История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 73
Согласно точке зрения Поппера, все идеологии являлись угрозой для общества. Наглухо закрытые, они не терпели никакого изменения или модификации. Все они неизбежно выливались в тоталитарные модели государства: от абсолютизма через фашизм до разновидностей марксизма. Врагами открытого общества Поппер на основании их теорий государства объявил прежде всего Платона, Гегеля и Маркса. Поэтому подзаголовки томов звучали так: «Том 1: Чары Платона» и «Том 2: Фальшивые пророки — Гегель, Маркс и последователи».
В своей критике Поппер особо выделил теорию историцизма. Такой называл мнение о том, что история движется по ясно узнаваемым схемам развития и потому предсказуема. Как фашистские, так и коммунистические идеологи делали такое понимание истории исходным пунктом своего государственного проекта. Фашисты выводили из этого допущения предопределенности истории избранность и претензию на власть и господство определенных рас, а коммунисты — неизбежность пролетарской революции, осуществленной избранным рабочим классом.
Сам Поппер придерживался той точки зрения, что ход истории можно понять только в ретроспективе. Разумеется, можно выявлять определенные тенденции развития, но ни в коем случае не предсказывать будущее, как это делали самые влиятельные мыслители философии истории Гегель и Маркс. Подобные предсказания Поппер находил и у Платона, в его проекте управляемого элитой государства.
Платон согласно Попперу пытался создать крепкое, непоколебимое государство. Цель у него, конечно, была благородная, поскольку в те сумбурные времена Платон искал долговременной надежности. И все же его идея о неменяющемся, упорядоченном государстве, в котором осуществилось так называемое «правление лучших», породила коварную логику. В такой системе при возникновении трудностей правители могли сослаться на то, что еще-де не все граждане прониклись заявленной государством идеей счастья. Определение счастья, по словам Поппера, должно исходить от индивидуума, а не от хранителей идеи государства, как у Платона. Поппер сделал вывод, что платоновская идея явилась для правящей элиты оправданием создания революционных комитетов в коммунизме и принципа «вождизма» в фашизме и национал-социализме. Во втором томе «Открытого общества» Поппер говорит: «Из всех политических идеалов желание сделать человека счастливым всегда остается, вероятно, самым опасным», потому что «попытка построить рай на земле всегда заканчивается адом». Эти слова стали чаше всего цитируемой фразой Поппера.
В качестве одного из первых защитников открытого общества в западноевропейской истории Поппер выводит афинского государственного деятеля Перикла, цитату из которого он приводит в начале своей книги: «Немногие способны быть политиками, но все могут оценивать их деяния». Такой проект государства основывается на порядке, который постоянно изменяется, открыт и небезопасен, однако в конечном счете всегда остается демократическим.
Для Поппера в государственности ценилось то же, что в философии и науке: не существует окончательного познания, а есть только приближение к лучшим решениям. Чтобы прийти к ним, общество должно оставаться открытым для критики. Его книга «Открытое общество и его враги» вышла в Лондоне в 1945 году. Поппер оказал сильное влияние на западный, прежде всего англосаксонский, мир. Многие государственные деятели относятся к поклонникам Поппера и находят у него руководство к действию. В Германии одним из них является Хельмут Шмидт.
69. Банальность зла
Ханна Арендт (1906–1975)
На тихой ночной улице в предместье Буэнос-Айреса в мае 1960 года несколько человек похитили некоего прораба, у которого не было гражданства и которого там все знали под именем Рикардо Клемент, незаметного худого мужчину с лысиной, венком темных волос и в сильных очках в роговой оправе. Похитители инсценировали автомобильную аварию, обратились к только что приехавшему на автобусе с работы человеку, скрутили его, сунули в свою машину и скрылись. Снова он появился перед общественностью за много тысяч километров от места происшествия: в качестве подсудимого.
Адольф Эйхман, бывший подполковник СС, был одним из самых разыскиваемых военных преступников, которые остались после окончания Второй мировой войны. Он прожил пятнадцать лет, скрываясь под чужим именем, пока его не узнал на улице Буэнос-Айреса бывший заключенный концентрационного лагеря. Некоторое время спустя его по приказу Бен-Гуриона, главы правительства молодого еврейского государства, захватили израильские агенты. Одиннадцатого апреля 1961 года в особой палате окружного суда Иерусалима начался процесс над похищенным.
Телезрители всего мира видели, как этот человек занял место за бронестеклом, перед ним были папки с делами и микрофон. Почти всегда рядом лежали наушники для перевода с иврита. Человек беспокойно и нервно следил за ходом процесса, правильно отвечая, с видимой заинтересованностью в ситуации и ходе дела. В конце 1961 года суд приговорил Адольфа Эйхмана к казни через повешение. Через шесть месяцев, 1 июня 1962 года, казнь была приведена в исполнение. Его прах был развеян над Средиземным морем, вдали от чьей-либо государственной территории.
В 1963 году, спустя год после казни Эйхмана, в журнале «Нью-Йоркер» была опубликована серия статей о процессе: «Эйхман в Иерусалиме». Несколько позднее последовала книга с тем же названием. Автором была еврейский политолог Ханна Арендт, в 1933 году эмигрировавшая из Германии.
Арендт, которая выросла в буржуазно-либеральной семье, вначале не сознавала значения своего происхождения («В детстве я не задумывалась о том, что я — еврейка»), но в конце концов обратила внимание на возрастающую угрозу национал-социализма, когда ночью двадцать седьмого февраля 1933 года в Берлине загорелось здание рейхстага. Это событие, вдохновленное национал-социалистами, стало поводом для того, чтобы объявить все гражданские права утратившими силу. С этого момента, говорит Арендт, она почувствовала свою ответственность. После недолгого пребывания под арестом она через Карлсбад и Женеву бежала в Париж. Когда немецкие войска заняли Францию, ее снова интернировали, но вскоре выпустили, и в 1940 году она оказалась в США. Там она прославилась сотрудничеством в еврейско-немецком еженедельнике «Воссоздание», а также чтением лекций. Ханна Арендт, изучавшая философию у Мартина Хайдеггера (с ним она одно время состояла в любовных отношениях), у Эдмунда Гуссерля и Карла Ясперса, стала известна в первую очередь как теоретик политики. Ее размышления о тоталитаризме вызвали сенсацию, в первую очередь благодаря тезисам о структурной тождественности фашизма и сталинизма, изложенным в вышедшей в 1951 году из печати ее главной книге «Истоки тоталитаризма». Кроме того, Арендт исследовала процессы заката политического господства. Она была убеждена в том, что политическая власть не приобретается насилием, а возникает только в свободном обществе. Ибо властью, по мысли Арендт, никто не может владеть, она возникает только тогда, когда люди объединяются как свободные и действуют вместе. Если власть отсутствует, ее нельзя заменить насилием.
Работы Ханны Арендт отражают конфликты ее времени: подавленное советскими танками венгерское восстание 1956 года, потом война во Вьетнаме.
Своим репортажем о процессе Эйхмана Ханна Арендт опровергала все более укрепляющуюся в ее народе и религиозной общине точку зрения на холокост, согласно которой немцы будто бы уничтожили несколько миллионов евреев из желания искоренить иудаизм. Человек, о процессе над которым она сообщала, подполковник СС Адольф Эйхман, родился в том же году, что и она. С 1939 года он как глава «еврейского отдела» при Главном управлении государственной безопасности отвечал за экспроприацию и высылку евреев в гетто и концентрационные лагеря. Во время проведения Ванзейской конференции в январе 1942 года, на которой рассматривались организационные детали «окончательного решения еврейского вопроса», Эйхман вел протокол.