Батя одного хулигана (СИ), стр. 48

- Я просто говорю спасибо, - шепнула я, чувствуя, как от его взгляда внизу живота начинает туго скручиваться сладкая пружина.

Мышцы Гаранина под тканью пиджака окончательно окаменели.

- Убери руку, Лина. У меня сейчас нет тормозов играть в благородного рыцаря, которого ты во мне видишь.

- Думаешь, мне нужен благородный рыцарь? - вздохнула я и только собралась выполнить его просьбу и отодвинуться, как вдруг услышала:

- Ты сама напросилась.

Гаранин внезапно перехватил мое запястье, притягивая к себе.

- Женя... - только и успела пискнуть я.

Он не дал мне договорить. Рывком перетянул меня через широкий подлокотник, и папка с документами плюхнулась куда-то под ноги.

Глава 35. Я не против, а ты..?

Мир перевернулся.

Перед глазами мелькнула приборная панель, а в следующее мгновение я оказалась на коленях Гаранина, втиснутая между рулем и его напряженным до предела телом. Поцелуй дезориентировал меня напрочь, такой яростный, что у меня закружилась голова.

Руки Гаранина уже вовсю хозяйничали под моим расстегнутым пальто. Он нетерпеливо смял тонкую ткань моей блузки, пробираясь внутрь, и от этого обжигающего прикосновения я инстинктивно выгнулась навстречу, сдавленно простонав ему в губы. А затем ответила на этот безумный поцелуй с не меньшей жадностью, чувствуя, как внутри стремительно нарастает жгучая вспышка желания.

И всё же разум еще как-то сопротивлялся порыву, неустанно напоминая, что мы находимся в машине на подземной парковке элитного жилого комплекса. В любой момент мимо может проехать соседский автомобиль, могут загореться датчики движения или появиться охранник с обходом!

Задыхаясь, я оторвалась от его губ и уперлась трясущимися ладонями в его широкие плечи, обтянутые пиджаком, стараясь сфокусировать на нем помутневший взгляд. Его губы тут же переместились на мою шею, обжигая пульсирующую жилку страстными поцелуями.

- Женя... - судорожно выдохнула я. - Подожди... прямо здесь? Ты уверен?

На долю секунды он притормозил, жадно вдыхая запах моей кожи, а затем его руки еще крепче стиснули мою талию.

- Уверен ли я? - с какой-то отчаянной усмешкой хрипло переспросил Гаранин. - Лина, я сейчас взорвусь. Не могу больше ждать ни единой гребаной секунды.

- Но мы же в машине... на парковке... - пролепетала я, пытаясь удержать ускользающую логику, пока его ловкие пальцы уже расправлялись с пуговицами моей блузки, расстегивая их одну за другой. - Давай хотя бы поднимемся в квартиру?

- Туда нельзя, - отрезал он, тяжело дыша и покрывая короткими жадными поцелуями мою ключицу. - Там сейчас трое детей и няня, которую я нанял на вечер. Куда мы там денемся? Запремся в спальне, пока они мультики за стеной смотрят? Я так не могу. И ты не сможешь расслабиться.

- Тогда... гостиница? - предложила я, чувствуя, как его рука скользнула под кружево белья, и невольно выгнулась от обжигающего удовольствия. - Тут же где-то есть рядом...

Гаранин жестко перехватил мое лицо обеими руками, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В полумраке салона его взгляд гипнотизировал, подавляя волю.

- Лина, послушай меня. Пока мы будем искать приличную гостиницу и снимем номер... я сойду с ума. А тащить тебя в первый попавшийся дешевый мотель с сомнительной чистоты постелью на трассе я не хочу.

- Но если кто-то пройдет мимо... - попыталась я снова.

- Стекла тонированные, никто ничего не увидит, - проговорил он отрывисто. - К тому же если мы сейчас пропадем в ночи еще на два часа, дети запаникуют. Мальчишки и так сегодня на взводе после всего этого дерьма с опекой. Мы нужны им сегодня. Но прямо сейчас ты нужна мне больше всего, - прошептал он в мои губы. - Поэтому... пожалуйста, Лина... позволь мне, прошу тебя...

Эта внезапная болезненная просьба от человека, который привык только отдавать приказы, окончательно сломала все мои барьеры.

- Хорошо... - только и смогла я выдохнуть. - Забей на гостиницу. Давай.

И мир окончательно сузился до размеров салона внедорожника.

Жуткая нехватка места давала о себе знать каждую секунду. Нам мешало всё подряд, от моего осеннего пальто и жестких лацканов его пиджака до валяющейся под ногами папки с документами и подлокотника, впивающегося мне в бедро.

Гаранин глухо выругался сквозь зубы, когда его локоть больно ударился о рулевое колесо при попытке стянуть с меня узкие джинсы.

- Черт бы побрал этот руль, - прорычал он, тяжело дыша и пытаясь найти удобный угол в замкнутом пространстве.

- Отодвинь сиденье, - сдавленно посоветовала я, задыхаясь от смеха и возбуждения одновременно.

Он нащупал рычаг, и кресло с гудением отъехало назад до самого упора. Эти нелепые преграды, теснота и возня с одеждой распаляли нас еще сильнее, добавляя в происходящее какую-то восхитительную остроту, и поцелуи стали совсем рваными, сбивая дыхание. Гаранин действовал жадно и порывисто, словно боясь, что я в любую секунду могу передумать.

Спонтанная обжигающая близость прямо в машине превратилась в настоящее безумие. Гаранин взял инициативу на себя, как брал её всегда и во всем.

- Наконец-то... - яростно шептал мне на ухо, прижимая к себе. - Моя...

Салон машины наполнился волнующими звуками нашей близости. В сладком полузабытье я чувствовала, как спина ритмично скользит по гладкому дереву приборной панели, и когда нас одновременно накрыло наслаждением, бессильно рухнула ему на грудь.

Гаранин не спешил отстраняться, всё еще крепко прижимая меня к себе. Зарылся лицом в мои растрепанные волосы, тяжело дыша, и поглаживал мою поясницу, успокаивая дрожь. Медленно приходя в себя, я открыла глаза и осознала, что стекла огромного внедорожника аж запотели изнутри от жара наших тел, превратившись в непроницаемые серые экраны. В салоне было душно и влажно.

- Кажется... мы устроили здесь парник, - пробормотала я, неловко пытаясь сдвинуться, чтобы слезть с его колен.

Гаранин тихо усмехнулся куда-то мне в шею, отчего по коже побежали мурашки.

- Пусть потеют. Никто нас не видит, - и нехотя разжал объятия, позволив мне перебраться обратно на пассажирское сиденье.

В полумраке паркинга начались неловкие и какие-то комичные поиски разбросанной одежды. Блузка обнаружилась где-то в районе коробки передач, а джинсы пришлось выуживать из-под брошенного на заднее сиденье пальто. Я судорожно пыталась застегнуть пуговицы непослушными пальцами, чувствуя, как щеки снова начинают гореть от осознания того, где мы находимся и что только что натворили.

Гаранин молча потянулся к бардачку и достал оттуда большую упаковку влажных салфеток.

Я ожидала, что он просто протянет их мне, но он вытащил несколько штук и, повернувшись ко мне, начал действовать сам. Суровый директор, которого до дрожи боялась половина школы, сейчас немного неловко и бережно обтирал меня внизу, помогая привести всё в порядок, и в этом интимном жесте было столько простой бытовой заботы, что я не могла отвести от него глаз, тая от захлестнувших меня чувств.

- Давай я сама... - попыталась прошептать, перехватывая его запястье.

- Позволь мне, - покачал он головой. - Ты и так сегодня сделала слишком много.

Я послушно откинула голову, позволяя ему ухаживать за мной, и вдруг напряглась, пронзенная отрезвляющей мыслью. Остатки недавней истомы испарились без следа.

- Женя...

- Что такое? - нахмурился он, заметив перемену в моем лице. - Я сделал больно?

- Нет, не больно... Женя, мы же... ох, блин! - я посмотрела на салфетку, перемазанную выделениями. - Мы же совсем забыли про... про...

Гаранин застыл и медленно договорил за меня:

- Мы не предохранялись.

- Вот именно, - вздохнула я, пытаясь застегнуть последнюю пуговицу на блузке дрожащими пальцами, и меня вдруг накрыло нервным весельем. - Представляешь картину? Месяцев через девять в нашей школе может появиться еще один маленький властный директор в памперсах! Будет с пеленок строить всех в песочнице и требовать объяснительные за отобранный совочек! Шипицына будет в шоке...