Умри тихо, мой ангел, стр. 63

— Это была не наводка в истинном смысле этого слова.

— А что?

Он посмотрел в глаза своей матери. Она не отстанет от него, пока он ей все не расскажет. Но если он сделает это, Марайке возненавидит его еще больше, чем теперь.

— Итак? Я жду!

— О’кей, я скажу тебе это. Но ты должна пообещать мне, что ее родители ничего не узнают о проникновении в квартиру Мирко.

Она фыркнула.

— Я все равно никому ничего не скажу. Из-за тебя. Ну, выкладывай же, наконец!

— Я был там с подругой Натали. У нас не было наводки как таковой. Просто она вспомнила, что однажды забирала оттуда Натали. Мы подумали, что это квартира Тристана.

— Тристан? Кто такой Тристан?

— Таинственный тип, который… был вместе с Натали, перед тем как она… Я же тебе рассказывал об этом!

— Да, верно, теперь припоминаю. А эта подруга Натали — у нее есть имя?

Его мать нетерпеливо смотрела на него. Это было странное чувство — ощутить себя не ее сыном, а свидетелем по делу об убийстве. Так как именно свидетеля она и видела в нем сейчас. Только свидетеля.

— Марайке. Ее зовут Марайке.

— А как еще? Я имею в виду фамилию.

— Э… Понятия не имею. Она мне ее не назвала.

— Ты не знаешь ее фамилии?

— Нет. И я не знаю, где она живет, если ты собираешься спросить меня об этом. Однажды она уже была жертвой преследования настойчивого поклонника и поэтому не хотела давать о себе никакой информации. По меньшей мере, так она мне сказала. У меня есть только номер ее мобильника.

— Напиши. — Она взяла со столика листок бумаги и шариковую ручку.

В то время как он списывал со своего мобильника номер телефона Марайке, его мать металась по кухне взад и вперед, напряженно размышляя при этом.

— Марайке… Ведь это имя попадалось мне совсем недавно. — Она разговаривала не с ним, а с самой собой.

Он пододвинул к ней через стол записку с номером телефона.

— Ты думаешь, Марайке как-то связана с этим?

Вместо ответа она взяла свою куртку, висевшую на спинке стула, и накинула ее на плечи.

— Мне надо еще раз уйти. Возможно, вернусь поздно.

— Как всегда.

Она посмотрела на него и кивнула.

— Да, как всегда. — Она задержала свой взгляд на нем. — Я хотела бы, чтобы ты рассказал мне все это гораздо раньше. Если у тебя есть что-то еще, что может оказаться важным, сейчас самое время рассказать. Ты не имеешь права продолжать совершать ошибки. Ошибки приводят к последствиям, понимаешь? К тяжким последствиям. Например, такой ошибкой было бы позвонить этой девушке и предупредить ее, как только я уйду.

Он кивнул. И она ушла. Комиссар полиции, а не его мать. Ее здесь вообще и не было.

Он остался один, совершенно сбитый с толку, с таким чувством в желудке, словно он был набит свинцовыми пулями. Как ей пришло в голову обвинять его в причастности к смерти Мирко только потому, что он не выдал Марайке раньше? Ведь ничего другого она не имела в виду, когда сказала: Ошибки приводят к последствиям. К тяжким последствиям. Как он должен был предвидеть то, что произошло? Он же с самого начала сказал своей матери, чтобы она искала Тристана, но она проигнорировала этот след. Если кто и виноват в случившемся, так это только она сама! Однако вместо того чтобы наконец признать это, она прицепилась к Марайке.

Писк мобильника вывел его из задумчивости. Эсэмэс. От Джой! Неужели она тоже не могла дождаться, чтобы увидеться с ним? Но радость оказалась недолгой.

«Прямо сейчас иду в кино, — с удивлением прочел он, — позвоню завтра. Джой».

Что бы это значило? Она срывала их свидание? Но почему? Более того, даже не упомянув его ни одним словом? И не извинившись! Это совсем не похоже на нее. Может быть, она забыла о нем? Но разве она могла вот просто так взять и забыть о нем?!

«Да пошла ты! — в сердцах воскликнул он. — Глупая корова!»

Он уже собирался написать ей гневную эсэмэску, но потом передумал. Сохранять хладнокровие, подумал он. Холодное сердце. Она не должна думать, что это свидание ему нужно больше, чем ей.

Через некоторое время он подумал: а с кем же она идет в кино?

Бруно. Это мог быть только Бруно.

Саша сидел на краю кровати, уставившись на свои колени. Но недолго, потом он снова вскочил и начал метаться по комнате, как тигр в клетке. В течение уже нескольких часов он слушал свои любимые диски с записями песен Эминема. В течение уже нескольких часов его мысли и чувства кружились по замкнутому кругу.

Может быть, после своей ссоры они опять помирились. Ведь такое вполне возможно. Они могли встретиться за чашкой кофе, а потом решили пойти в кино. Там он обнял ее за плечи, они прижались друг к другу. После кино они пойдут к нему, там они сблизятся еще сильнее, а потом случится то, что и должно случиться: они окажутся в постели. Так всегда происходит в жизни. Для примирения секс является самым лучшим средством. По крайней мере, так говорят.

Он услышал, как его мать вернулась домой. Быстрый взгляд на часы: уже десять. Он вышел в прихожую, чтобы посмотреть, в каком настроении она сегодня. Но она выглядела очень усталой и измотанной. Немного помедлив, он последовал за ней на кухню, где она в этот момент заглядывала в холодильник.

— Я могу что-нибудь приготовить тебе, — предложил он.

— Хорошо, но я не очень сильно хочу есть. Но ты мог бы открыть мне вот эту бутылочку вина.

Он поискал штопор и взял у нее бутылку.

— И?

— Что и?

Она разложила на столе колбасу, сыр и хлеб.

— Ты сама знаешь, что я имею в виду.

Его мать ничего не ответила, приготовила себе бутерброд.

— У нас есть маринованные огурцы?

— Мама!

— Ну, хорошо. Некая Марайке Аренс была обязана явиться на допрос сегодня в полдень. Ее имя многократно встречалось в бумагах Мирко Энгельхарта. Но она так и не появилась. Дома мы ее тоже не застали. Что, по-видимому, не является чем-то необычным, так как нам показалось, что ее родители предоставляют ей большую свободу. Ее мать сказала, что юная дама не отличается пунктуальностью, а затем без видимой причины начала грозить нам адвокатом. Посмотрим, отнесется ли эта Марайке серьезнее к официальному вызову повесткой в Управление полиции.

Она с аппетитом откусила от своего бутерброда и добавила с полным ртом:

— Фальтерер был там вчера. Вилла защищена как тюрьма для особо опасных преступников. И ее обитатели такие же.

С некоторым усилием он откупорил бутылку вина.

— Похоже это на твою Марайке?

— Не знаю. В некоторой степени да.

Он достал бокал и налил ей вина. В этот момент в дверь позвонили. Они переглянулись. Кто бы это мог быть, в такое позднее время? Джой — сразу же подумал он.

— Я пойду открою.

Однако когда он открыл дверь, на лестничной площадке стояла не Джой, а ее мать. Вид у нее был довольно обеспокоенный.

— Ты не знаешь, где Джой?

Он пожал плечами.

— Я получил эсэмэску, что она идет в кино.

— Я тоже, но… это кажется мне странным. Из-за такой ерунды она никогда не присылает мне эсэмэски. Обычно она звонит, когда задерживается. Или когда остается ночевать где-то в другом месте. Значит, ты ничего не знаешь? Она тебе не звонила?

— Нет, только прислала эсэмэс.

— Твоя мать дома?

— Только что пришла.

— В чем дело? — услышал он за спиной голос своей матери. Прежде чем он успел ответить, мать Джой вошла в прихожую.

— Джой не пришла домой, и я никак не могу до нее дозвониться. Это довольно странно. Нельзя ли в этом случае что-нибудь сделать?

Саша закрыл входную дверь и повернулся к ним. Его мать стояла в прихожей с бокалом вина в одной руке и с надкушенным бутербродом в другой.

— Давайте выждем ночь, — предложила она. — Возможно, Джой гуляет где-нибудь с молодым человеком и завтра утром придет домой. Ведь такое возможно, не так ли?

Мать Джой пожала плечами. По-видимому, она в это не верила.