История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 71
Какой дорогой теперь могли пойти немцы? Как оказалось впоследствии, восемнадцатое февраля 1943 года было днем, который на основании двух событий давал возможные варианты ответа на этот вопрос.
В тот февральский день в Мюнхене два студента в вестибюле университета расклеили листовки на балюстрадах, лестничных перилах и подоконниках. В момент случившегося лекции не проводились, вестибюль был почти безлюден. Только привратник обнаружил, что делали два студента, и сдал их тайной полиции. Брат и сестра, Ханс и Софи Шоль, принадлежали к группе сопротивления «Белая роза», которую основали Ханс Шоль и его сокурсник Александр Шморель. К этому их побудили фронтовой опыт и рассказы об убийствах гражданских лиц. С июня 1942 года «Белая роза» начала проводить первые акции против гитлеровского режима. Рассылались листовки, на стенах писались лозунги. В группу входили еще Вилли Граф, Кристоф Пробст и профессор Курт Хубер. Именно профессор Хубер составил листовку, приведшую в конечном итоге к гибели участников сопротивления. Члены «Белой розы» и сочувствовавшие ей были арестованы и вместе казнены. В этой последней листовке можно было в числе прочего прочесть: «Немецкое имя будет навсегда опозорено, если немецкая молодежь наконец не восстанет, мстя и одновременно искупая вину, чтобы разгромить своих мучителей и построить новую духовную Европу». И еще: «Павшие под Сталинградом заклинают нас!»
В тот же самый день Йозеф Геббельс выступил в берлинском Дворце спорта перед тремя тысячами слушателей. Он хотел обрисовать «воспитанному в духе национал-социализма, обученному и дисциплинированному немецкому народу», который может вынести «всю правду», картину тяжелого положения. За его спиной красовался огромный транспарант со словами: «Тотальная война — кратчайшая война». Он вышел к трибуне в светло-коричневом мундире, с красной повязкой на рукаве и принял свою обычную ораторскую позу: хилая фигура выпрямлена, одна рука упирается в бок, другая — то сжатая в кулак, то с воздетым указательным пальцем — снова и снова жестом подчеркивает слова. Геббельс объяснил, что он «пригласил лучших представителей немецкого народа»: инвалидов войны, награжденных фронтовиков, рабочих, ученых, служащих, партийцев и «тысячу немецких женщин».
«Таким образом, вы, мои слушатели, — продолжал он, — в этот момент представляете нацию. И я хотел бы поставить вам десять вопросов, на которые вы вместе с немецким народом должны мне ответить перед всем миром, но особенно перед нашими врагами, которые тоже слышат нас по радио». Самым скандально известным из них стал четвертый вопрос. «Англичане утверждают, — произнес Геббельс, — что немецкий народ противится тотальным военным мерам правительства. Он-де хочет не тотальной войны, а капитуляции. И я спрашиваю вас, — выкрикнул он свой вопрос, — вы хотите тотальной войны?» И публика во все горло ответила: «Да!» Теперь Геббельс наседал: «Вы хотите ее? Даже если она будет вестись более тотально и радикально, чем мы сегодня вообще можем себе представить?» Из зала прогремело фанатичное одобрение. После следующих вопросов, всякий раз встречаемых ревом согласия, выступление Геббельса резюмировалось заверением в верности Адольфу Гитлеру: «Вождь приказал, и мы будем следовать за ним» — и достигло высшей точки в словах: «Вставай, народ, и начинайся, буря!»
Зал бушевал. Еще двадцать минут после окончания речи радио транслировало людям шумное ликование. Вслух Геббельс констатировал: «Я думаю, что Дворец спорта никогда еще, даже во время соревнований, не переживал таких сцен». Но уже вечером того же дня цинично записал: «Это время идиотизма. Если бы я сказал людям, прыгайте с четвертого этажа Колумбус-хауза [29], они бы сделали это!»
Неудачный исход акции «Белой розы» восемнадцатого февраля 1943 года привел к тому, что был потерян шанс пусть и немногих немцев своими силами остановить военные действия. Речь же Геббельса проложила путь, на который немцы в конце концов и вступили, путь безусловного скатывания к полной катастрофе, час которой был близок.
Надежда Геббельса на свою активную роль в ведении войны обернулась разочарованием. Он не получил ни новых полномочий, ни действительно решающего управления интенсивной мобилизацией населения, о которой говорил в своей речи. Тем не менее речь эта не осталась без последствий. Она глубоко запечатлелась как в памяти немцев, так и в памяти союзников. Война продолжалась еще более двух лет. Как «тотальная война», она шла рывками. Летом 1943 года был расширен диапазон воинской повинности. Теперь мальчики моложе восемнадцати лет из лагерей подготовки к военной службе отправлялись прямо в вооруженные силы. Сам Гитлер лишь в 1944 году, через пять дней после неудачного покушения на него в ходе путча старших офицеров вермахта двадцатого июля, в приказе Герману Герингу призвал «приспособить всю общественную жизнь к необходимости ведения тотальной войны во всех отношениях».
В период после речи Геббельса война унесла гораздо больше жертв, чем в первые годы. Общий итог потерь к концу войны составил шестьдесят миллионов. Наибольшие потери понес Советский Союз. Жертвой холокоста пали миллионы евреев. Мужчины, женщины, старики и дети были убиты, застрелены, отравлены газом. Жестоко и бесцеремонно преследовались также другие меньшинства: инвалиды, гомосексуалисты, цыгане, не подходившие под расистскую идеологию национал-социалистов.
Немецкий народ — хотел он ее или нет — получил тотальную войну. Она пришла к нему в дом. Американские и британские бомбардировщики, в течение нескольких лет совершавшие налеты на цели в Германии, с осени 1944 года начали массированные бомбардировки крупных немецких городов. Не щадили никого. Хуже всего пришлось Берлину, Гамбургу, Кельну и Дрездену, где погибли сотни тысяч людей.
Геббельс хранил верность своему вождю до самого его таинственного конца в бункере под разбомбленной имперской канцелярией. После того как Гитлер, днем раньше сочетавшийся браком со своей давней возлюбленной Евой Браун, совершил вместе с нею самоубийство, Геббельс и его жена Магда тоже покончили с собой. Но прежде они умертвили ядом своих шестерых детей.
67. Ад — это другие
Жан Поль Сартр (1905–1980)
Вот он, человек. Он одинок в этом мире. Так дело обстоит с каждым, и именно одиночество стало главной темой эпохи, выразителем идей которой был Жан Поль Сартр. Для самого Сартра одиночество стало темой всей жизни. Он пережил две мировые войны. Первую — ребенком, вторую — взрослым. В первой войне французская армия еще могла противостоять немецким войскам, но в 1940 году немецкие танки стремительно ворвались в страну, и республика рухнула. Многие из поколения Сартра задавались вопросом, что движет одиноким человеком, лишившимся прежней системы ценностей?
Солдатом попав в плен к немцам, Сартр, как нарочно, прочитал книгу немецкого философа Мартина Хайдеггера «Бытие и время». Это произведение еще в двадцатые годы всколыхнуло немецкую философию, а сегодня считается одним из самых вдумчивых философских сочинений XX века, оказавших большое влияние на дальнейшее развитие мысли. Сложным языком Хайдеггер по-новому и в совершенно ином ключе поставил вопрос о существовании человека. Для Хайдеггера в сложившейся до сих пор философии был прежде всего обойден вопрос о смысле бытия. В поисках ответа он возвел само тут-бытие в место, где приобретается познание. Согласно Хайдеггеру человек узнает смысл своего бытия благодаря знанию конечности своего существования, связанного с его собственной, как сформулировал Хайдеггер, «вброшенностью» во время и в общество.
Мир идей Хайдеггера произвел на Сартра глубокое впечатление. Он подхватил его идеи, чтобы вывести из них свои собственные заключения о бытии. Первым делом Сартр критически разобрал вопрос, какими возможностями человек обладает в своем бытии. Вдохновленная Хайдеггером книга Сартра «Бытие и ничто» появилась в 1943 году, в оккупированной немецкими войсками Франции, и стала его главным теоретическим трудом.