В тени рябины (СИ), стр. 69

Дериан вошёл, и маленькие фейри, все как один, подобрались и почтительно склонились перед своим Королём. Дериан остановился рядом с Фиалкой, но не стал возвышаться над ней слишком долго. Опустился на одно колено, оказавшись на одном уровне с ней и детьми, тщетно пытающимися вырваться из хватки Фиалки, чтобы склонить головы, но так, чтобы не навредить ей. Дериан потрепал по голове Элли, поднял лежавший рядом рисунок Наре и тепло улыбнулся.

— А что? Похоже.

От рвущихся наружу эмоций Фиалка не удержалась и прыснула, тут же разрядив обстановку, и дети завозились, сразу же расслабившись.

— Мне сказали, вы вчера слушались леди Фиалку и леди Фэлиану, — обратился Дериан к Атте, как к самому старшему.

Атта выпрямился.

— Да, мой король.

— И держались храбро.

— Мо хэр держалась храбрее.

Дериан посмотрел на Фиалку, и его тёплый взгляд пронзил её насквозь.

— Я знаю.

И на душе Фиалки стало тепло от понимания: он и правда так считает.

— Тир-фасса Эйлиан, дети, — огляделся Дериан. — Прошу меня простить, но позвольте украсть у вас леди Фиалку.

Он поднялся на ноги и протянул ей руку. Фиалка отпустила Элли и Наре и приняла его ладонь, чувствуя, как тепло его пальцев разливается по её руке. Она встала, и внезапно почувствовала себя маленькой и незначительной рядом с ним — но лишь до тех пор, пока дети и их учитель не склонили головы. Не перед ним. Перед ними обоими.

Дериан сжал её ладонь, и она почувствовала, как он погладил большим пальцем её костяшки.

— Идём? — спросил он.

— Идём, — ответила Фиалка.

Она ещё раз оглянулась на детей, стараясь запомнить всех и каждого. За эти яркие улыбки, за искренний смех стоило бороться. И может принять сложное решение не так трудно?

Но прежде она должна попрощаться с ушедшими.

Тёплые пальцы Дериана крепко, но бережно сжимали её ладонь, когда он вёл её по коридорам Дворца Лета. На каждом повороте его большой палец вычерчивал на её коже едва заметные круги, и Фиалка сама не замечала, как ускоряет шаг, подчиняясь его ритму.

За ними тенью следовала Риринэль, молчаливо отсекая всех, кто пытался приблизиться. Фиалка слышала только обрывки разговоров — статные фэйри пытались подобраться к королю, говорили о делах чрезвычайной важности. Несколько раз настойчиво повторили про начало совета, но и эти донесения игнорировала и Риринэль, и сам Дериан.

— Ты должна быть в кровати, — сказал он, бросив на неё лукавый взгляд.

— А ты, кажется, должен быть на совете, — ответила она ему тем же тоном.

Дериан тихо рассмеялся и ещё один фейри так и не подошёл к ним, застыв на полпути с приоткрытым в изумлении ртом.

— Я король, — гордо ответил Дериан. — Совет может подождать.

— А я выспалась, — не сдавалась Фиалка. — И кровать мне не нужна.

Дериан посмотрел на неё с беспокойством, его взгляд скользнул по плечу, где под тканью платья заживала рана. Он хотел что-то сказать, но передумал, лишь крепче сжал её пальцы. С каждым шагом он становился мрачнее, и вскоре Фиалка понял почему.

Запах гари становился всё сильнее, вытесняя все остальные ароматы. Пальцы Дериана сжимали её руку всё крепче, но Фиалка не жаловалась. Его прикосновение заземляло её, помогало сосредоточиться на чём-то реальном, чтобы не провалиться в панику от запаха смерти.

С каждым вдохом она боялась уловить самое страшное — запах палёного мяса. И каждый раз, когда лёгкие наполнялись лишь ароматом горьких трав, она выдыхала с облегчением. Но через мгновение страх возвращался, и она снова напряжённо вдыхала, проверяя, не примешалось ли к запахам что-то ужасное.

— Ты не обязана идти туда, — шепнул Дериан, наклоняясь к её уху.

— Я должна, — ответила она так же тихо. — Я видела, как эти фейри погибали. Они умерли, защищая и меня в том числе. Я должна им отплатить хотя бы тем, что почту их память.

К мыслям примешалось волнение и Фиалка, закусив нижнюю губу, обернулась к Риринель, которая по-прежнему следовала за ними.

— Я ведь не нарушаю никакие ваши правила?

— Нарушаете, — невозмутимо ответила Риринель.

— Ох, — смутилась Фиалка. — Надеюсь, хоть не много?

— Я уже насчитала девять, — так же ровно продолжила Риринель.

— Хотя бы неважные? — предприняла новую попытку Фиалка, чувствуя, как по её спине пробегает холодок.

— Одно из них гласит, что человек не должен созерцать таинство возвращения эль-шиар в Котёл. Это карается смертью.

— Смертью? — излишне высоким голосом переспросила Фиалка и споткнулась.

Дериан поймал её за локоть, продолжая вести за собой.

— Не беспокойся, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Это не клятвы, а лишь обычаи. Мы и сами порой нарушаем их.

— Тогда зачем они вообще нужны? — удивилась Фиалка.

Дериан беззаботно пожал плечами.

— Правила веселее нарушать, когда они есть.

Фиалка не нашлась, что ответить на это. Но она и не успела бы — они уже вышли к поляне, где раскинулось громадное дерево с такой широкой золотой кроной, что она могла бы укрыть от дождя целый город.

И фейри здесь было много. Очень много.

Фиалка удивлённо оглядывалась, чувствуя, как от осознания масштаба у неё перехватывает дыхание. Раньше Дворец казался ей почти пустым — редкие слуги, спешащие по своим делам, несколько стражников у ворот. Даже на балу не было столько фейри, сколько собралось сейчас. Их были сотни, и они всё прибывали.

Каждый прибывший первым делом направлялся к подножию ствола, где размахивал голодным пламенным языком огромный костёр. Пламя бушевало так яростно, что Фиалка испуганно задержала дыхание, ожидая, что вот-вот загорятся низкие ветви, а искры подожгут сухую траву. Но, видимо, это волновало только её одну. Фейри без страха подходили к самому огню, останавливались у белых брёвен, окружавших костёр, бросали в пламя что-то и, склонив головы, отступали в сторону.

Фиалка присмотрелась. В основном бросали ветки, обвитые белыми лентами. Белыми были и другие подношения — игрушки, посуда, украшения, даже куски тканей, которые мгновенно пожирал огонь. Белые ленты украшали и саму поляну, и ствол дерева, и даже траву у их ног. Белые цветы, которых здесь не было ещё вчера, расцвели, покрыв землю пушистым, почти сказочным ковром.

Дело точно было в магии. Фейри потратили драгоценные ресурсы, чтобы почтить память павших. Фиалку это не могло не тронуть.

— У вас белый — цвет траура? — спросила Фиалка у Дериана. Она мельком оглядела своё зелёное платье и с внезапным стыдом пожалела, что впервые за дни в Сидхе не оделась в белое.

— А у вас нет? — удивился он.

— Нет, мы носим чёрный. В основном, — задумчиво добавила она, вспомнив, что где-то в Индии или Китае белый действительно считается цветом скорби. Но это было так далеко от неё, так чуждо, что она не стала вдаваться в подробности.

— Белый приближает нас к Котлу и Праматери, — мягко объяснил Дериан, рассказывая точно заученные с детства истины. — В Котле плещется чистейший эль-шиар. Такой чистый, что его белизна способна ослепить неподготовленного. Говорят, что там столько эль-шиар, что даже несмотря на его круговорот, есть частицы, которых ещё никогда не касался чужой разум. Только Праматерь была способна заглянуть в Котёл и взять столько, сколько хотела, не запятнав эль-шиар своим присутствием. Она была так невинна и чиста, что даже проходя через неё, магия оставалась нетронутой.

Он взмахнул рукой, и на его ладони зажёгся алый огонёк. Он затанцевал, рассыпаясь вокруг мелкими искрами.

— Проходя через других, — продолжил он, глядя на пляшущий огонь, — эль-шиар впитывает их чувства, желания, стремления. Окрашивается цветом не только мыслей, но и самой души.

— Твоя душа красная? — восхитилась Фиалка, наконец поняв, что значат все эти разноцветные искры, что появлялись вокруг Дериана или Роуэна, когда они творили магию.

— Как кровь, — кивнул Дериан, крутанув алый светящийся шар вокруг своей ладони. Сделав полный оборот, он сжал кулак, и шар лопнул с тихим треском, рассыпавшись облаком искр. — Я потомок воителей. Те, кто готов положить жизнь за других, обладают алыми оттенками в собственном эль-шиар. Именно поэтому мои предки когда-то стали правителями.