История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 44
Когда Людовик XVI в 1774 году взошел наконец на французский трон и Мария Антуанетта стала-таки королевой, население поначалу благосклонно отнеслось к молодой паре. Попытки Марии Антуанетты оказать влияние на распределение должностей — например, снова вернуть уволенному Шуазелю утраченное им высокое положение — делали ее при дворе все более непопулярной, и так как она бескомпромиссно настаивала на своем, то нажила себе новых врагов. Она умела унижать. Тот, с кем Мария Антуанетта не заговаривала сама, не смел обратиться к ней первым. Тетки короля вскоре стали презрительно называть ее «l'Autrichienne» («Австриячка»). Отношение народа тоже стало изменяться. С нетерпением ждали престолонаследника. Однако достичь цели брака удалось лишь через семь лет супружеской жизни. Ибо у короля было сужение крайней плоти, которое превращало половой акт в муку. Между тем Мария Антуанетта возмещала свои убытки за счет амурных связей с придворными и фаворитами. Одевалась она весьма экстравагантно, такие развлечения, как маскарады без сопровождения короля, азартные игры или жизнь в маленьком загородном дворце Малый Трианон, обходились дорого. Ее недруги умели подробно об этом докладывать.
На восьмом году брака Мария Антуанетта, наконец, родила ребенка. Однако это была дочь. Лишь в 1781 году она родила дофина Луи Жозефа Александра. Напряжение спало. Вместо того чтобы воспользоваться благоприятным моментом и укрепить свое положение в свете, Мария Антуанетта удалилась в частную жизнь, как заботливая мать посвятила себя детям, а развлечениям предавалась лишь на досуге. Затем репутации Марии Антуанетты и монархии чрезвычайно повредила афера с ожерельем. Распространилось подозрение, что королева даже была готова оказать амурные услуги кардиналу, лишь бы заполучить драгоценное колье обратно. До какой степени Мария Антуанетта действительно была замешана в этих кознях, навсегда останется тайной.
Страна и государство между тем катились в пропасть. Людовик, человек открытого нрава и незлобивого характера, не обладал ни силой воли, ни способностями, чтобы провести необходимые реформы. Его исполненные благих намерений действия — например, восстановление парламента в прежних правах — приводили к прямо противоположным результатам. Представители дворянства и духовенства, имевшие голос в парламенте, противились любому ограничению своих привилегий. В решающий момент Людовик отказал в поддержке таким способным министрам, как Тюрго, и позднее банкиру Неккеру.
Пребывая в растерянности и не зная, что предпринять, 5 мая 1789 года он наконец позволил созвать Генеральные штаты — собрание дворянства, церкви и мещан. Они не заседали с 1614 года. Это была предварительная капитуляция Людовика как абсолютного монарха. Однако ни он сам, ни его советники не осознавали всей серьезности грозящих опасностей. Новая власть уже готовилась взять бразды правления в свои руки. Третье сословие, буржуа, имело в обществе и экономике такой вес, что стремилось участвовать в формировании политического курса. Когда же началось собрание Генеральных штатов, сразу выяснилось, что дворянство и церковь не собираются отказываться от своих привилегий, не говоря уже о том, чтобы делиться политической властью. В одну из очередных пауз, когда продвижению вперед воспрепятствовали процедурные вопросы и король не мог добиться никакого решения, — семнадцатого июня третье сословие призвало к созданию Национального собрания. К нему присоседилась либеральная аристократия, а через два дня и большинство депутатов от духовенства. Двадцатого июня в бальном зале Версаля эти люди принесли клятву, что не разойдутся до тех пор, пока не разработают конституцию. И хотя Людовик был готов к уступкам, всеобщее равенство и упразднение аристократии он отверг. Когда же распространилось известие о том, что Неккер уволен, а королевские войска вступили в Париж, где положение со снабжением стало катастрофическим, — 14 июля 1789 года бочка с порохом взорвалась. Разъяренная толпа атаковала оружейный склад. Сперва, собственно говоря, чтобы захватить в свои руки амбары с продовольственными запасами. Но затем повернула к Бастилии, ненавистной тюрьме французской монархии. После многочасового боя маленький гарнизон капитулировал. С солдатами жестоко расправились, а наколотую на пику голову коменданта пронесли по Парижу. Началась французская революция.
Тем временем Мария Антуанетта пыталась убедить своего мужа бежать с семьей в Мец. Там стояли роялистские войска. Но он не поддался на уговоры. Поскольку в течение следующих недель король отказывался публично отречься от феодальных прав, у публики возникло предположение, что за упорством Людовика стоит его жена. Основной мишенью ненависти отныне стала «l'Autrichienne».
В качестве иллюстрации ее цинизма и бессердечности с быстротой лесного пожара распространился следующий анекдот. Якобы однажды, катаясь в своей коляске, Мария Антуанетта спросила, почему все люди выглядят такими несчастными. «Ваше величество, они же лишились хлеба», — вроде бы ответили ей. И в самом деле, неурожай 1789 года резко взвинтил цены на хлеб. Народу грозил голод. Однако на данное ей пояснение Мария Антуанетта будто бы бросила: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные» («S'ils n'ont pas de pain, qu'ils mangent de la brioche»).
Скорее всего, она никогда не произносила этих слов. Больше похоже на правду, что кто-то позаимствовал их из «Исповеди» Руссо, пользовавшегося широкой популярностью во время революции. В написанном между 1766 и 1770 годом сочинении он упоминает одну принцессу — имени он не стал называть, — которая при виде голодающих обронила эти слова. Другие предполагают, что за сто лет до этого так сказала Мария Терезия, супруга Людовика XIV. В то время, когда Руссо описал этот случай, Мария Антуанетта была еще ребенком и жила в Австрии. Тем не менее во Франции 1789 года каждый верил тому, что только Мария Антуанетта могла быть автором такого циничного ответа. В памфлетах и пьесах ее оскорбляли беспрестанно. Поговаривали даже, что она вступила в преступную связь со своим сыном.
В июне 1791 года семья пыталась бежать. Их обнаружили в Варение, арестовали и препроводили обратно в Париж. Мария Антуанетта, должно быть, поседела за одну ночь. Затем в королевских покоях парижского Тюильри нашли бумаги, в которых был изложен план контрреволюции. Десятого августа 1792 года Тюильри был атакован, королевскую семью в тот же день заключили под стражу в замке Тампль, бывшей парижской резиденции тамплиеров, а Людовик как король был низложен. Теперь он был всего лишь «гражданином Луи Капетом».
С июля революционеры находились в состоянии — названной позднее Первой коалиционной — войны с Австрией, на стороне которой сражались многие европейские государства: среди прочих Пьемонт, Пруссия, Великобритания и Испания. Тамошние династии не желали признать замещения монархии новой формой правления в общем и упразднения французской монархии в частности. Сначала дела плохо организованных революционеров складывались неважно. Но затем сражение при Вальми 20 сентября 1792 года изменило ход войны.
Революционные войска впервые выдержали массированную атаку неприятеля. Гете, который стал свидетелем артиллерийского сражения в обозе герцога Саксен-Веймар-Айзенахского, произнес вечером в кругу штабных офицеров знаменитые слова: «Здесь и сегодня начинается новая эпоха мировой истории, и вы могли бы сказать, что присутствовали при этом».
Однако Людовик по-прежнему был опасен для революционеров. У него оставалось много приверженцев. Боялись контрреволюции. На улицах Парижа бушевал сброд, который требовал головы Людовика. Прежде всего предводитель радикальных якобинцев хотел видеть сверженного короля устраненным раз и навсегда. В конце концов Национальный конвент с перевесом всего в один голос, триста шестьдесят один против трехсот шестидесяти, приговорил Людовика к смертной казни. 21 января 1793 года его обезглавили на площади Революции (сегодня площадь Согласия). Отрубленную голову показали толпе.