Делагарди, стр. 1

Annotation

После смерти матери единственная зацепка ведёт Мирну Эванз в Гримфорд – таинственный городок, над крышами которого возвышается замок клана Делагарди.

Здесь всё пропитано опасностью. И главная из них – Арден Делагарди. Тот, от чьих прикосновений темнеет в глазах. Тот, кто знает о Мирне больше, чем говорит.

Таинственный город не отпускает, стены старого замка ревностно хранят ответы, а сама Мирна оказывается в центре тайны, от которой когда-то стремительно бежала её мать. И главный вопрос: как выбраться из ловушки, в которую она вошла добровольно?

Гримфорд ждал её. И теперь не отпустит.

Вторая часть: Делагарди. Голод Тьмы выйдет в сентябре

Элизабет Кензи

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Конец ознакомительного фрагмента.

Элизабет Кензи

Делагарди

ПРОЛОГ

Мир не хотел, чтобы я делала этот шаг.

Его сопротивление физически отдавалось вибрацией в голове. Воздух передо мной сгустился, в ушах нарастал шум, от которого заныли десны. Так гудит линия электропередач под предельной нагрузкой.

— Нет! — крик разбился о мою спину. Я знала, чей он, но запретила себе оборачиваться. Если я посмотрю на них, вся моя уверенность испарится, а ноги прирастут к земле.

Я посмотрела на ладони. Их контуры поплыли, затягиваясь мраком.

Меня не вписали в систему, которую они называли Балансом. Значит, пришло время ее изменить.

Под ногой хрустнула реальность. По земле расползлись черные трещины — как тогда, в нашу первую поездку на озеро. Только теперь из них тянуло холодом. Тени от деревьев дернулись и поползли к свету.

Я вдохнула. И нос пробил кислый запах перегретого аккумулятора.

— Простите, — прошептала я, хотя знала, что никто не услышит.

И шагнула вперед.

Мир вокруг меня разбился.

Глава 1

— Все дело в прологах. Они заставляют двигаться дальше.

Темы для глупых монологов иссякали, и я в свободные от работы часы просто сидела напротив маминой постели в ожидании, когда она проснется.

Комната тонула в полумраке безысходности. На кровати, окруженная тяжелыми складками простыней, лежала она. Ее грудная клетка резко вздымалась под прессом аппарата ИВЛ, пищащие датчики ритмично отсчитывали удары сердца, и только это свидетельствовало, что она жива.

— У меня к тебе столько вопросов, мама, — слова повисли в тишине.

Дверь отворилась. В палату вошел доктор Морган.

— Здравствуйте, Мирна. К сожалению, состояние вашей матери ухудшилось, — он сделал короткую паузу. — За последние сутки активность мозга снизилась…

Это нечестно... Чертовски нечестно. Я ведь только-только получила возможность хотя бы сидеть рядом с ней. Пусть она в коме, и мы не знакомы, но она была здесь. Я убеждала себя, что у нас еще есть время. Что однажды она проснется, и я получу хоть какое-то объяснение ее поступку. Но, видимо, нет. Видимо уже никогда не узнаю, почему она вообще родила меня, если я ей не нужна.

Глупо было надеяться на хэппи-энд.

— Она умирает? — прямо спросила я.

— Острая почечная недостаточность — серьезный диагноз, и, поверьте, мы делаем все, что в наших силах, но мисс Ферал уже долгое время в вегетативном состоянии, ее организм постепенно истощается.

Все к этому шло. Мои визиты были лишь долгой прелюдией к этому моменту. Врач объявлял приговор будничным, уставшим голосом. Текст он знал наизусть — наверняка проговаривал его по пять раз на дню, меняя только фамилии.

— Пора прощаться с ней?

Доктор облизал пересохшие губы.

— Трудно сказать точно, но состояние критическое. Мы делаем все возможное: контролируем давление, уровень кислорода в крови. Но мы также можем обсудить паллиативную помощь, — мягко напомнил он.

Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Я понимаю вашу боль. Если у вас есть вопросы или вам нужна поддержка, наша команда психологов готова помочь, — несмотря на деликатность слов, я ощущала холод в его тоне.

— Нет, — отрезала я и встала.

Хотела на прощание поцеловать маму в лоб, но почувствовала неловкость. Слишком чуждо, неуместно.

— Прошу, подождите, — доктор Морган вышел вслед за мной в коридор. — Я бы очень хотел сказать, что всё наладится, но не стану вам лгать. Понимаю, это тяжело слышать, но сейчас наша главная задача — обеспечить вашей матери должный уход и покой. Мы можем обсудить это в другой раз, — он положил мне руку на плечо и понимающе кивнул.

— До свидания, доктор, — развернувшись, я сбросила его ладонь и прошла по коридору к выходу.

Во мне было слишком много огня для прощания. Не выдержав напора эмоций, я набрала Дакоту:

— Алло? — отозвалась она.

— Он предложил отключить аппараты, — сразу начала я.

— О боги, вот козел. — Я слышала, как подруга судорожно вздохнула, но промолчала. Возможно, она искала формулу утешения, но ее не существовало. Я и сама не знала, чего хочу: жалости или покоя.

— Ты дома? — спросила я, меняя тему.

— Да, Мир, приезжай скорее, расскажешь, — ее голос звучал ломко.

***

Запах больничного коридора все еще стоял в ноздрях до самого дома — или места, которое приходилось так называть.

Дакота встретила меня в шелковой пижаме. В новой, черт возьми, пижаме. И я насупила брови, заготовив колкую фразу.

— Тише, тише, — начала она, — знаю, смотрится шикарно.

— Счета! — войдя в квартиру, я кинула стопку на полку для обуви.

— Не начинай, я уволилась, но уже ищу новую работу…

— Нет! — Я прикусила губу, глотая лишние слова. — Это нечестно, слышишь? Я отдаю все. Последние деньги, время… Я просто выжата.

— Терять родителей больно, я-то знаю…

Я закатила глаза.

— Я узнала о матери год назад. Не думаю, что мне так уж больно.

— Это же твоя мама. — Дакота села рядом.

— Это все неважно, мне завтра на работу, — я скинула бежевую куртку и повернула на кухню. — Иначе Стивен разбогатеет за счет моих прогулов.

Дакота захихикала.

— Во всяком случае, можно продлить время оплаты, так как звонил хозяин и сказал, что из Парижа возвращается его дочь и нам в течение месяца нужно съехать.

— Замечательно! — фыркнула я, обернувшись. — Только этого нам не хватало.

— Поживем у Лоя? — предложила Дакота.

— На новое жилье все равно нет денег, — заключила я.

— Ну да…— протянула подруга и напомнила: — Такое дешевое еще попробуй найти.

Дакота покинула квартиру в половине девятого вечера в темном коктейльном облегающем платье. Ткань подчеркивала изгибы, крича о ее женственности. Дакота всегда умела вызвать интерес одним лишь нарядом.

Сменив просторные джинсы и пуловер на более мешковатую флисовую пижаму, я легла в кровать. Пролистывая ленту социальной сети, я наткнулась на историю Дакоты с ее званого ужина и вновь задумалась о том, как судьба смогла свести двух таких разных людей.

Дома я рассыпалась. Стены давили. Каждый вечер засыпала с мыслями о смерти матери. Зачем она оставила мой номер первым в списке контактов? Это выглядело как последнее издевательство. Каждое утро я тащила себя в палату к чужой женщине, чтобы смотреть, как она угасает. В горле першило от невысказанных вопросов. Но еще тошнотворнее было от мысли, что она умрет. Ведь даже такая, чужая и далекая, она — мой последний реальный родственник.

Дверь в комнату отворилась, и едва слышными шагами зашла Дакота.

— Я оплачу счета, и мы обязательно выберемся, — прошептала она мне на ухо и легла рядом.

Я хмыкнула.

За окном шумел ветер, хотя ночь была теплой, ведь близилось лето. Воздух был наполнен ароматом свежей хвои, который прокрадывался в комнату через приоткрытое окно. Мерцающие огни города проникали сквозь шторы, напоминая о бурлящей жизни вокруг. И эти огни вкупе со словами Дакоты утихомирили во мне поток черных мыслей.