День, который не кончается, стр. 12

Она замолчала, ожидая что кто-то из нас подхватит эстафету, но все молчали. Тогда Аня выжидательно уставилась на Максима. Тот вздохнул, продолжая задумчиво смотреть на огонь, но ясно понимая, что, если Аня решила всех подружить, скрыться от нее не удастся никому.

– Меня зовут Максим, – произнес он наконец. – Мне тридцать лет, я родился и вырос в Москве. Изучаю локальную историю, фольклор и местные легенды. Работаю... Сам на себя, можно сказать. Верю ли я в паранормальное? – Он усмехнулся. – Скажем так: я видел достаточно, чтобы не отрицать его существование.

Аня удовлетворенно кивнула и перевела взгляд на Михаила.

– Миш, твоя очередь.

– Михаил, – сказал детектив, не пытаясь отнекиваться. – Мне сорок лет. Почти пятнадцать лет проработал в МВД, потом занялся частной практика. Что касается веры в паранормальное, раз уж об этом заговорили… – Он усмехнулся. – Я в это не верю. А в то, что люди способны на странные вещи – верю. И знаю не понаслышке, что иногда совпадения выглядят как мистика.

Руслан молчал, уткнувшись в экран прибора, но от Ани не скроется никто.

– Руслан? – требовательно позвала она.

Он поднял голову, словно удивленный, что его вообще включили в разговор.

– Ну хорошо, – вздохнул он. – Меня зовут Руслан Андреевич, мне тридцать пять лет, и я геофизик.

Звучало это так, будто мы на сборе анонимных алкоголиков, и у меня вырвался невольных смешок. Руслан покосился на меня, но все же продолжил:

– Я думаю, что паранормальное – термин некорректный. Скорее существуют явления, которые пока не изучены. Но это не значит, что они сверхъестественного происхождения.

Он замолчал, и Аня, кивнув, перевела взгляд на меня.

– Варь, твоя очередь.

– Меня зовут Варя, мне двадцать девять лет, – начала я. – Я историк-архивист и работаю в основном с церковными и монастырскими документами. В мистику не верю от слова совсем. Я знаю, что люди всегда пытались объяснить непонятное через мистику, но потом наука всегда находила этому рациональное объяснение.

Максим посмотрел на меня с легкой усмешкой, но промолчал.

– Хорошо, теперь мы знаем друг о друге чуть больше, – сказала Аня. – А теперь давайте перейдем к самой интересной теме: к пропавшей экспедиции. Кто что думает? Куда они могли деться?

Михаил пожал плечами.

– Думаю, что они все погибли. Скорее всего заблудились и попали в болото. Без тел сложно сказать точно, но, думаю, причина проще, чем кажется.

– Скучно, – протянула Аня. – А ты что думаешь? – она повернулась к Руслану.

– Я согласен с Михаилом, – ответил он, не отрываясь от экрана. – Магнитная аномалия могла дезориентировать группу. Если компасы у них не работали, то они могли уйти в неверном направлении. Ну а дальше – стандартные риски полевой работы.

– Тоже скучно, – вздохнула Аня и посмотрела на Максима. – Макс, на тебя вся надежда.

Максим покрутил кружку в руках.

– Я думаю, что это место само по себе странное, – медленно произнес он. – Старожилы называли его Пустошью неспроста. Здесь что-то не так. Может быть, геомагнитное поле, может быть, что-то еще. Но я верю, что есть необычные места.

Аня смотрела на него с все возрастающим интересом, а Михаил – с едва скрываемым скепсисом.

– А у тебя какая версия, Варь? – переключила на меня свое внимание Аня.

Я смотрела на огонь, обдумывая ответ, а потом ответила:

– Честно говоря, я не знаю. Логика говорит мне одно, а интуиция – совершенно другое. Даже дураку понятно, что рюкзак не мог сохраниться так хорошо, пролежав почти сорок лет. Но если это подделка, то зачем? Кому это нужно? А еще в рюкзаке лежит письмо... – Я немного помолчала, но потом все же решилась рассказать. – Жена Дмитриева подтвердила, что писала такое письмо. И о его содержании знала только она и сам Дмитриев. Если рюкзак – подделка, то круг подозреваемых сужается.

– Может, это кто-то из родственников? – предположил Михаил. – Хотят привлечь внимание к делу, вот и устроили мистификацию.

– Но зачем такая сложная схема? – возразила я. – Это бред какой-то.

– Я тоже не могу найти рационального объяснения тому, куда могли испариться пять человек с вещами, – наконец сказала Аня. – Их долго искали, прочесывали квадрат за квадратом. И ничего не нашли. Ни лагеря, ни вещей, ни следов. Пять человек же не могут исчезнуть без следа?

– Могут, – сказал Руслан, не отрываясь от прибора. – Если попали в расщелину или утонули в торфянике. В этом случае тела не всплывают.

– Все пятеро одновременно? – не поверила Аня. – И куда делись все их вещи? Не с палатками же они утонули?

Руслан молча пожал плечами.

Аня недовольно поморщилась и вдруг оживилась:

– О! Кстати, у меня есть еще кое-что! – Она полезла в карман куртки и достала сложенный лист бумаги. – Я нашла в архивах старую газетную заметку с дореволюционной орфографией, ятями и твердыми знаками в конце слов. Это копия. Послушайте.

Она развернула лист и поднесла ближе к огню, щурясь на мелкий шрифт.

– «Светлоборский вестник», июль 1903 года. Заметка короткая: «14-го сего июля, в воскресный день, в окрестностях деревни Малые Сосны произошло происшествие, весьма встревожившее местных обывателей. Крестьянин Ефим Лапшин с женою Прасковьей, дочерью Дарьей и сыном Матвеем отправились поутру в лес по грибы да ягоды. К вечеру семья домой не возвратилась. Вот уже третий день продолжаются безрезультатные поиски. По словам старожилов, Лапшины могли углубиться в урочище, именуемое в народе «Дурным местом». Сей лесной участок, лежащий к северу от деревни, исстари пользуется дурною славою, и крестьяне благоразумно обходят его стороною. Полицейский урядник высказывает надежду на благополучный исход дела».

Аня подняла глаза от листа.

– Дальше тут пишут, что поиски ничего не дали. Семью так и не нашли.

Михаил хмыкнул.

– Да мало ли кто пропал тут сто лет назад, – сказал он с легким скепсисом. – Думаю, что, если поискать, то можно еще парочку таких статей найти. Сто лет назад медицина была не та, связи не было, заблудиться в лесу можно было элементарно.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается раздражение. Терпеть не могу, когда люди начинают притягивать за уши совпадения и строить из них теории заговора.

– Ань, ты разве не понимаешь, что два исчезновения за сто лет в глухом лесу – это никакая не аномалия? Ты вообще представляешь, сколько людей ежедневно пропадает по всему миру? Конечно, это печально, но это реальность.

Аня посмотрела на меня с легким укором.

– Варь, ну неужели тебе совсем не кажется странным, что...

– Нет, – отрезала я. – Не кажется. Иногда банан это просто банан.

Аня открыла рот, чтобы возразить, но Руслан неожиданно поднял голову от прибора.

– Все же я поддержу версию о том, что геологи были дезориентированы из-за магнитных аномалий, – сказал он. – Даже сейчас прибор фиксирует колебания.

– А вот вам и рациональное объяснение, – победно кивнула я в сторону Руслана.

Максим внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал:

– Не всегда все объясняется рационально, Варвара.

– А я думаю, что ты неправ, – продолжала я упрямо гнуть свою линию. – Если нет рационального объяснения, значит просто нет всей необходимой информации. И, как только она появится, сразу же все станет на свои места.

Аня вздохнула, но спорить не стала.

– Ладно, – сказала она примирительно. – Может, ты и права.

Мы еще немного посидели в молчании. Потом Аня зевнула и потянулась.

– Ладно, я пойду спать, – сказала она. – Завтра опять рано вставать.

Михаил встал следом.

– Я тоже. Спокойной ночи.

Руслан тоже поднялся, забрав свой прибор.

– Спокойной ночи, – бросил он в общем направлении и исчез в темноте.

– Тебя проводить до палатки? – спросил Максим, когда у догорающего костра остались только мы вдвоем. Прядь волос упала ему на лицо, делая его образ еще более таинственным и загадочным. – Темно – хоть глаз выколи, а ты без фонарика.