Батя одного хулигана (СИ), стр. 47
- И что он? - прошептала я.
- А что он мог? - Гаранин пожал плечами. - Извинялся и потел. Он понимает, что если эта история выйдет за пределы его кабинета, то очень скоро по моей инициативе поднимется и вопрос о его соответствии занимаемой должности на ближайшем заседании в мэрии.
- И он поверил?
- Он не идиот, чтобы проверять, - усмехнулся Гаранин. - В итоге он прямо при мне выписал официальное предварительное заключение задним числом, так что все нарушения закрыты его личной подписью и юридически к тебе больше нет ни единой претензии. Ты абсолютно законный временный опекун.
Я с облегчением выдохнула и тут же нахмурилась.
- А как насчет директрисы детдома? Она же не успокоится.
- Вот для этого мы и едем в клинику, Лина.
Забрав из моей квартиры ничего не понимающего Феликса, мы приехали в частный медицинский центр на другом конце города, где нас явно уже ждали, потому что стоило переступить порог, как к нам тут же подошел главврач, седовласый солидный мужчина в безупречном халате.
- Евгений Александрович, всё готово. Проходите в шестой кабинет, специалисты ждут, - сообщил он, бросив быстрый взгляд на настороженного Феликса с костылем, который хромал рядом со мной.
Мальчишкой занялись так быстро, что мне, больше привычной к чудовищным очередям в общественной больнице, это казалось каким-то волшебством. Врачи действовали слаженно и четко, явно проинструктированные заранее, а Гаранин стоял у окна в кабинете, молча наблюдая за процессом, пока я держала Феликса за худую напряженную руку на всякий случай, чтобы он не дергался.
- Ну-с, посмотрим... растяжение сильное, нужна еще неделя покоя минимум... - забормотал пожилой хирург, ощупывая синюшную лодыжку, и нахмурился, заметив, как мальчишка вздрогнул, когда другой врач потянулся к его шее. - Рубашку сними, парень.
Феликс глянул сначала на меня, потом на Гаранина, который кивнул, и только тогда нехотя стянул через голову старую футболку. Я невольно ахнула, увидев под ярким светом ламп старые желтоватые гематомы на ребрах и спине.
- Откуда это?
Феликс тяжело вздохнул, уставившись в пол.
- Старшаки в изоляторе... А директриса говорила, что я сам с лестницы упал.
Врачи переглянулись, после чего терапевт молча пододвинул к себе бланк заключения и начал быстро что-то писать. А спустя час мы вышли из клиники с медицинским заключением, где на каждом листе стояли жирные синие печати медцентра.
- Почему ты так торопился это сделать именно сейчас? - спросила я, пробегая глазами по строчкам.
Выруливая со стоянки, чтобы завезти заметно успокоившегося Феликса обратно домой, Гаранин бросил на меня короткий взгляд.
- Это, Лина, наше оружие против детдома, - ответил он. - Если Эля попробует что-то выкинуть, эти справки лягут на стол прокурору как прямое доказательство ее халатности. Так что теперь она будет сидеть тихо и подпишет всё, что нам нужно.
Осознав весь масштаб его предусмотрительности, я уставилась на Гаранина с таким восхищением, что он как-то странно хмыкнул и проворчал:
- Осторожней со взглядами. Я не такой железный, как ты думаешь.
Весь вторник мы занимались сплошной бюрократией. То, на что у других уходили долгие месяцы обивания порогов, мы должны были сделать за один день, потому что Гаранин решил оформить опеку на Феликса сейчас, пока никто из чиновников не опомнился. Здания МФЦ, кабинеты соцзащиты, какие-то полутемные коридоры администраций... везде я наблюдала его потрясающую влиятельность, потому что Гаранину достаточно было войти в кабинет и назвать свою фамилию, как самые упертые чиновницы бросали всё по его требованию. Он отсекал от меня очереди, брал на себя все согласования, а я только успевала ставить подписи там, куда он указывал пальцем.
В этих переполненных коридорах, когда кто-то из толпы случайно пытался оттеснить меня, Гаранин тут же оказывался рядом, обнимая меня за талию, и от этих случайных, но таких собственнических прикосновений у меня каждый раз трепетало сердце. Мне до сих пор не верилось, что рядом с этим мужчиной мне не нужно быть сильной и пробивать себе дорогу самой. Всё это делал он.
Но от старых привычек было не так-то легко избавиться.
В час дня, когда мы выскочили из очередного ведомства, я посмотрела на часы и всполошилась.
- Мы не успеваем! До закрытия нужного окна в опеке осталось сорок минут, а нам еще через весь город ехать! Бежим в машину!
Однако Гаранин перехватил меня за локоть и развернул в противоположную от парковки сторону.
- Мы никуда не бежим. Пора обедать.
- Какой обед? - уставилась я на него. - У нас время горит! Я перехвачу какой-нибудь батончик на заправке, поехали!
- Ты будешь сидеть и есть нормальную человеческую еду, Лина, - отмахнулся он, затаскивая меня в двери какого-то уютного ресторанчика рядом с администрацией. - Опека подождет, никто там не закроется, пока я не приеду. А вот ты выглядишь так, словно прямо сейчас в обморок рухнешь от недосыпа и нервов. Садись.
И я села. Потому что спорить с этим властным заботливым тираном было совершенно бесполезно. И, если честно, мне безумно нравилось ему подчиняться. Я ела горячий суп, смотрела, как он сам быстро расправляется со стейком, параллельно отдавая жесткие указания по телефону своим замам в школе, и ловила себя на мысли, что хочу смотреть на это всю оставшуюся жизнь.
К позднему вечеру всё было кончено.
Город уже давно погрузился в холодную темноту, на улицах зажглись фонари, а дождь сменился крупным мокрым снегом, который лип к лобовому стеклу. Я сидела на пассажирском сиденье, прижимая к груди тяжелую папку с полным пакетом документов и чувствовала себя, как во сне.
Внедорожник Гаранина плавно свернул с проспекта и нырнул в безлюдный подземный паркинг его элитного жилого комплекса. Дети - Рома, Сашка и Феликс, - были наверху в его огромной квартире под присмотром знакомой профессиональной няни, которую он экстренно вызвал из какого-то агентства, чтобы не оставлять их одних.
- Мы это сделали... - тихо выдохнула я в полумрак салона, не веря самой себе, и повернула голову к Гаранину, который устало растирал переносицу двумя пальцами.
Мой сильный суровый мужчина, который сегодня ради меня и чужого мальчишки свернул горы...
Эмоции накрыли меня с такой силой, что я без раздумий накрыла рукой его крупную ладонь, лежащую на ручке коробки передач, и нежно погладила. Хотела сказать таким образом свое искреннее спасибо. Просто прикоснуться.
Его рука мгновенно напряглась под моими пальцами, словно по ней пропустили ток. Не отстраняясь, но и не отвечая на ласку, Гаранин замер и медленно повернул ко мне голову.
- Лина, - каким-то странным тоном произнес он. - Ты понимаешь, что мы сейчас оба держимся исключительно на чистом адреналине?
- Ну да, - согласилась я, продолжая благодарно его гладить. - Спасибо тебе за всё! За Феликса... и за то, что ты рядом.
Гаранин с тяжелым стоном откинулся на спинку кресла, поглядывая на мою руку.
- Нам надо отдохнуть.
- Конечно, - кивнула я. - Особенно тебе.
Он снова посмотрел на мою руку и перевел потемневший взгляд на мои губы.
- Ты издеваешься? С тобой отдохнешь... когда ты так меня наглаживаешь.
Я непонимающе моргнула и машинально глянула вниз. В полумраке салона стало очевидно, насколько сильно натянулась ткань его брюк, и вздыбившаяся ширинка не оставляла никаких сомнений в том, что мое невинное желание поблагодарить его спровоцировало бурную мужскую реакцию.
По-хорошему, мне следовало бы немедленно отстраниться, смущенно извиниться и выйти из машины... но осознание того, что этот властный тиран так несдержанно реагирует на одно моё прикосновение, ударило в голову похлеще алкоголя. И мне вдруг остро захотелось поддразнить его. Всё равно он не из тех, кто поддается на женские провокации так, чтобы совсем уж слететь с катушек.
Чуть склонив голову набок, я легонько провела пальцами по его костяшкам.