проваливались, но я уверенно перемещалась от опоры к опоре — механизмы воспринимались как продолжение моего собственного тела.

Минуту спустя я взяла второй маяк. Так, обратно тем же путем? Эфира как раз хватит — но он же и потом наверняка понадобится, впереди еще три маяка… а зачем тут эти песочные часы? Я протянула руку и перевернула их.

В ту же секунду механизмы замерли. Песка хватит на полминуты… Но столько мне даже и не понадобилось. Секунд через пятнадцать я стояла рядом с друзьями, почесывая репу:

— Смотрите-ка, это испытание можно было пройти как магией и ловкостью, так и… межушным ганглием. Чтоб перевернуть часы, хватило бы одного порыва ветра или звуковой волны. Ну да ладно, зато хоть размялась… Жаль, ланиста не видел, он был бы доволен моей серией перекатов.

— Ланиста никогда не бывает доволен, — заметила Плеть. — Такова уж его природа. А не пора ли нам попить? Я слышу воду за двумя поворотами.

— Что, будем пересекать поток?

— Вряд ли, там совсем немного воды.

За двумя поворотами действительно обнаружился всего лишь питьевой фонтанчик. Возле него топтались Апрель и два его сокомандника — девица-телекинетик и парень с даром к гидромантии. Гидромант носил гордое гладиаторское имя Водоворот, но соученики прозвали его Большой Шланг.

— Ну, как успехи, бойцы? — спросила я, напившись воды из фонтанчика. — Уже, небось, все пять маяков взяли?

— Ни одного, — печально ответил Апрель. — Удача нам не благоволит.

— Хах, внимания этой мадам добиваются с боем! Ладно, тут рядом комната с механикой, навроде внутренностей часов. Она элементарно проходится: надо песочные часы возле маяка перевернуть. Ну все, удачи, нам пора дальше!

Когда мы отошли от фонтанчика, Плеть хмуро спросила:

— Борзая, а зачем ты им подсказала?

— В смысле, зачем? — удивилась я. — Чтобы они взяли маяк, конечно!

— А нам зачем нужно, чтобы они взяли маяк?

Я перевела взгляд на Юсуфа, но он неожиданно поддержал не меня, а эльфийку:

— Гайка, в самом деле, это же состязание. Побеждает тот, кто взял больше маяков, чем другие!

— Да ну вас! Это же игра…

— Это наше будущее на Арене, — тихо сказала Плеть, и Юсуф кивнул.

Я не нашлась с ответом. Припомнила зато, что на втором испытании разделение на команды будет случайным, а на третьем, вроде бы, каждый сам за себя… Может, зря я с самого начала отношусь к соученикам как к добрым друзьям и приятелям?

Третий маяк мы искали больше часа. Раз за разом одолевали одни и те же небольшие препятствия, возвращаясь на уже пройденные перекрестки. Чертили на песке планы, но это не помогало — похоже, лабиринт был динамической конструкцией. В противном случае мы куда чаще сталкивались бы с другими группами, а к маякам выстраивались бы очереди — а так он просто развел всех по разным направлениям. Впрочем, во время блужданий мы дважды встречали другие тройки, но расходились с ними молча, никто ни с кем не заговаривал. Может, они уже взяли по четыре маяка, а то и все пять, и мы безнадежно отстали в гонке?

Злые и вымотанные, мы вышли наконец к третьему заданию — «испытание разума». Здесь не было сложных заградительных конструкций и хитроумных ловушек — просто тяжеленная железная решетка и стоящий за ней маяк. Я протянула руку с браслетом между прутьями и всем телом вжалась в ограждение — до заветной башенки не хватило какой-то половины метра! Зато понятно стало, зачем введен запрет на снятие браслета. Чтобы решить задачу, требуется оказаться по ту сторону решетки.

Я прощупала эфиром подъемный механизм — он оказался примитивным, но очень уж тяжелым. Мой дар техномага тут почти бесполезен — банально не хватит грубой силы. Поднять решетку еще тяжелее… Видимо, не обманула табличка, требуется разум! А это не ко мне.

Юсуф с Плетью уже нашли в стене рядом какую-то панель. Она оказалась каменной плитой с тремя рядами вращающихся дисков — по шесть в каждом. На дисках темнели вырезанные символы: волна, спираль, треугольник, круг, квадрат и точка.

— Это головоломка, — объяснил Юсуф. — Я решал такие в детстве.

— В смысле, задание не на магию, силу или ловкость? — удивилась я. — Они что, как бы намекают, что гладиатору нужны еще и мозги?