Так себе ученица (СИ), стр. 34

В лобби отеля нам пришлось еще битых десять минут выслушивать цветистые уверения магрибинца во всесторонней преданности, совершенном почтении и неукоснительной готовности всеми силами продолжать поиски. Я вяло думала, что по-хорошему надо бы схватить этого жучилу за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти из него правду. Но здесь не мой дикий Север, никаких полномочий у меня нет, а вопрос, ска, дипломатический. Да и… не настолько меня волнует сложная судьба какого-то траченого молью артефакта. На лице Долгорукова отражалась брезгливая скука. Вот интересно, я-то учусь здесь, иногда отвлекаясь на эти идиотские поиски — а целому князю тут торчать не зазорно? Вряд ли ему нечем заняться на Родине… Может, он только выглядит беспутным пьяницей, а на самом деле вовлечен в какую-то по-настоящему важную миссию, в которую меня как неопытного агента не посвящают? Интересно, в Касабланке можно хотя бы в сортир сходить, не вляпавшись в какую-нибудь дурно пахнущую интригу?

Наконец липкий магрибинец заткнул фонтан своего красноречия и осчастливил нас тем, что откланялся.

— Выпить хочешь? — немедленно вопросил светлейший князь.

Я открыла рот, чтобы вежливо отказаться — у меня-де спорт, режим, ланиста заругает…

А, какого Моргота! Им всем, значит, можно интриги свои паршивые городить в три слоя — а мне нельзя пропустить по стаканчику с сослуживцем? В целях, так сказать, установления неформального контакта. А Илюха пусть обругается, может, хоть вспомнит, что я вообще существую… И что он сделает? Из школы меня исключит? Ха-ха три раза.

— А давай выпьем. Только я, это, в алкоголе всяком не разбираюсь почти. С чего посоветуешь начинать?

Долгорукий впервые воззрился на меня с искренним интересом:

— Послушай, ты же эта, Лешуконская невеста, да? Которая тьму народу положила на Севере. И что, никогда не пила?

Я с безразличным видом пожала плечами. Ну, прикладывалась к бутылке с бырлом пару раз, но так, для компании, пить-то невозможно эту дрянь. Еще при заброске на прошлую миссию несколько дней провела в барах, но алкоголь больше лила мимо. Да мало ли, чего я никогда в жизни не делала…

— Ты в надежных руках! — оживился князь. — Доверься профессионалу! Здесь недурной ресторан при отеле…

Мы прошли в пустующий ресторан и уселись за стол, накрытый накрахмаленной скатертью. Князь подозвал официанта и заказал две рюмки «Сахельской звезды» — местной анисовой водки, которую, по его словам, гнали монахи-фомиты где-то в предгорьях Атласа. Подали быстро, и князь тут же принялся за инструктаж.

— Значит, так. Первое правило: не пьем на голодный желудок. Ты завтракала?

— В семь утра.

— Не считается. — Князь пододвинул ко мне вазочку с соленым миндалем. — Закусывай, и обед нам закажу сейчас. Второе правило: первую рюмку не нюхаем и не смакуем. Выдохнула — выпила — закусила. Инструкция ясна, стажер?

— Более чем.

Я выдохнула, опрокинула рюмку и тут же закашлялась — водка обожгла горло и прокатилась теплой волной до желудка, а оттуда и по всему телу. На глазах выступили слезы. Я закинула в рот горсть миндаля.

— Молодец, — довольно кивнул Долгоруков. — Первая всегда так. Вторая пойдет легче.

Вторая, действительно, пошла легче. Ахад недовольно заворочался, и я заказала ему мяса. А нам с князем подали бульон, изящно сервированные закуски и какой-то сложносочиненный салат.

— Послушай, Лева, — после третьей рюмки разговор стал складываться сам собой. — А не кажется ли тебе, что это был какой-то погорелый театр? Ну, там, у гоблинов этих.

— Не кажется. Провинциальный театр и был, — с готовностью согласился князь. — Уверен, наш дорогой союзник Хаким сам подбросил артефакт к этим убогим.

— Но зачем?

— Тоже мне бином Ньютона! — князь усмехнулся. — Чтобы отвести подозрение от настоящих преступников, конечно!

— И-и-и… мы что, просто так возьмем и проглотим эту хрень? Почему не пнуть как следует этого скользкого типа, чтобы придать ему ускорения? Или просто не вытрясти из него, что там за мутные мутки мутятся? У тебя что, вообще никаких рычагов давления нет?

— Ну, во-первых, нет. Гильдии Касабланки — стратегический партнер Государства… И сангвиомагия здесь — древний и уважаемый институт. Хотя каждая собака знает, что сангвиомаг инициируется только через жертвоприношение разумного.

— И почему они все не несут ответственности за убийства?

— Переваливают вину на других. Само убийство совершает не инициируемый, для этого нужен другой сангвиомаг. Так что инициированный всегда может сделать вид, будто случайно мимо проходил.

— Хрень какая. Прижать бы всю эту погань!

— Полностью с тобой согласен! Но Магриб — не наш монастырь, мы сюда со своим уставом не лезем. И вообще, оно тебе надо — встревать в эти душные восточные интриги? Неужто заняться больше нечем? Эй, не налегай так на настойку, а то я слишком быстро потеряю в тебе интеллектуального собеседника! Вот, поешь сначала, как раз жаркое подали. Так, о чем бишь я? А, о Хакиме. С ним вот какой расклад: он знает, что обязан выдать нам и артефакт, и вора. В лепешку расшибиться, но выдать. Видишь, вещь он уже нашел, дело за человечком. Кого попало подсунуть не получится, у нас остался эфирный отпечаток, этот деятель наследил по всему институту. А какие там свои вопросы Хаким успеет параллельно порешать — не наша с тобой печаль.

— Понятненько… Ну ладно я, у меня школа — а тебе что, времени своей жизни не жалко на эти местные разборки?

Лев с видимым удовольствием закинул в рот маринованную в вине мидию:

— А на кой оно мне, это время? Здесь море, солнце и начальство не дергает, я вроде как на задании. А в остальном… нет разницы, где я стану спускать свою жизнь в унитаз, Гайка. Давай еще по рюмашке, теперь можно.

Я вяло подумала, что стоило бы удивиться такому приступу откровенности, но с каждой следующей рюмкой она делалась все более естественной. Ахаду надоело метать на меня укоризненные взгляды, он свернулся калачиком и задремал возле миски с обгрызенными костями. В какой-то момент я обнаружила, что взахлеб рассказываю князю про все те мутные дела, которые творятся в школе, а он сочувственно кивает — не из пустой вежливости, искренне.

— Эти твари всегда так делают, — отвечал на мои излияния Лев. — Говорят, что ты должен сжать зубы и терпеть, чтобы стать сильным. Что в тебе загорится пламя, которое выжжет пустую породу. Что ты сломаешься, чтобы собрать заново более совершенную версию себя. Но никто не скажет тебе, что это работает не для всех. Некоторые просто ломаются… Я же маг света, — князь невесело рассмеялся, — маг света второго порядка.

— И… и что? П-почему ты не несешь миру… свет?

— Потому что мир этого не заслуживает, — странно серьезно ответил князь и тут же пододвинул ко мне тарелку с креветками. — Гос-споди твою душу, что же ты не закусываешь…

Последнее, что я запомнила — мы сошлись на том, что инициация, особенно второго порядка — это травма, которая делает нас могущественными, но переломанными и чертовски хрупкими. Князь долго рассказывал про какой-то подвал, про зеленокожую девчонку, которая оказалась то ли угрозой, то ли нет, я толком не поняла, и еще про какого-то временщика, который пытался ее защитить, но вышло только хуже, хуже для всех… хотя в итоге никто не погиб, но все были обмануты и живут с тех пор в этой лжи. В общем, как-то у Левы все после инициации не задалось. Я слушала, и мне было его жалко, но не в каком-то уничижительном плане, по-хорошему так — как саму себя иногда бывает жалко.

— А вот ты там у себя на Севере прорву народа перебила, — сказал Лев, опрокидывая очередную рюмку. — Как чувствуешь себя с этим?

— Нормально, — я пожала плечами. — А чего они…

— Ты тоже застряла сознанием в моменте второй инициации, — непонятно сказал Лев Долгорукий. — Как и многие из нас, великих магов…

В общем, проснулась я на диванчике в гостиной того самого номера, в который стучалась утром. Башку словно бы набили битым стеклом. Ахад мирно сопел рядом на ковре, и это означало, что ничего плохого вчера со мной не случилось, кроме того, что я сама с собой сделала. Вот только… я подскочила, пальцы резко вспотели. Школа, утренняя тренировка, ланиста!