Смотритель маяка 4 (СИ), стр. 28

— Сменю, — сказал я, подходя.

Она не спорила. Просто отошла в сторону и прислонилась к стене, тяжело дыша.

— У тебя уже голова кружится, — сказал я, принимаясь за линзу. — Иди отдохни!

— Кружится, — призналась она. — Эта гадина не отступает

Я глянул в окно. Серые клубы перекатывались возле острова. Мое замедление дало туману возможность сделать маневр. На что я подскочил к раме и свернул луч прямо на береговую линию.

— Стоять, тварь! — туман отскочил, а позади маяка уже слышалось мерзкое шипение. Заходил с тыла.

— Будем сменять друг друга! — крикнул я, разворачивая механизм на 360 градусов и откидывая туман назад — Нам надо продержаться до утра…

Так и сделали. Час я, час она. Линза ходила туда-сюда, луч резал темноту, туман шипел и визжал, но не терял настойчивости. Где-то в середине ночи я перестал чувствовать пальцы, потом — спину. Потом вообще что-либо, кроме этого бесконечного движения — толчок, поворот, толчок, поворот. Когда я будил Мирель на смену, она вставала без слов, занимала моё место, и я падал на пол у стены, закрывая глаза ровно на час, пока она не толкала меня в плечо.

Когда за окном начало сереть, туман стал мельчать. Черт его знает, куда он уходил, то ли растворялся в воздухе, то ли стелился по воде, толщиной в молекулу, как масляная пленка. Может, перебирался в свое туманное измерение, но с наступлением ночи он возвращался, как ни в чем не бывало. Когда первый луч солнца ударил в окно, туман исчез совсем. Будто его и не было.

Я отпустил рычаг и постоял секунду, глядя на чистое небо. Потом осел возле постамента на пол к Мирель. Она сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела в одну точку.

— Завтрак? — сказал я.

Она кивнула и с трудом поднялась. На кухне я поставил кофе, просто потому что хотел сладкого кофе. Достал турку, натер горсть зерен, и без того не чувствуя рук, и, сделав пару вдохов на ступкой, ссыпал содержимое в воду. Мирель села за стол, отломила кусок свежего хлеба и надкусила, жуя без всякого аппетита. Хлеб крошился, она вертела кусок в руках, как сказала бы мама, без энтузиазма.

— Будешь? — спросил я, кивнув на турку.

— Фууу, не люблю эту горечь.

Я пожал плечами, и налил себе кружку, подул на поверхность, сделал глоток и прикрыл глаза. Горечь и сладость… ничего она не понимает.

В этот момент в дверь постучали. Но не в главну, не с берега, а в дверь облачного маяка. Тяжёлые, настойчивые удары.

Мы с Мирель переглянулись. Она отложила хлеб, а Боцман, дремавший в углу, поднял голову и насторожил уши. Но тревожится у меня не было никаких сил, и даже не взял никакой защиты, я лениво сошел, или буквально свалился с лестницы на первый этаж.

На пороге стоял Бенжи. Уставший и с красными от недосыпа глазами. Одежда мятая, волосы растрёпаны ветром. Он тяжело дышал, опершись рукой о косяк, будто ноги его не держали.

— Утро доброе! Ты чего? — спросил я.

— Туман куда-то пропал, — сказал он с порога. — У нас его не было уже два дня. Я подумал, это хорошо, а потом понял, что слишком странно. Вот, прилетел сказать.

— У нас зато не продохнуть, — ответил я. — Всю ночь жгли. Располагайся, кофе?

Бенжи вошёл, сел на лавку, кивнул и провёл рукой по лицу.

— С чем это может быть связано? — спросил он. — Есть догадки?

— Артур, — сказал я. — Смотритель со второго маяка, сказал, что я насолил хозяину тумана.

— Откуда ему знать этому Артуру? — нахмурился Бенжи.

— Он переметнулся на их сторону.

Бенжи скривился, будто надкусил лимон.

— Скотина…

Мирель, всё это время молчавшая, подала голос:

— Может, это из-за порталов? Ты собрал их слишком много.

— Разумно, но не только, — ответил я. — Им не нравится, что я поглощаю кристаллы…

— Поглощаешь, — повторила Мирель. Она посмотрела на меня внимательно, будто видела впервые. — Твой постоянный свет в глазах и запах крови я уже перестала замечать.

Она была права. Под кожей рук едва заметно пульсировали зелёные точки. Столько травм и ожогов, которые я привык терпеть.

— Пара кристаллов, — сказал я. — Это не похоже на причину для охоты.

Мы замолчали. Ответа не было, только тишина, нарушаемая, бьющимися об утес волнами. Что-то было не так… но что?

Бенжи сидел на стуле, сгорбившись, пил свой кофе и смотрел в пол. Пальцы его нервно теребили край куртки, будто он всё ещё не мог поверить, во что ввязался. От беззаботного поиска белых кристаллов, до смерти его отца и геноцида смотрителей прошло не больше месяца.

— Я был на одиннадцатом маяке, — сказал он наконец. — Предупредил смотрителя. Чертежи турбинного жилета ему оставил.

— И как он? — спросил я, отхлебнув кофе. — Что за человек?

— Бойкий парень, лет тридцати. — Бенжи поднял голову, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. — Сразу включился помогать. Говорит, сам заметил, что туман ведёт себя нездорово. Начал кристаллы копить. Чутьё, что ли.

Я кивнул. Хорошо, когда союзники находятся сами. Не приходится уговаривать, объяснять, доказывать. Редкое качество в этом мире. Поставил кружку на стол и поднялся, распрямив спину с хрустом, как напоминание о бессонной ночи.

— Спать некогда, — сказал я. — Надо навестить Тьяго.

Мирель вздохнула, но ничего не сказала. Она собрала кружки со стола, смахнула крошки в ладонь и ссыпала их в раковину.

Бенжамин спустился на первый и остановился, глядя на входную дверь.

— Она у тебя заморожена, — сказал он.

— Ага. — Я подошёл, провёл пальцем по ледяной корке — Туман всё равно полезет в окна, но время выиграть можно.

Парень хмыкнул, но ничего не ответил. Он поднялся на пару ступеней, заглянув в открытое окно второго этажа.

— По пути сюда я видел несколько туч, — сказал он будто между прочим. — Странно. Небо ясное, дождя точно не ожидается.

Я переспросил:

— Точно тучи?

— Ну да. — Он почесал затылок, нахмурился. — Густые, серые. Я сначала не придал значения, думал, может, дождь где-то прошёл. А потом осмотрелся, небо-то чистое. Откуда им взяться?

В голове крутилась одна мысль, неприятная, липкая, от которой хотелось отмахнуться, но она не уходила. Небо и впрямь стелилось чистой синевой до самого горизонта. И где-то там, за этой синевой, прятались серые тучи, которых быть не должно.

— Возможно, с дождём это не связано, — сказал я.

Мирель и Бенжи переглянулись. Русалка стояла в дверях, опершись плечом о косяк, и смотрела на меня с тем выражением, которое я уже научился читать, когда она знает ответ, но боится произнести его вслух.

— Туман? — спросила она тихо.

Я кивнул и открыл портал на маяк Тьяго.

Воздух здесь был пропитан сражением и гарью. Той, что остаётся после костра, когда дрова прогорели до углей, смешанной с запахом палёной ткани и чего-то ещё, что я не мог определить сразу. Этот запах оседал в горле, и побуждая задерживать дыхание. Мы вышли с маяка в открытую входную дверь на берег.

Трава вокруг маяка была выжжена пятнами, чёрные проплешины, будто кто-то прошёлся по острову с паяльной лампой. Входная дверь опалена, а косяк в нескольких местах обуглился дочерна.

Тьяго сидел на берегу, прислонившись спиной к большому камню. Ноги его были забинтованы до колен. Свежие белые бинты, в пятнах еще влажной крови и ещё чего-то тёмного, кажется сажи. На голове кровоподтёки, запёкшаяся корка на виске, будто его ударили чем-то тяжёлым и не очень аккуратно. В руках он держал активный зелёный кристалл, прижав его к бедру, где сквозь прореху в штанах виднелся большой ожог. Кожа вокруг раны была красной, воспалённой.

Рядом сидела его кошка Миска. Она облизывала свободную ладонь Тьяго, ту, которую он не мог убрать, потому что держал кристалл.

Смотритель услышал шаги и поднял голову. Он узнал меня и криво усмехнулся одними уголками губ, без веселья. Затем кашлянул, сплюнул в сторону, и только потом заговорил сиплым голосом, будто кричал пол ночи или дышал дымом.

— Явился, — сказал он — А я уж думал, помирать буду в одиночестве.