Как построить магическую академию. Книга 2 (СИ), стр. 23
– Так это не удивительно, – не унимался Крис. – Рассказ же есть про такого предводителя кочевого народа. Скорее всего, его просто вспомнили.
– Рассказ? – этот вопрос мы со Стайхоном задали одновременно.
– Ну да. Это же ты вроде тогда придумал?
– Нет, он сам предложил. – Вспомнила я. – «Зовите Тагар, это вроде как король переводится».
– Ну да, но это же рассказ такой был. – Крис обвел нас внимательным взглядом, а потом вздохнул и поднялся. – Сейчас.
Через пару минут он вернулся в библиотеку с одной из своих книжек про воинов.
«Говорят, у степи есть память. Она помнит шаги коней, шорох шатров на ветру и имена тех, кто не склонился ни перед судьбой, ни перед людьми.
Одно из таких имён — Тагар.
Он стал предводителем слишком рано — ещё юношей, когда в его глазах было больше дерзости, чем опыта. Право вести за собой он не унаследовал — он его выиграл. В честном поединке, где сила уступила хитрости, а ярость — холодному расчёту. Уже тогда стало ясно: этот юноша думает иначе.
Под его началом кочевники перестали быть просто племенем. Они стали тенью, что скользит по краю чужих земель. Их боялись. Их ждали. Их не могли поймать.
Склады ближайших городов пустели. Богатые теряли золото, купцы — товар. Но странное дело: никто не умирал. Ни один дом не был сожжён. Ни один ребёнок не плакал над телом убитого.
Тагар не искал крови.
Его интересовала игра.
Каждый набег был как выверенный узор — безупречный план, где не было лишних движений. Он мог пройти сквозь охраняемое селение так, что стража узнавала об этом лишь утром. Он мог забрать всё ценное, не разбудив ни одной собаки.
И всё, что он брал, он отдавал.
Он ходил в лохмотьях, словно нищий, и смеялся, когда ему предлагали сменить одежду. Золото уходило в шатры, еда — в руки детей, тёплые ткани — старикам. Сам он оставлял себе только одно — свободу придумывать следующий ход.
Он мог стать великим воином.
Но стал великим разбойником.
Люди шептались: такой не умрёт в постели. Такой падёт в бою — громко, ярко, оставив после себя легенду.
Но судьба распорядилась иначе.
Однажды на дороге ему встретился человек — в сияющих доспехах, с ровной спиной и холодным взглядом. Благородный, как о нём сказали бы в городах. Он посмотрел на Тагара — на его рваную одежду, на пыль, въевшуюся в кожу, — и усмехнулся.
–И это ваш вождь?–бросил он, даже не скрывая презрения. –Нищий, играющий в короля.
Степь замолчала.
Люди ждали.
Потому что слова иногда ранят глубже стали.
Тагар не вспылил. Не выхватил оружие. Он лишь сделал шаг вперёд и посмотрел — спокойно, почти устало.
–Короля делает не одежда,–сказал он тихо.–И даже не сила. Короля делают те, кто идёт за ним.
Рыцарь рассмеялся.
А потом перестал.
Потому что в тот момент понял: перед ним стоит не нищий. И даже не разбойник.
Перед ним стоял человек, которого нельзя унизить.
Говорят, Тагар поставил его на место без боя. Одним взглядом, одним словом — так, что тот больше не решился поднять голос.
А на следующий день Тагар исчез.
Без следа. Без прощаний. Без объяснений.
Одни говорили — он ушёл дальше, туда, где ещё нет дорог. Другие — что он искал противника, равного себе. Третьи шептали, будто степь просто забрала его обратно.
Но в одном сходились все:
такие, как Тагар, не бегут.
Они идут вперёд.
И если прислушаться к ветру в ночной степи, можно услышать, как он произносит его имя.
Не как имя разбойника.
Как имя короля».
– У тебя все это время была эта книга, и ты молчал?! – первым не выдержал Стайхон.
– Неужели вы это не читали?
– Конечно, нет! А даже если и читали, явно не запоминали.
– Чего ты так вспылил? Я откуда знал, что это важно?
– Тут про Тагара, который грабил людей и ходил в лохмотьях.
– Ну… Я не провел параллель. Да и как нам это поможет?
– Кто автор? Какого года рассказ?
– Автор народ, рассказ 1710, если верить публикации.
– А когда Тагар пропал согласно газете?
– В 1708 вроде как, – задумалась я.
– Но все равно, как нам это поможет… – начал возмущаться Крис, но его перебил резко появившийся в зеркале Эдик. Ой, то есть Адриан Лакруас.
– Там это, кажется, они спокойно научились двигаться. Наверное.
– Наверное? То есть вы не уверены? – прищурилась я.
– Мы не видели.
– А как тогда поняли?
– Так они коня украли.
– Кто?!
– Конюхи.
– Тьфу ты, да что ж Меркурий никому спокойно жить не дает-то.
Когда мы поднялись в галерею, то обнаружили грустного Барон Фоншавса младшего. И так как его имя для нас до сих пор было неизвестным, мы решили называть его Тихоном.
– Ладно, когда у тебя опытный вор Тагар в одиночку коня украл, но как ты толпу конюхов просматрел? – не смог сдержать улыбку Стайхон.
– Так я это… Того…
– Да в зеркало он за Кирсиной подглядывал, – закатил глаза Тагар.
– Что? Опять? – взвизгнула недовольная девушка, размахивая веером. – Я же тебя предупреждала!
– Ничего я не подглядывал, я просто…
– Так, ладно, – решила я перевести разговор в более плодотворное русло и тем самым спасти парня. – А на какой картине конюхи у нас теперь изображены?
Нам в красках описали картину с изображением базара. Базара!
Картину мы отыскали без труда, а вот отыскать на ней конюхов было проблематично. Они мастерски затерялись в толпе, а тот, который вел коня, и вовсе за домом оказался, что только хвост Меркурия и торчал.
– Так, ладно, если они смогли, то и другие могут?
– Нет, их же много, они могут сразу несколько коридоров проверять, а остальные в одиночку путешествуют.
Мы нашли картину с Ликом. Парень, кстати, уже вполне себе на ней освоился и сейчас сидел за письменным столом, а из-под приподнявшихся штанин виднелись разноцветные носки. А вот картина с прудиком оказалась лишена людей.
– И где король?
– Ушел искать к нам дорогу, наверное…
– И вы его конечно найти не можете?
– Нет, – покачал головой Эдик, который теперь был Адриан Лакруас
Я закатила глаза, понимая, что оказалась в ситуации, где безумие и цирк соседствуют с ужасом и страхом.
– Сообщите пожалуйста сразу, как Финион IV появится на какой-нибудь картине, – вздохнул Стайхон и перевел взгляд на изображение летнего домика, на крыльце которого грустно сидел Танимон.
Ох, как же Стайхон порывался забрать эту картину себе в спальню. Кажется, дракона забавляло, что его бывший ректор оказался заперт в деревенской избушке, однако картину мы ему не отдали. Мы добрые.
Остальная часть дня прошла как без приключений, так и без результатов. Рассказ из книги Криса хоть и пролил свет на личность Тагара, но никак не помог.
– Ты как? – спросил у меня Стайхон, когда мы уже почти подошли к моей спальне.
– Нормально, только очень переживаю, – решила честно ответить я. – А вдруг Финион IV больше не появится на картине? Вдруг он заблудится в этих неведомых лабиринтах, а когда выйдет, пройдут годы.
– Не надо недооценивать нашего короля. Если он ушел со своей картины, то точно запомнил дорогу обратно. И он очень скоро появится, еще и заговорит, и тогда многое станет ясно.
Я кивнула, но ясности внутри не прибавилось. Наоборот — все смешалось еще сильнее. Мы остановились у двери, и на секунду между нами повисла нелепая неловкость. Я взялась за ручку, приоткрыла дверь и, прежде чем войти, обернулась к нему.
Я не сказала ни слова, просто посмотрела, и он понял.
Он сделал шаг ко мне, медленно, будто давая шанс передумать, но я не отступила. Я понимала, нам надо поговорить, расставить все точки над и. Нельзя еще и душевную проблему тянуть дальше, и без того проблем хватает.