Так себе ученица (СИ), стр. 13

Илюха отпустил меня погулять в то же время, когда свободен Штиль! Это не может быть совпадением. Кажется, бывший дает понять, что мне пора перестать сохнуть по нему и, как выражаются авалонцы, двигаться дальше. Вероятно, это означает, что сам Илюха уже двинулся дальше… Неудивительно, он чертовски привлекателен, весьма небеден, а теперь еще работает в таком непростом месте… как он там говорил — вершина профессиональной карьеры. Это даже не считая того, что он был чемпионом Арены. Наверняка дамы и девицы ему проходу не дают. Что дурного в том, что свободный молодой мужчина с кем-то встречается или, как знать, даже уже живет? Пережитые в пустынях Глубинной Африки приключения должны уже остаться в далеком прошлом…

Так что пойду-ка я погулять с Расмусом, он славный парень, интересный, и с Ахадом хорошо ладит.

В конце концов, одна прогулка, даже если назвать ее свиданием, никого ни к чему не обязывает.

Глава 6

Мы льем кровь на песок, прям как большие

Как и каждый вечер, я бежала по набережной Касабланки. Ахад, устав играть и баловаться, мерно трусил рядом.

Вечерняя Касабланка полнилась жизнью. Колокольный звон созывал верующих на молитву, а рядом сверкали огнями увеселительные заведения, предлагая развлечения: гурманские блюда со всего света, экзотические шоу, телесные радости на любой, даже самый причудливый, вкус — Касабланка отличалась редкостной свободой нравов. Повсюду я видела уже привычную рекламу гладиаторов Арены — при одном взгляде на фотографию Лунной Тени, величественной, словно богиня, в груди потеплело. Забавно, раньше мне казалось, что гладиаторов на афишах много, а теперь я понимала, что на виду в основном Семерка, более всех — первые трое. Гладиаторы Десятки мелькали на плакатах с групповыми фотографиями, а дневные бойцы по существу оставались невидимыми.

Интересно, сохранится ли дружеская атмосфера в нашей столовой после завтрашнего испытания? На него уже нельзя выйти плечом к плечу с друзьями, разделение на команды будет случайным. Кого из тех, с кем мы только сегодня смеялись и шутили, мне придется выбить в нижнюю часть рейтинга, чтобы не вылететь туда самой? Все ли смогут так же флегматично, как Штиль, признать, что это всего лишь спорт? Да и, раз уж на то пошло, сохранит ли душевное равновесие сам Штиль?

Хотя я бегала здесь каждый вечер, разглядывать прохожих никогда не надоедало. Кажется, что повидала уже все местные типажи — но почти каждая пробежка чем-то удивляла. Старый фомит в белом балахоне до пят нес под мышкой клетку с перепелкой, и птица квохтала ровно в такт его шагам. Снага с золотым кольцом в носу и в распахнутой рубахе сидел прямо на парапете, свесив босые ноги к воде, и бренчал на чем-то среднем между гитарой и тыквой. Девчонка с разноцветными дредлоками жонглировала пятью горящими шарами — мне сперва показалось, что она пиромант, но нет, просто уличная артистка.

Здесь мы гуляли вчера, на нашей с Расмусом не то приятельской встрече, не то свидании. До прояснения этого вопроса как-то не дошло — никто из нас не торопил события. Мы травили байки, смеялись, бегали наперегонки — победил Ахад — и ели жареную кефаль, которую выловили из моря прямо при нас. Было очень мило, хоть и не совсем так, как если бы мы отправились гулять с Юсуфом и Тариком. С Расмусом мы не пихались локтями и не орали «слы-ышь, ты, ублюдок». Он рассказывал мне про свой родной городок во фьордах, а я на всякий случай болтала на всякие нейтральные темы, не слишком вдаваясь в кровавые подробности биографии. Расмус, впрочем, и не настаивал.

Сам он упомянул, что в замятню — так теперь называли время, когда Государь блистал отсутствием — работал на одного русского магната. Тогда многие небогатые европейские маги, особенно с боевыми профилями, получили отличную возможность обогатиться — магнаты, торопясь урвать что плохо лежало, платили щедро. Я подумала, что это же чистая случайность, что Расмус не стал одним из наемников Мезенцева… среди них были и совсем молодые ребята. Тогда бы мы повстречались при совершенно других обстоятельствах. Ну, раз этого не произошло, то чего теперь руки заламывать.

Я добежала до сквера с фонтаном, окруженного стройными пальмами. Гоблин-торговец расхваливал прохожим вяленых осьминогов, развешанных на веревке, как гирлянда, и для убедительности то и дело откусывал щупальце сам. А вот и спешащие к нему полицейские… ну естественно. Набережная — пространство как бы общественное, но на самом деле для тех, кому от мамы с папой досталась правильная расовая принадлежность.

Мое внимание привлекла наклеенная поверх рекламной афиши листовка с ярко-красным пятном. Я скользнула по ней взглядом, вдумалась в текст, остановилась и вернулась, чтобы изучить внимательно.

С листовки на меня смотрел очаровательный пухлощекий младенец, явно человеческой расы. Лицо у малыша было испуганное, вид беззащитный. Через весь лист шли кроваво-красные брызги. Текст гласил «Маги крови приносят в жертву ваших детей. Вместе защитим тех, кто нам дорог!»

Я нахмурилась и перечитала текст еще раз. Он был чрезвычайно неконкретным — какие маги крови, чьих детей принесли или намерены принести в жертву, «вместе» — это с кем, как именно защищать? Однако распахнутые от ужаса детские глаза били на эмоции, и от этого за версту несло какой-то провокацией.

Ко мне подошел молодой полицейский, по такому случаю оставив в покое гоблина.

— Не на что тут смотреть, мэм, — пробурчал он, сорвал листовку, смял и спрятал в карман кителя. — Чуть отвернешься — и сразу эта дрянь повсюду…

— Кто это расклеивает? Для чего?

— Неравнодушная общественность, — с отвращением выговорил страж порядка и удалился.

Мой спортивный браслет гневно пискнул — я вышла из графика. Твою ж Галадриэль, меня даже в рабстве так не контролировали! А тут я вроде сама под это подписалась…

Я рванула с места, чтобы вовремя успеть к палатке, где меня ждал обязательный коктейль. На бегу пыталась припомнить, что удалось выяснить о магии крови в Магрибе. В России-то даже информация о ней под запретом, но здесь, где она легальна, соседство с сангвиомагом Кримсон живо мотивировало меня навести справки.

Законы королевства Магриб, как и все законы цивилизованных стран, карали за убийства, членовредительство и насильственное изъятие биологических материалов. В теории, магия крови не предполагала обязательного убийства разумных, можно было довольствоваться кровью животных или возмездными услугами добровольных доноров. Но на самом деле все понимали, что на пути к могуществу маги не останавливаются не перед чем. В Магрибе это работало по принципу «не пойман — не вор». Местная полиция только гоблинов гонять горазда была, и что там вытворяли маги крови на самом деле, никто толком не контролировал.

Вообще-то кровь — штука невероятно мощная. Имея навык, из нее можно извлечь столько эфира, что далеко не всякий маг способен с ним управиться. Запросто можно впасть в измененное состояние сознания, похожее на то, которым накрывает юных магов на инициациях. В общем, как обычно, большая сила ведет к большим же разрушениям.

Но это же не моя головная боль! Я здесь не борец за все хорошее против всего плохого, а просто будущий работник сферы шоу-бизнеса! Можно ведь мне на пару лет взять перерыв в подвигах, спокойно поучиться и повыступать на Арене?

У палатки я остановилась минута в минуту, однако улыбчивый продавец не спешил поставить на стойку мой коктейль. Вместо этого он отступил в глубину шатра, сделав мне знак следовать за ним. Когда я вошла, он протянул телефон. На экране мерцала иконка активного звонка.

— Да-да? — растерянно сказала я в трубку.

— Гая, есть для тебя задание, — раздался деловитый голос Тургенева. — Послезавтра в Магриб прибывает сотрудник одной из наших служб для проведения расследования международного преступления. Сотрудник опричной жандармерии, светлейший князь Лев Данилович Долгоруков. Твоя задача — его сопровождать. Встретишь князя послезавтра в восемь утра в холле гостиницы «Гранд Сахель».