Делагарди, стр. 8

Через пять дней я научилась делать вид, что все в порядке, но внутри было по-прежнему пусто.

«Я любила этот дом, я любила наблюдать за лесом из окон, любила ухаживать за Л., а главное, я любила его всем сердцем, настолько, насколько могла чувствовать моя юная душа. Я любила, как тихо он подкрадывался ко мне и обнимал сзади. Его волосы всегда пахли отменно, я каждый раз ждала нашего поцелуя, который успокаивал меня до потери сознания. Я бесконечно благодарна ему, что показал мне свой мир. Я потеряла все это. Столетия отобрали это, предки запретили нам, и я проклинаю тот день, когда полюбила этот дом».

Я перечитывала письмо снова и снова, пока точно не уверилась, что дом — это старое поместье в Гримфорде, мужчина — житель этого дома, а мать — скорее работница, чем хозяйка. «Л.», вероятно, первая буква имени мужчины.

Отныне я искала маму во всем: в лицах прохожих, в запахе чужих духов, в случайных фразах в автобусе. Пыталась собрать образ по кусочкам — по письмам, фото, обрывкам воспоминаний, всплывающих в голове.

Очередным субботним вечером, когда я сидела за просмотром фотографий, телефон завибрировал на столе. Сообщение от Стивена. Он и Лой мне часто писали: Лой — без причины, Стивен — по работе. Я не спешила отвечать, наткнувшись на интересный текст в очередном письме:

«Было замечательно выйти из дома первый раз за столько дней и позавтракать с ним чашкой американо с клубничным эклером. Это было так недалеко от нее, но я сдержала в себе порыв. Заведение мне понравилось, эти большие чашки при входе и яркие лампы на столах приводили меня в немой восторг. Впервые за два года».

«Недалеко от нее» — где это? Я не знала ничего с большими чашками и лампами поблизости. Почему она так долго была взаперти? Это значило только то, что за ней кто-то реально следил и она его боялась.

Я потянулась к телефону.

«Ты дома? Может, увидимся?» — писал Стивен.

Я смотрела на экран, не решаясь ответить. Мысли о матери, письмах, Гримфорде не отпускали ни на минуту, и идея неформальной встречи казалась неуместной. Я уже строчила отказ, как Дакота резво заглянула в моей телефон:

— Просто скажи «да». А если будет совсем плохо — позвонишь мне, я тебя вытащу.

Я улыбнулась. Она права. Нельзя и дальше сидеть и изводить себя догадками.

«Давай через полчаса, сможешь?» — написала я.

В прихожей послышались шаги. Неспеша вошел Лой. На улице темнело, и с ним в комнату ворвался прохладный воздух с запахом дыма.

Лой повесил ветровку на крючок.

— Как вы тут? — он присел на край стула, потирая ладонями лицо и стряхивая остатки прохлады. — Что происходит?

Дакота повернулась к нему, глаза блеснули, и она не сдержала довольную улыбку:

— Угадай, кого сегодня позвали на свидание? — Она кивнула в мою сторону, подталкивая к признанию.

— Это обычная встреча.

Брови Лоя поползли вверх.

— Вот это номер! Не вздумай сбежать через полчаса, — улыбка стала шире. — Если что — пиши.

Не так уж страшно выйти из дома. Дакота подмигнула мне, а Лой поднялся и направился к двери, щелкнув пальцами:

— Удачи!

По венам разлилось легкое пьянящее предвкушение.

Я быстро влезла в белый свитер, путаясь в рукавах. Взяла сумку и, прежде чем выйти, посмотрела в зеркало. В отражении все та же я — уставшая, с тенью под глазами.

Стивена у подъезда не было. Я опустилась на пыльный бордюр, вытянув ноги, не желая возвращаться домой. Живот щекотало: неясно, куда мы пойдем и что он хочет обсудить. Стив подъехал через несколько минут. Вышел из машины и смущенно улыбнулся, словно не был до конца уверен, что я приду.

— Привет, — сказал он, быстро оглядывая меня. — Ты… хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я тут подумал… — он замялся, почесав затылок. — Может, просто прогуляемся? Мне нравится набережная вечером, там огни красиво отражаются. Если захочешь — потом зайдем перекусить. Или сразу поедим? Я не стал ничего бронировать, вдруг тебе не захочется.

— Прогулка — это хорошо, — согласилась я. — Я не очень разбираюсь в ресторанах.

— Отлично. Я тоже.

Мы сели в машину. Когда Стивен завел двигатель, я посмотрела на окна. Там, в мягком свете лампы, стояли Лой и Дакота — смотрели вниз, на нас, и, кажется, что-то обсуждали, не замечая моего взгляда. Дакота, смеясь, ткнула Лоя в бок. Он рассмеялся. Как же я бесконечно благодарна судьбе за них.

— У нас есть группа поддержки, — заметил Стивен, перехватив мой взгляд. — Дакота, наверное, уже строит планы на наш счет.

— Она всегда такая, — вздохнула я, пристегиваясь.

Он усмехнулся, выруливая на дорогу. Я монотонно перебирала вязку свитера.

Стивен заметил:

— Переживаешь?

— Нет, все хорошо, — я слабо улыбнулась. — Просто твое предложение прозвучало неожиданно.

— Разве? Мне казалось, я проявляю достаточно внимания…

Стивен посмотрел вперед, часто заморгал и чуть ссутулился.

— Возможно, — я пожала плечами. — Извини, мысли заняты другим.

— Да, я понимаю, — понизив голос, ответил он. — Поэтому и решил пригласить. Давно думал, но все никак не решался. А теперь вот ты уже уезжаешь…

Машина мягко завернула на перекрестке.

— Многое нашла в письмах?

— Нет, ничего нового.

Мы остановились у неработающих фонтанов. Вокруг почти никого, только редкие прохожие и лай собак.

Стивен шел чуть впереди, и свет фонарей скользил по его плечам, когда он оборачивался ко мне.

— Здесь всегда так тихо вечером. Я часто приезжаю сюда, когда не могу уснуть.

— Один? — спросила я, догоняя его.

— Обычно да. Слушаю воду, чтобы не застревать в голове.

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Я вообще не мастер разговоров, — признался Стивен. — Иногда думаю, что проще молчать.

— А сейчас? — я улыбнулась краем губ. — Сейчас тебе хочется молчать?

Он покачал головой, и в его движениях появилась расслабленность.

— Сейчас хочется слушать тебя.

— Меня? — я смутилась. — Я не самый интересный собеседник.

— Я бы не сказал, — он остановился и повернулся ко мне. — Ты не замечаешь, как увлекаешь за собой.

— Я не знаю, что ответить.

— И не надо, я сам.

Он остановился и медленно потянулся ко мне. Пальцы коснулись моих. На секунду его ресницы дрогнули, а на щеке проскользнула теплая, растерянная улыбка. Он замер близко, почти касаясь лбом моего виска, и шум города отступил.

— Можно? — его голос прозвучал так тихо, что я скорее почувствовала его щекой, чем услышала.

Я едва заметно кивнула.

Губы коснулись моих осторожно. Я закрыла глаза, и мир застыл. Осталась только легкая дрожь у основания шеи, растущая с каждой секундой.

Он целовал меня снова и снова. Уже увереннее и глубже. Его рука нашла мою скулу, большой палец аккуратно провел по коже, запоминая контур. Он слегка отстранился, не разрывая объятий, и наши взгляды пересеклись. В синих глазах я поймала свое отражение.

— Я не знаю, что будет дальше, — вполголоса сказал он, — но мне бы хотелось, чтобы мы еще гуляли вот так.

— И мне, — ответила я, желая верить в это.

Мы остановились у перил, глядя на реку. Стивен приобнял меня сзади, положив руки на ограждение. Я думала о нем, о поцелуе, о том, что он значил. Но мысли сбились на маму, Гримфорд. Могла ли я в этот момент думать только о Стивене? Я страстно этого желала, но мысли прошедших дней врывались в сознание, руша хрупкое спокойствие. В висках начало пульсировать.

— Когда ты пришла на собеседование… Было забавно, ведь ты должна была прийти на мое место, — вдруг начал он. — Как видишь, я не уволился. В тот же день пришел и сказал, что передумал. Тебя не уволили — раз уж взяли, — и я был рад, что мы работаем вместе.

Он перевел дыхание.

— А потом я узнал тебя ближе. И понял, что хочу стать частью твоей жизни — как друг, парень, неважно.

Губы пересохли, я не знала, каким откровением поделиться в ответ. Я даже не верила до конца, что он говорил обо мне.