Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 5

А потому что я уже понимаю, как это будет. Я позвоню, скажу, что меня держат в доме, что муж изменяет, что он приставил ко мне телохранителя, что я хочу уйти.

Они приедут, посмотрят на этот дом, на документы, на камеры, на мою фамилию в бумагах, на то, как всё здесь оформлено, и что дальше?

Он выйдет, улыбнётся, скажет, что у жены нервный срыв. Что девочка переволновалась после скандала. Истерика мол и всё. В лучшем случае мне скажут “разбирайтесь сами”.

В худшем… ещё и мне же вколют что-нибудь, чтобы я “пришла в себя”, и я буду лежать тут овощем, пока он дальше будет таскать баб в дом.

Нет. Полиция не вариант. С его связями… так это вообще не помощь. Это только лишний повод выставить меня ненормальной.

Я иду в гардеробную и делаю первое, что приходит в голову: включаю музыку плаксивую на максимум.

Пусть, если кто-то меня увидит на камере, подумает, что я просто брожу по дому и пытаюсь не рыдать.

А сама начинаю перерывать всё подряд. Сначала свои ящики. Документы. Паспорт. Карта. Немного налички, которую достаю с сейфа. Потом закрываю его, снова открываю и беру еще пачку. Ничего, не обеднеет.

Зарядка. Пауэрбанк на зарядку тоже ставлю, потом главное забрать подойти.

Маленькая бутылка воды. Потом иду в ванную, открываю шкафчики, ищу хоть что-то полезное. Пластыри. Антисептик. Какая-то косметичка. Резинки для волос.

Всё это кажется бредом, но я уже не могу остановиться. Мне надо что-то делать. Если я сейчас просто сяду и начну думать, я сойду с ума.

Я слишком хорошо помню их в кровати. Слишком хорошо. И если я это начну крутить в голове ещё раз, меня просто разорвёт.

Я выхожу в коридор и на секунду замираю, потому что вдруг очень ясно понимаю… Егор.

Мне надо понять, где Егор. Он живёт в другом крыле, мы его почти не слышим. Он не мельтешит перед глазами, не сидит рядом, не стоит над душой.

Но он всегда здесь. Реально всегда. Я даже ни разу не задумывалась, есть ли у него вообще какая-то личная жизнь и родня?

Уезжает ли он хоть когда-то. Спит ли он вообще. Или он, как домовой, просто появляется из ниоткуда, когда нужно.

Если я хочу свалить ночью, мне надо понимать, когда он отрубается, когда он перестаёт ходить по дому. Во сколько он обычно пьет свой кофе? Во сколько у него гаснет свет?

Я даже не знаю, есть ли у него в комнате телевизор, сидит ли он допоздна, смотрит ли что-то, выходит ли на улицу курить. Ничего. Полгода живу здесь и ничего не знаю о человеке, который, по сути, не даёт мне сделать шаг в сторону без разрешения.

От этой мысли у меня внутри все сводит. Ну и вляпалась я.

Я иду в хозяйственный блок и тупо начинаю открывать всё подряд. Шкафы, ящики, коробки. С первого раза вообще ничего не нахожу, потому что тут всё не по-человечески.

Всё рассовано, всё разложено, всё спрятано так, будто этим местом пользуются только персонал.

Какая-то химия, тряпки, лампочки, батарейки, коробка с инструментами, которой, кажется, сто лет никто не касался.

Я роюсь, шуршу пакетами, злюсь сама на себя, потому что шуметь сейчас самая тупая идея, но остановиться не могу.

Нахожу маленький фонарик. Беру.

Нахожу батарейки зачем-то тоже беру, хотя не уверена, что они подходят к нему.

Потом зачем-то хватаю моток тонкой верёвки. Господи, зачем мне верёвка? Не знаю. Но в голове уже крутится какой-то бред… А если что-то надо привязать? А если сумку спустить? Я сама понимаю, как это звучит.

Как будто я не из дома мужа хочу уйти, а сбежать из тюрьмы. И от этого становится ещё хуже. Потому что, видимо, так оно и есть.

Потом я иду в гараж. Просто потому что там меньше шансов, что кто-то сунется, а мне надо хотя бы осмотреться.

Я открываю ящики один за другим и нахожу перочинный ножик. Маленький, складной.

Таким разве что коробку вскрыть можно. Но я всё равно кладу его в сумку. Вдруг надо будет что-то перерезать? Провод. Пластиковую стяжку. Да хоть сетку на окне, если у меня уже совсем крыша поедет.

Я уже сама себя не узнаю.

Вчера я была влюблённой женщиной, которая ждала мужа из “командировки”. Сегодня я хожу по дому и собираю набор для побега.

И самое страшное, что это уже не кажется мне перебором.

Это кажется единственным нормальным решением.

Доля адекватности и среди всего этого бреда.

Я возвращаюсь обратно и стараюсь идти так, будто ничего не происходит. Но в голове уже вовсю строится план.

Днём не выйдет точно. Ни через главный вход, ни через калитку, ни через машину. Егор сразу увидит. Камеры, скорее всего, везде. Сигнализация тоже. Надо дождаться поздней ночи.

Когда в доме всё затихнет. Когда Нодар либо уснёт, либо будет занят своими шлюхами, и ему станет не до меня..

Может, выйти не через коридор, а через гардеробную, там окно ближе к боковому двору. Или через ванную. Или через террасу.

Но терраса, скорее всего, тоже под камерами. Господи. Я реально как шпионка из какого-то дешёвого фильма, только мне не смешно. Мне страшно.

Меня трясёт от одной мысли, что если он поймает меня на полпути, он просто вернет обратно и тогда уже вообще никуда не отпустит.

Я иду по коридору, сжимаю в руке сумку, смотрю в окно. На улице жара, солнце бьет в окна. Ни на работу не надо. Ни в университет. Живи, отдыхай, купайся, улыбайся.

А мне хочется орать. Потому что это не отдых и не счастье.

Я понимаю, что никогда я не забуду то, что увидела сегодня, никогда.

Не забуду Зою в моей кровати. Не забуду его лицо.

Не забуду, как он сидел на кухне и смотрел на меня, как на мусор. Не забуду Макса с его “терпи”.

И если я не уйду сейчас, если я останусь, если опять начну искать оправдания, я себя потом просто возненавижу.

Я уже иду обратно в сторону спальни, пытаясь выглядеть как можно более обычно, как будто просто бродила по дому без дела, когда вдруг слышу его голос.

И у меня всё внутри сжимается так, что я даже шаг сбиваю. Я поворачиваю голову.

И вижу Нодара.

Он идёт по коридору прямо на меня.

И…не один. С ним две расфуфыренные девицы.

Блондинки. Кажется, близняшки.

В коротких юбках, на каблуках…

Я замираю на месте от этого зрелища.

Он подходит ближе.

Смотрит мне прямо в глаза, беспардонно усмехаясь.

И, кивнув на этих двух, бросает:

— Встречай, хозяйка. У нас пополнение.

Глава 7.

* Оля *

— Ты совсем с дуба рухнул? — выдыхаю я, глядя на него, на этих девок, и у меня в голове просто не укладывается то, что сейчас происходит.

У меня внутри до сих пор все гудит после того, что я уже увидела сегодня. А теперь он приводит ЭТО сюда? В наш дом. В место, где я, дура, пыталась строить семью?

— Ты кого в наш дом привел?

Нодар только делает ленивый жест рукой, показывает девушкам, мол вам туда, и произносит, глядя мне прямо в глаза:

— Проституток. Зачесалось между ног.

— Нодар, ты что несешь? Что случилось? Ты вообще охренел? Ты понимаешь, как ты себя ведешь с женой?

И тут он улыбается.

Так мерзко и показательно, что меня аж передергивает.

Показывает девочкам на диван:

— Садитесь.

А сам делает шаг ко мне.

Я же обратно.

Смотрю на его лицо и вообще не узнаю в нем того человека, который уезжал вчера в командировку. Будто подменили.

Будто мне подсунули какого-то другого мужика. И самое страшное, что это и есть его истинное лицо. А тот, за кого я держалась, существовал только у меня в голове.

— А ты как себя ведешь? — бросает он мне в лицо. — Поехала в свой ресторан, набухалась, всю ночь пила у своей подруги. Ни слуху ни духу. Даже не написала, не предупредила, где и как будешь. Ты думала, я тебя искать буду всю ночь? Или что? Или я буду делами заниматься и переживать, где моя бухая супруга, которая меня опозорила?

От такой грубости, от этой грязной прямоты у меня аж в ушах звенит.

Он даже не скрывает своего презрения и не делает вид, что ему стыдно. Ни за Зою, ни за этих девок у меня за спиной.