Умри тихо, мой ангел, стр. 61
— Нет, Джой, я хочу к тебе. Это недолго. Только коротко переговорить.
Речь могла идти только о Саше. Обычная ссора и мелочная ревность какой-то потаскушки. В своей жизни она часто попадала в подобные ситуации, поэтому сразу же распознала, о чем тут речь.
— Но сейчас у меня нет времени.
— Это действительно недолго. Через пятнадцать минут я уйду. Обещаю.
— Но если я говорю…
— Почему ты такая подлая? Ведь ты все равно победила!
— Победила? Что ты хочешь этим сказать?
— Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем речь, и впусти меня, чтобы мы могли поговорить.
У Джой вырвался тяжелый вздох. Что ей делать? Пускать Марайке в свою квартиру она не хотела ни в коем случае. Будет лучше, если они встретятся в таком месте, где она могла бы в любое время встать и уйти.
— Здесь у меня неудобно, моя мать как раз занимается уборкой, — солгала она. — Давай лучше встретимся в маленьком кафе в конце улицы.
Какое-то время было тихо, потом Марайке сказала:
— Ну, хорошо. Через десять минут.
Джой постояла еще минутку, размышляя о том, что Марайке имела в виду, заявив: «Ведь ты все равно победила».
Рядом со входом в кафе был припаркован новенький мотороллер, который Джой сразу узнала. Он принадлежал Марайке. Давай же поскорее покончим с этим, подумала она и вошла в переполненное кафе.
Марайке сидела за одним из последних столиков, перед ней стоял стакан колы. Джой пришлось напрячь зрение, чтобы узнать ее. В бейсболке, растянутом свитере и солнечных очках ее легко можно было принять за юношу. Какой контраст по сравнению с экстравагантным прикидом, в котором она приходила в прошлый раз. Когда она заметила Джой, то лишь на секунду подняла руку.
— Недавно я видела тебя перед нашим домом, — начала Марайке, после того как Джой села. Солнечные очки она так и не сняла. — Это же была ты, не так ли?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — солгала Джой и сразу же пожалела об этом, так как почувствовала, что Марайке была абсолютно уверена.
— Это не имеет значения. Во всяком случае… Что касается Саши, ты должна знать…
К столу подошел официант и прервал разговор. Джой заказала себе кофе и стакан воды. Когда официант ушел, Марайке продолжила:
— Что касается Саши, итак… я, конечно, принимаю его решение и не намерена оспаривать его у тебя.
— Что за решение?
Марайке удивленно посмотрела на нее.
— Так он тебе не сказал?
— Что?
— Ну, что он мне… Что он меня не… хочет…
Джой была в состоянии только молча смотреть на Марайке. Она многого ожидала, но только не этого. Она не знала, что и подумать, более того, даже что чувствовать, настолько была ошарашена услышанным.
— Саша ничего не рассказывал мне об этом. Честное слово, ничего. И это действительно не имеет ко мне никакого отношения. Хочешь верь, хочешь нет: между Сашей и мной ничего нет.
— Ты меня за дуру держишь? Он без ума от тебя. Достаточно только посмотреть на твой портрет, который он нарисовал.
Еще один сюрприз.
— Он меня нарисовал? Я этого не знала.
— Ну, вот, а теперь знаешь.
Джой почувствовала, как кровь прихлынула к ее щекам, когда она это услышала. И все-таки теперь, когда Марайке сказала об этом как о чем-то очевидном, она была не сильно удивлена. Разве она с самого начала не чувствовала, что Саша видел в ней больше, чем просто хорошую приятельницу? Но она не обращала на это внимания. Тогда время для них обоих еще не пришло. Пришло ли оно теперь?
— Прекрати, наконец, лгать, — вывела ее из задумчивости Марайке, — и скажи мне, что ты искала у моего дома? Почему ты шпионишь за мной? И вообще, как ты узнала мой адрес?
В этот момент к их столику подошел официант с напитками для Джой. Она сразу же отпила глоток воды, а потом призналась:
— О’кей, я была там из-за тебя. Я думала, что между тобой и Сашей что-то завязывается, а поскольку он мне дорог, я просто хотела выяснить, что ты из себя представляешь. А твой адрес я узнала в картинной галерее, в которой ты была вместе с Сашей. Он сам сообщил мне об этом.
— Понятно. И что ты рассказала ему обо мне?
— Ничего. Ведь я вообще ничего не знаю о тебе. Вероятно, он тоже был бы недоволен, как и ты, если бы узнал, что я… Ты же ничего ему не скажешь, да?
Марайке покачала головой.
— Мне очень жаль, — продолжала Джой. — Мне не нужно было шпионить за тобой. Это было некрасиво с моей стороны. Ты простишь меня?
Немного помолчав, Марайке сказала:
— Саша немного рассказал мне о тебе. Я думала, что ты одна из этих типичных воображал, за которыми бегают парни. И когда я тебя увидела, то только укрепилась в этом мнении. Но теперь, поговорив с тобой, я считаю тебя отличной девчонкой. Мы могли бы с тобой даже подружиться.
Джой опустила глаза. Ей показалось, что Марайке явно набивается ей в подруги, иначе она бы тоже заметила, что между ними не было никакой духовной связи. Чтобы не обидеть ее, Джой ответила, пусть даже и после довольно продолжительной паузы:
— Конечно, мы могли бы подружиться.
Марайке улыбнулась, но ее улыбка была натянутой.
— Видишь ли, у меня не очень много друзей. Собственно говоря, ни одного, если быть до конца честной.
Добро пожаловать в наш клуб, подумала Джой, но промолчала и опустила глаза, уставившись на свою чашку.
— Мои родители никогда не хотели, чтобы я встречалась с другими людьми. Уже одно представление о том, что кто-то может навестить меня дома, заставляло их ужаснуться. У них у самих нет друзей, и они думают, что они вообще не нужны. Для них главное — иметь как можно больше денег, и чтобы другие пресмыкались перед ними и обхаживали их. Но ведь это же не главное в жизни, не так ли?
Джой подумала о высоких стенах и видеокамерах, установленных вокруг дома Марайке. Какую же печальную, одинокую жизнь вела эта Марайке.
— Я хотела бы кое-что показать тебе, Джой.
— Конечно. Почему бы нет?
На лице Марайке появилась улыбка.
— Супер. Не беспокойся, у меня есть второй шлем.
— Второй шлем?
— Только из-за легавых. Мы тотчас вернемся назад.
Джой почувствовала себя застигнутой врасплох.
— Э… А куда мы поедем?
— Позволь тебя удивить.
Поездка закончилась перед земельным участком на окраине города, обнесенным забором. Джой точно не знала, сколько времени они были в пути, но под «недалеко» она определенно понимала нечто другое. За забором возвышался высокий кустарник, на воротах висела ржавая табличка с предостережением: «Частная собственность! Вход запрещен!»
В то время как Марайке открывала ворота, Джой спросила:
— Где, собственно говоря, мы находимся?
— Сейчас увидишь.
Ворота ужасно заскрипели на ржавых петлях, когда Марайке распахнула их настолько, чтобы проехать на мотороллере, затем она снова прикрыла ворота.
Она поставила свой мотороллер на подножку и двинулась вперед.
— Пошли!
Джой почувствовала себя неуютно, ее охватило какое-то тревожное чувство. Кроме них, здесь никого поблизости не было. И что означало это стремление Марайке делать из всего тайну?
— Скажи же, наконец, где мы находимся?
Марайке сделала вид, что не слышит.
Путь, по которому они шли, видимо, когда-то был подъездной дорогой или въездом. Но сейчас это угадывалось лишь с трудом, так как он полностью зарос бурьяном. Джой держалась поближе к Марайке. Метров через десять кусты расступились, и перед ними открылся вид на двухэтажное недостроенное здание. Если бы когда-нибудь стройка была завершена, то это наверняка была бы впечатляющая вилла со множеством комнат. Несколько в стороне от этих руин стоял на спущенных колесах строительный вагончик, имевший довольно дряхлый вид. Марайке остановилась и повернулась к Джой. По-видимому, они были у цели.
— Что это такое? — спросила Джой.
— Это то место, где все началось. И где все закончится.
Довольно патетически, подумала Джой и изрекла лишь: