Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 39

Он сидит во мне с утра до ночи, мешает спать, заставляет снова прокручивать каждую деталь и искать момент, где я пропустил удар. Хотели отомстить мне — надо было приходить ко мне.

Хотели денег — назвали бы сумму. Хотели войны — получили бы войну.

Но они полезли к Оле. К беременной женщине, которая вообще никакого отношения к моим старым делам не имеет.

Напугали ее, заставили сомневаться во мне, довели до того, что мне пришлось спрятать собственную жену под другим именем и объявить погибшей, лишь бы очередная сволочь не поняла, где она находится.

За такое я прощать не умею. Да и желания учиться этому великодушию у меня сейчас нет.

Машина сворачивает к ресторану, и я наклоняюсь вперед, рассматривая вход.

Место закрытое, без толпы у дверей и случайных посетителей с улицы. Подобрали хорошо.

Я бы сам выбрал что-нибудь подобное, если бы хотел провести разговор без лишних глаз.

Один из моих людей уже внутри. Второй сидит через дорогу. Мне передают сообщение, что нужный человек приехал минут десять назад и сел у окна, однако фотографию сделать не удалось: место просматривается плохо.

Ничего. Я уже здесь.

Сам посмотрю в глаза тому, кто решил проверить, насколько далеко можно зайти со мной.

— Остановись здесь, — бросаю водителю, когда до ресторана остается метров тридцать.

Он притормаживает у тротуара, а я пока не выхожу. Сначала смотрю на окна, медленно веду взглядом от одного столика к другому, пытаясь определить, где именно сидит тот, ради кого я поднял сегодня столько людей.

Первый стол. Пара. Второй. Мужик с ноутбуком. Дальше официант закрывает обзор, отходит, и я вижу женщину у окна.

Сначала просто цепляюсь взглядом за знакомый профиль и еще не понимаю, почему продолжаю смотреть.

Женщина сидит ко мне боком, перед ней чашка, рядом телефон, пальцы лежат на столе.

Волосы, линия лица, привычка чуть склонять голову, когда слушает собеседника.

Я видел это раньше. Много раз.

Настолько много, что память сама начинает вытаскивать имя раньше, чем я успеваю принять очевидное. И вот тогда меня прошибает пониманием.

Лена…

Я перестаю двигаться и несколько секунд просто смотрю через стекло машины. Лена. Сестра Леры.

Сестра моей покойной бывшей жены.

Женщина, которую я знал столько лет и которую ни разу за все это время даже мысленно не поставил бы в один ряд с Егором, Зоей, Данилом и всей этой историей.

Перед глазами сразу проходит последний разговор с Егором, его перекошенное от ненависти лицо и Лера, которую он, оказывается, любил за моей спиной.

Ее болезнь. Ее смерть. Его обвинения в мой адрес.

И теперь здесь сидит ее сестра, в том самом ресторане, куда меня привела цепочка людей, денег и связей, через которую кто-то методично пытался добраться до моей семьи.

— Да ну нахер... — выговариваю я и подаюсь ближе к окну, потому что до последнего хочется найти хоть какое-нибудь другое объяснение.

Она поворачивает голову чуть сильнее, и сомнений больше не остается. Это реально она.

Я узнаю ее даже после всех прошедших лет. И теперь несколько вещей, которые до этого никак не хотели вставать на свои места, начинают соединяться, только картина получается настолько дикой, что я пока сам отказываюсь в нее верить.

Егор любил Леру. Лена потеряла сестру.

Оба считают виноватым меня с какого-то хрена.

А теперь она сидит на встрече с человеком, которого мои люди вывели из той же цепочки.

Совпадение? После последних недель я уже не верю в совпадения вообще.

Я откидываюсь на сиденье и чувствую, как злость приобретает совсем другой вкус.

Потому что одно дело — искать неизвестного врага.

Совсем другое — увидеть знакомое лицо и понять, что человек, которого ты годами считал частью давно законченной жизни, возможно, все это время точил на тебя зуб.

И если сейчас подтвердится хотя бы половина того, что уже складывается у меня в голове, сегодняшний разговор будет намного интереснее, чем я рассчитывал.

Я снова смотрю на окно ресторана. Она пока не знает, что я здесь. Сидит, чего-то ждет, иногда поглядывает на телефон.

А я смотрю на нее и впервые за последние дни чувствую, что туман начинает расходиться.

— Значит, вот откуда ноги растут, — говорю себе под нос и берусь за ручку двери. — Ну здравствуй, родственница. Давненько не виделись.

Глава 49.

* Нодар *

Я захожу в ресторан один, хотя прекрасно знаю, что один здесь только для вида.

Мои ребята входят следом с разных сторон, рассаживаются за соседними столами, один остается возле входа, еще двое проходят дальше, и через несколько секунд вокруг нужного столика уже нет ни одного случайного человека.

Лена замечает меня далеко не сразу.

Сидит, смотрит в телефон, что-то читает, потом поднимает глаза на движение рядом и застывает.

Вот ради этого выражения ее лица стоило потратить последние дни на звонки, встречи и поиски.

Она явно ждала кого угодно, только не меня.

Я подхожу, отодвигаю стул напротив и сажусь, не спрашивая разрешения. Еще бы я его спрашивал.

— Ну здравствуй. Давно не виделись, — произношу я, разглядывая ее лицо и пытаясь найти в нем хоть что-нибудь от той женщины, которую помню по временам брака с Лерой.

Лена переводит взгляд с меня на мужчин вокруг, губы приоткрываются, а рука с телефоном медленно опускается на стол.

— Ты... Как ты здесь вообще появился? Как ты мог выйти на меня? — Она уже тянется к сумке, но я кладу ладонь на стол, останавливая ее одним движением.

— Стоп. Сиди. Никуда ты сегодня не спешишь. — Откидываюсь на спинку стула и смотрю ей прямо в глаза. — Как вышел? Сложно вышел. Ты хорошо спряталась. Только люди имеют одну неприятную особенность, милая. Они начинают разговаривать, когда понимают, что чужая месть может стоить им собственной жизни. Егор дал мне одну ниточку, я за нее потянул, потом нашлась вторая, третья, и вот сижу перед тобой. Сюрприз, родственница.

Она несколько секунд молчит, а затем собирается, расправляет плечи, и потрясение на лице сменяется презрением, которое я узнаю сразу. Такое выражение бывало у Леры, когда она считала окружающих людьми второго сорта. Сестры, мать их, даже здесь похожи.

— Я думала, ты останешься в стороне и будешь заниматься своими проблемами, — бросает Лена, оглядывая охрану. — У тебя их сейчас достаточно.

Я усмехаюсь, хотя от одного этого намека на Олю хочется схватить стол и перевернуть его вместе со всем содержимым.

— Нет, Лен. Ты так не думала. Ты прекрасно знала, что я начну искать. Ты на это и рассчитывала. Поэтому хватит изображать удивление и давай сразу к главному. Зачем?

Она смотрит на меня с такой ненавистью, что вопрос, кажется, даже оскорбляет ее.

— Ты еще спрашиваешь почему? После всего, что сделал?

— А я должен сам догадаться? Ты полезла к моей жене. К моему ребенку. Собрала вокруг себя этих придурков, устроила целую систему ради чего? Ради старых семейных обид?

Лена криво усмехается и наклоняется ко мне через стол.

— Семейных обид? Ты так называешь то, что сделал с моей сестрой?

Вот оно. Лера. Конечно, мать ее, Лера.

Я еще в машине понял, куда повернет этот разговор, но услышать это вслух все равно оказывается странно.

Столько лет прошло, столько всего случилось, а эти люди будто застряли в одном времени и теперь решили выставить мне счет за чужую жизнь.

— Да, — продолжает Лена, заметив, что я молчу. — Она тебя любила. Любила до последнего, даже когда уже понимала, какое ты дерьмо. А ты ее оставил. Ты никогда не был ей мужем, Нодар. У тебя были деньги, дела, друзья, женщины, твоя власть, твои бесконечные вопросы, которые всегда были важнее семьи. Она ждала тебя дома, а ты появлялся, когда тебе хотелось. Она пыталась разговаривать, ты отмахивался. Она просила внимания, ты покупал ей очередную дорогую вещь и считал вопрос закрытым. Для тебя муж был вообще только названием в паспорте.