Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 7

Нарезаю еще пару долек яблока, апельсина, просто чтобы это выглядело как будто я реально обслуживаю за баблишко в лифчике.

От этой мысли мне хочется швырнуть очистки ему в лоб, но я только ставлю всё на поднос и беру его в руки. Тяжелый? Или это у меня руки уже не слушаются? Ой… куда уж там.

Я выхожу в гостиную. И конечно. Конечно. Они уже сидят с двух сторон от него.

Одна прижалась ближе, вторая закинула ногу на него.

А он смотрит на меня. Ждёт. Проверяет.

Хочет увидеть хоть что-то на моем лице и хоть один намек, что мне больно. А мне больно.

Мне так больно, что словами не описать..

Но я ставлю поднос перед ним и слышу свой голос:

— Всё для тебя, дорогой муж.

Господи… Меня теперь саму от себя сейчас тошнит, но я всё равно это говорю. Потому что это уже не про унижение. Это про то, что я притворяюсь услужливой, пока в морозилке застывает моя маленькая месть.

Я скольжу взглядом по этим двум и мне противно.

— Приятного вечера, — чеканю я. — Если что-то понадобится, позовите, принесу ещё.

И отворачиваюсь, ухожу обратно на кухню.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Только когда я снова оказываюсь одна, ставлю ладони на столешницу и понимаю, что меня трясет уже всю неимоверно.

Как я это вообще сказала? Как я вообще стою на ногах? Что за бред происходит? Что это за день?

Я смотрю на нож.

На яблоко. На морозилку. На блистер таблеток.

И в голове у меня только одна мысль.

Я преданная жена и и женщина, которой нечего терять. Некого уж точно.

Глава 9.

* Оля *

Через пару часов уже ночь, а они все еще сидят. Я даже не знаю, как это вообще возможно? Я была уверена, что после той дряни, которую я им заморозила в лёд, там уже через сорок минут начнется веселый забег по туалетам.

Но нет. Видимо, эти две курицы почти не пили. Сидят, как сидели. Щебечут, ржут, будто какой-то девичник с богатым спонсором.

Зато Нодару, похоже, досталось по полной.

Я не видела его всего час, максимум полтора.

Ушла к себе, закрылась, переоделась, умыла лицо, стянула с себя ту одежду, в которой он запихивал мне деньги за виски, будто я обслуга, и натянула платье, сумку припрятала туда, где искать не будет. Подготовила все что могла.

Когда я и уйду отсюда ночью, то уйду не как побитая страдалица в растянутой домашней футболке. Кинула себе спортивную кофту потеплее, вдруг…

И вот сейчас я несу последнюю порцию. Последнюю, потому что больше я не собираюсь им ничего таскать. Хватит с них.

Подхожу к гостиной и останавливаюсь прямо в дверях и слышу:

— Да отъебись.

Я замираю от шока и резкости тона, машинально отступаю на полшага в тень, чтобы меня не было видно через приоткрытую дверь.

Прислушиваюсь.

— Да неужели ты не хоче… — тянет одна из этих блондинок.

— Отвалила, я сказал. И вообще… — язык у него уже заплетается.

Ужас какой, сколько он выпил? Его обычно ничем не возьмешь.

Господи. Он пьян в хлам. За какой час он успел дойти до такого состояния?

Я даже сквозь дверь слышу, как он еле ворочает языком. И мне вдруг становится ясно, что да, слабительное не свалило его сразу. Но, видимо, на его “отдых” и на его состояние оно всё равно легло сверху так, что его просто развезло окончательно.

Красавчик. Хоть какая-то справедливость за этот день.

— Егор! — вдруг горланит Нодар так громко, что я вздрагиваю и едва не роняю поднос.

Черт.

И тут же краем глаза через щель вижу, как из коридора в гостиную идёт Егор. Ой, мамочки. Этот человек вообще когда-нибудь отдыхает? У него есть своя жизнь? Девушка? Друзья?

Или он реально всё время где-то тут, по стенам ползает, как домовой с бицепсами? Я за эти полгода так и не поняла, но ощущение, что он тут всегда. Ночью, мне надо будет обойти не только камеры и сигнализацию, но ещё и этого молчаливого цербера.

— Егор, выведи этих проституток! — чеканит Нодар так, что мне аж противно делается.

Я медленно выдыхаю. Вот и всё. Даже их уже достал..

Видимо, совсем ему нехорошо. Так тебе и надо, скотина.

— Где Оля? — вдруг снова орет он. — Оля! О-о-оля!

Что? Я даже не сразу понимаю, что речь идет обо мне.

У меня всё внутри на секунду сжимается от его наглости. От того, как он вообще смеет сейчас орать моё имя после всего, что устроил… после этих двух девок в нашем доме, после того, как сделал из меня прислугу на глазах у легкодоступных дам.

Оля? Серьезно? Да как язык повернулся вообще мое имя произнести?

— Нодар, угомонись, — слышу успокаивающий голос Егора. — Иди спать. Всё. Оли нет.

Оли нет? Я чуть не фыркаю. Вот это сейчас было даже смешно. Он что, прикрывает меня? Или просто пытается заткнуть хозяина?

— Где Оля?! — уже рычит Нодар. — Где моя жена?!

Моя жена… У меня аж челюсть сводит.

Твоя? Серьёзно? Шутки смешнее и не придумать.

Твоя жена — это мебель, которая стоит в углу и ждёт, когда ты наиграешься? Меня так накрывает, что я впиваюсь ногтями в край подноса и противно царапаю гель-лаком о край.

— Идём, девочки, выходим, — Егор ведет одну из них под локоть.

— Ты нам за четыре часа должен, — возмущается вторая.

Я даже глаза закатываю. Господи...

Всё, что их сейчас волнует — это тайминг.

— Всё оплатят, давай, шевелим попками, — только подталкивает вперед Егор.

И я слышу, как они цокают каблуками, что-то недовольно бубнят, шуршат сумочками.

Я тут же отступаю от двери и быстро прикрываю её плотнее, чтобы не выйти с ними нос к носу.

Пусть валят. Пусть убираются из моего дома.

Из моего, чёрт возьми, дома.

Я ставлю поднос на столешницу рядом. Он больше ни к чему. Уже всё. Спектакль заботливая терпеливая жена объявляю закрытым. Занавес.

А сейчас у меня два варианта. Либо развернуться и бежать к себе, закрыться, дождаться, пока он вырубится, и потом уже думать, как уходить. Либо зайти туда прямо сейчас, посмотреть ему в глаза.

Я стою секунду. Вторую. Третью. А потом иду, просто иду в гостиную.

Мой любимый, дорогой и самый верный муж, сидит на диване уже почти сползший набок.

Галстук где-то исчез, рубашка расстегнута, Волосы растрёпаны. Взгляд мутный.

На столике бутылка почти пустая. И если бы я не знала, что этот человек сделал со мной сегодня, мне, может, даже стало бы его жалко.

Но не становится.

Ни на грамм.

— Оля! — он поднимает голову, видит меня и вдруг начинает смеяться. — Ха!

Смеётся мне в лицо.

Я останавливаюсь в паре шагов от него. Смотрю в ответ.

И в эту секунду мне так странно, потому что передо мной сидит не страшный опасный бандит, не мужчина, обросший большими связями.

Передо мной сидит пьяный кобель, который зачем-то решил разрушить всё, что у нас было.

И самое страшное, что он ведь уже разрушил.

Я смотрю на него и впервые за весь этот день понимаю это до конца. Всё.

Назад уже дороги нет. Как раньше уже не будет.

Даже если завтра он протрезвеет и начнёт извиняться. Даже если упадет в ноги и скажет, что ошибся.

Я уже видела слишком много. И теперь это не развидеть.

А он все только ухмыляется и следом выдает:

— Ну что, милая моя жена, пришла меня добить?

Глава 10.

* Оля *

— В каком плане добить? — спрашиваю я и стою перед ним, глядя в эти мутные, пьяные глаза. — Ты что вообще несешь?

Он смотрит на меня снизу вверх, расплывчато, будто никак не может собрать меня в одно целое.

И господи… какой он сейчас чужой для меня. Где эта сила, где грозность? Где мужчина, привыкший всегда все контролировать и держать в руках. Почему сейчас я вижу это…?

Сейчас передо мной сидит злое, развалившееся на диване тело, от которого несёт виски, потом и чем-то ещё тошным.

И от этого зрелища у меня внутри всё переворачивается ещё сильнее.

Потому что это он. Мой муж. Человек, которого я люблю...