История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 57
53. Лишь захочешь — в миг один остановишь ход машин
Георг Гервег (1817–1875)
Фердинанд Лассаль пребывал в высшей степени возбуждения. Лейпцигский комитет, собиравшийся созвать конгресс всех немецких рабочих, принял его идеи. Близилось рождение организованного рабочего движения. Мечта Лассаля — сделать наконец рабочих в Германии значительной политической силой — постепенно становилась явью.
«Победа! — писал он в марте 1863 года, через несколько дней после получения хороших известий, своему соратнику, поэту Георгу Гервегу, и добавлял: — Прошу срочно написать торжественное и воодушевляющее стихотворение о появлении в Лейпциге рабочего сословия».
Адресат этого послания жил в те дни политическим беглецом в Швейцарии, что навело Лассаля на мысль доверить Гервегу еще и создание аналогичного движения в этой стране. Однако самого Гервега политическая агитация нисколько не интересовала. Написать стихотворение — еще куда ни шло, это ведь было его хлебом насущным, да и с рабочим движением он был тесно связан. Однако пламенные воззвания и серая партийная работа не вписывались в мировосприятие Гервега. Сначала он предпочел просто не реагировать на наглые требования Лассаля. Однако когда тот без предварительной договоренности объявил Гервега оратором на Швейцарском рабочем собрании, поэт был вынужден опубликовать в газете решительное опровержение.
Родившийся в 1817 году — году проведения Вартбургского праздника [20] — Гервег в те дни был знаменитым поэтом. Среди поэтов предреволюционного периода его причисляли к наиболее радикальным. Когда Лассаль поручил ему создание рабочего гимна, Гервег уже был стреляным воробьем. Он успел побывать дезертиром, журналистом, поэтом, героем женщин, естествоиспытателем, а кроме того, дружил со множеством значительных деятелей культуры своей эпохи: Рихардом Вагнером и Ференцем Листом, Готфридом Келлером и Готфридом Земпером. В Германии Гервег приобрел известность в 1841 году после выхода в свет сборника политической лирики «Стихи живого человека».
Он снова находился в Цюрихе, куда впервые бежал в 1839 году, уклоняясь от военной службы. Его печатали в «Рейнской газете» Карла Маркса. В 1841 году он в Париже познакомился с Генрихом Гейне, а через год впервые встретился с Марксом лично.
Но с самым важным человеком, оказавшим влияние на всю его дальнейшую жизнь, Гервег познакомился осенью 1842 года в Берлине. То была Эмма Зигмунд, дочь богатого торговца шелком. На следующий год Гервег женился на ней и приобрел спутницу жизни с не менее ярким характером, чем у него. Высокообразованная, уверенная в себе Эмма испытывала симпатию к Гервегу еще до их знакомства. Его стихотворения вдохновляли ее, и они обручились спустя несколько дней после того, как подруга Эммы представила их друг другу. Эмма хотела «метать молнии» и энергично бороться вместе с Гервегом. В одном письме она говорит ему: «Не потакай ничему на свете, кроме высшей внутренней правды! Если она ведет тебя ко мне, то оставайся со мной до последнего часа; если я отдаляю тебя от твоей цели, если из-за меня путь к ней становится хоть на дюйм длиннее, отошли меня прочь».
В первые годы брака Гервеги роскошно жили благодаря большому приданому Эммы. Эмма, человек дела, всеми силами поддерживала мужа. Гервег, мечтатель и фантазер, прекрасно знал, как много она ему дает, как сильно он в ней нуждается. Тем не менее их чувствам еще предстояло пройти суровые испытания.
Примерно через неделю после помолвки с Эммой в ноябре 1842 года прусский король Фридрих Вильгельм IV предоставил Гервегу аудиенцию. Она привела к скандалу. Прусский двор был в ужасе от того, что король принимает республиканца. Гервег же постарался задним числом представить свое поведение при дворе более строптивым, нежели то было на самом деле. Во всяком случае, на следующий день после знакомства с Гервегом король велел запретить еще находившийся в стадии планирования журнал. Гервег вступил в письменный спор с королем и был выдворен из Пруссии.
То были не самые лучшие времена для споров. Генрих Гейне написал в Париже стихотворение, начинающееся словами: «Лишают меня сна средь ночи мечты о родине моей…» Гервег, как и Гейне, осел во французской столице. По соседству с ним жили Арнольд Руге и Карл Маркс. Гервег встречался с Гейне, много путешествовал. Затем он обратился к естествознанию и вместе с Эммой, а порой также с русским анархистом Михаилом Бакуниным занимался морской биологией на северном и южном побережьях Франции. В революционном 1848 году многочисленные парижские немцы объединились в Парижский немецкий легион, партизанское войско из приблизительно восьмисот немецких и французских рабочих, которое в Бадене собирались поддержать Фридрих Хекер и его революционные отряды. Этот легион сделал Гервега своим политическим вождем. Однако затея провалилась. После проигранного боя в конце апреля 1848 года войско распалось. Отряды Хекера были уничтожены еще за неделю до этого. Гервег с женой снова бежали в Париж. Во время кампании Эмма, переодевшись в мужское платье и взяв в руки оружие, тщетно пыталась наладить связь между отрядами Гервега и Хекера.
Приданое между тем таяло. Кроме того, у отца Эммы началась череда финансовых трудностей. Гервег поневоле снова взялся за журналистскую работу. Когда в 1863 году Лассаль обратился к нему, финансовое положение Гервега стало критическим и у обоих супругов были связи на стороне. Но, несмотря на это, разводиться они не собирались. Эмма разъезжала повсюду, пытаясь раздобыть денег для семьи, состоявшей к тому времени уже из пяти членов. Надежды Гервега на то, что его политические мечты об объединении нации осуществятся хотя бы в Италии, так и не сбылись. Он, как и Лассаль, делал ставку на Джузеппе Гарибальди, самую популярную фигуру рисорджименто — того движения, которое стремилось создать объединенную, либеральную Италию. Однако, несмотря на впечатляющие военные успехи (в 1860 году он захватил Сицилию и сверг господство Бурбонов на юге Италии), Гарибальди в конечном итоге потерпел неудачу. Одно время Гервегу обещали место профессора в Неаполе, но из этого тоже ничего не вышло.
Между тем Лассаль продолжал настаивать. В конце концов Гервегу пришлось написать гимн для рабочего объединения. В одном из своих писем к поэту Лассаль прочил ему благодарность всех «рабочих собраний за вашу пчелиную песню». Теперь, правда, Гервег начал слагать рифмы и в июне сообщил Лассалю, что песня «почти готова», но никого результата не представил. В октябре 1863 года Лассаль снова поднял эту тему и написал Гервегу: «Никогда еще потребность в ней не была такой острой, как сейчас!» И вот Гервег наконец закончил работу. После нескольких отвергнутых версий возникла песня из двенадцати строф. В прославившейся четвертой строфе такие слова:
Текст приняли на ура. Первые публикации, правда, были конфискованы прусской полицией, но вскоре последовали новые. Жена Гервега восторженно сообщала из Берлина: «Твое стихотворение отпечатано в двенадцати тысячах экземпляров, и во все стороны света разлетается больше, чем остается здесь». Текст почти сразу переложили на музыку, и Эмма, должно быть, часто напевала «Федеральную песню Общегерманского рабочего союза» — таким было ее окончательное название — своему мужу, а тот воодушевленно отбивал такт.
Затем тридцать первого августа 1864 умер Лассаль. Завзятый бабник погиб в результате дуэли из-за женщины. Гервег сочинил три стихотворных эпитафии на кончину Лассаля. Хотя знай Гервег, чем занимался Лассаль за спиной своих соратников по партии, он бы, вероятно, еще хорошо подумал, прежде чем писать эпитафию. Лассаль в течение долгих лет состоял в тайных переговорах с Бисмарком, лютым врагом социалистов, обсуждая рабочий вопрос. Он был убежден, что рабочие подчинятся установленному порядку в управляемом монархом государстве всеобщего благоденствия, если Бисмарк, хотя бы отчасти, пойдет навстречу их социальным требованиям. Кроме того, Лассаль надеялся, что благодаря конспиративным связям с Железным канцлером ему удастся отстранить своих конкурентов от руководства рабочим движением. После смерти Лассаля его наследник Бернхард Бекер, встав во главе Общегерманского рабочего союза, начал открыто искать взаимопонимания с Бисмарком. В знак протеста против этого Гервег в 1865 году вышел из рядов союза. На смену его песне пришла «Рабочая Марсельеза» Якоба Аудорфа. Однако слова «лишь захочешь — в миг один остановишь ход машин» крепко засели в коллективной памяти немецкого рабочего движения и по-прежнему служат напоминанием о том, что совместными действиями можно добиться власти.