История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 28
Карлу так и не удалось создать великую католическую империю под своим началом. И он не добился ни изгнания «неверных» объединенным западноевропейским христианством, ни единства самого христианского мира. «Империя, в которой никогда не заходит солнце» начала распадаться. Она была слишком большой и слишком многообразной для человека, который знал лишь максималистский подход и который все же в конце сказал: «Я всегда сознавал свою неумелость; но сегодня я чувствую себя совершенно ненужным, и эта моя жизнь, которую Господь наполнил столькими печалями, больше подходит для покаяния в грехах, чем для жизни».
Самому Карлу незакатное солнце его империи светило очень редко.
29. Знание — сила
Фрэнсис Бэкон (1561–1626)
Кем был Фрэнсис Бэкон? Был ли он незаконнорожденным сыном английской королевы? Бытует мнение, что он был плодом любовного романа королевы Елизаветы I с будущим графом Лестерским и семье Бэконов его отдали лишь на попечение. Во всяком случае, он еще ребенком имел доступ к королеве, и одна подпись на написанном при его жизни портрете, похоже, свидетельствует в пользу этой гипотезы.
Был ли он ученым, или продажным политическим карьеристом, или величайшим английским поэтом? В середине девятнадцатого столетия появилось предположение, что Уильям Шекспир — псевдоним Фрэнсиса Бэкона. Предположение, пикантным образом распространяемое представительницей рода Бэконов, приобрело многочисленных приверженцев, среди которых был и Отто фон Бисмарк. Авантюрный тезис кажется убедительным прежде всего потому, что Бэкон — великолепный стилист, был хорошо знаком с традициями придворных кругов и обладал богатой эрудицией. Кем же на самом деле был тот провинциальный актер, о жизни которого мы почти ничего не знаем? И откуда этот человек низкого социального статуса мог обзавестись такими широкими познаниями?
С большой долей вероятности правдой является то, что Фрэнсис Бэкон не был ни незаконнорожденным сыном Елизаветы, ни автором великолепных произведений, опубликованных под именем Шекспира.
Сам факт существования этих предположений говорит не столько о человеческой склонности верить всякому вздору, сколько о характере пестрой, порождающей тайны и мифы эпохи, в которую довелось жить Бэкону. Твердо установлено одно: человек, считающийся автором фразы «знание — сила», с молодых лет посвятил свою жизнь науке. Однако у Провидения были на него другие планы.
Судьба Англии уже три года находилась в руках молодой королевы Елизаветы I (1533–1603), когда у обладателя высшей юридической должности государства, хранителя большой печати сэра Николаса Бэкона и его жены леди Анны родился второй сын. Они нарекли его Фрэнсисом. Он унаследовал от отца страсть к политике, а от матери строгое протестантство. Королева Елизавета называла мальчика, который проводил при ее дворе много времени, своим «юным хранителем большой печати», и родители в самом деле желали, чтобы Фрэнсис стал юристом и политиком. В двенадцать лет он начал изучать в кембриджском Тринити-колледже основные каноны семи свободных искусств — грамматики, риторики, диалектики, арифметики, геометрии, музыки и астрономии. У Бэкона быстро обнаружилась склонность к научным занятиям. Однако он отторгал образ мыслей царящего во всех науках схоластического метода. Позднее в своем труде «Новый Органон» он написал, что схоластическое обучение поставлено таким образом, «что мысли за пределами привычного в голову не приходят». Того, кто решится думать в другой манере, констатировал он, «будут презирать как бунтаря, как одержимого всякой новизной».
Когда Бэкону было всего восемнадцать лет, умер его отец. И ему важно было занять высокое положение, чтобы обрести финансовую независимость. Он изучает право в Лондоне и в 1584 году — согласно другим источникам в 1581 — благодаря связям своего дяди, казначея-канцлера лорда Бергли, получает место в парламенте. Хотя впоследствии Бергли оказался не очень удачным ходатаем. Для Елизаветы, которой уже непосредственно после ее вступления на престол в 1558 году удалось окончательно укрепить протестантскую церковь в Англии, Бэкон составил несколько экспертных заключений по вопросам религии. Так как к тому времени Елизавета видела угрозу своему правлению не только в притязаниях на трон шотландской королевы, католички Марии Стюарт, но и в растущих требованиях пуритан, которые отказались от концепции государственной церкви и исповедовали куда более радикальное протестантство, чем протестанство Елизаветы.
Потом Бэкон познакомился с молодым графом Эссексом. Бэкону шел тридцать второй год, Эссекс был на шесть лет младше. Однако Эссекс был образован и опытен. Несмотря на свою молодость, он уже пользовался значительным влиянием при дворе, где Бэкон по-прежнему с переменным успехом пытался обратить на себя внимание памятными записками и театральными пьесами. В конце концов Бэкон привлек-таки к себе внимание короны, но по совершенно иному поводу. В 1593 году Елизавета решила снова и ощутимо повысить налоги. Ей требовались деньги для содержания военных. Пять лет назад у берегов королевства была уничтожена испанская армада. Вследствие этого Англия утвердилась не только экономически и в своем стремлении доминировать на море, но, кроме того, могла продолжать играть свою роль защитницы французских и голландских протестантов. Елизавета хотела вооружиться на случай новых, угрожающих вспыхнуть в любое время военных распрей. Бэкон выступил в парламенте против ее планов и впал в немилость. Контакт с двором у него сохранялся лишь через Эссекса. Теперь в свою пеструю, как мозаика, биографию Бэкон добавляет новую строку: он начинает работать кем-то вроде агента ведомства по охране конституции. Вместе со своим братом Энтони он строил агентурные сети, расшифровывал тайные послания и вел наблюдения за действиями Католической лиги. На то время выпадают также его первые литературные успехи. Написанные им религиозные сочинения и эссе имели большой резонанс. В 1601 году друг Бэкона Эссекс попытался с несколькими сотнями вооруженных людей захватить дворец Елизаветы. Дело дошло до процесса по обвинению Эссекса в государственной измене. И, как нарочно, против него должен был выступать Бэкон. Эссекс изобличал Бэкона, а Бэкон после этого — Эссекса. Подковерная игра закончилась в конечном счете казнью Эссекса. До сегодняшнего дня спорят о роли Бэкона в данном процессе. Был ли он оппортунистом? Предателем? Или просто защищался?
В 1603 году умерла Елизавета. Джеймс, сын Марии Стюарт, стал новым королем Яковом I. Хотя Бэкон не ждал от нового правителя ничего хорошего, ему вскоре удалось сделать блестящую политическую карьеру. В 1607 году он получил должности генерального атторнея (королевского юриста) и лорда-хранителя Большой печати. Король возвел Бэкона в рыцарское достоинство, а в 1618 году назначил лорд-канцлером и тем самым главным после себя должностным лицом. Однако в 1621 году Бэкон был внезапно обвинен в коррупции. Его карьера резко оборвалась, он ненадолго попал в Тауэр и потерял все свои должности и звания.
Был ли Бэкон продажен? По сегодняшним меркам — да. Однако в его время принятие денежных подарков представлялось делом обычным, а иногда было важной составной частью дохода должностных лиц. Но в борьбе за власть между королем и парламентом Бэкон попал между молотом и наковальней и стал жертвой этой ситуации.
Несмотря на то что Яков быстро отпустил своего бывшего лорд-канцлера из Тауэра, на политической карьере Бэкона был поставлен крест. Он удалился в свое загородное имение и посвятил себя литературной деятельности. Он продолжал писать эссе, а также приступил к осуществлению мечты своей жизни — всеохватному обновлению науки. «Знание — сила», — лаконично резюмировал Бэкон свой замысел. Ибо по его воле знание, и прежде всего сама наука, должно содействовать человеку во власти. Однако фраза эта неоднозначна, как неоднозначен был и сам Бэкон. Сама фраза «знание — сила» в сочинениях Бэкона нигде не встречается. В «Meditationes sacrae», ранней работе Бэкона 1597 года, можно прочитать такие слова: «Nam et ipsa scientia potestas est», что в переводе с латинского значит: «Ибо сама наука — могущество». Примечательно здесь, что Бэкон говорит о науке — не о знании. Во втором издании, вышедшем на английском языке, это место звучит так: «For knowledge itself is power», то есть: «Ибо само знание является силой». Наконец, в появившемся в 1620 году труде Бэкона «Новый органон» мы находим фразу «человеческое знание и человеческая сила сходятся воедино».