В тени рябины (СИ), стр. 20
Конь опустился на все четыре копыта, громко фыркая.
Восстановив равновесие, Фиалка смутилась, ощутив под ладонями горячее, обнажённое тело. Она никогда не прикасалась к мужчинам, не считая братьев, которых она помогала переодевать и мыть, когда те были ещё настолько маленькими, что даже не умели ни ходить, ни разговаривать. Она думала, что мужское тело такое же мягкое и податливое, как её собственное, но мышцы на животе мужчины были твёрдыми, как камень, и она ощущала под пальцами, как они перекатываются при каждом движении.
В смущении она разорвала замок из рук и хотела отпрянуть, но спаситель, тихо смеясь, сомкнул её руки обратно, заставив снова прижаться к его спине, пахнувшей летними цветами и жарким солнцем.
— Держись крепче, — приказал он, и в его голосе звенела улыбка.
Конь рванул вперёд, и Фиалка ещё сильнее прижалась к своему спасителю, вцепившись в него так, будто от этого зависела её жизнь.
Они уворачивались от когтей и клыков. Спаситель рубил мечом направо и налево, не давая никому приблизиться. Фиалка прижималась к его спине, чувствуя, как быстро, в унисон с её собственным, бьётся его сердце.
Только в последний миг она поняла, куда они бегут, когда они на всём ходу влетели в золотую рамку.
Яркий свет ударил в глаза, и Фиалка на секунду зажмурилась от неожиданности. А когда она снова смогла видеть, её сердце забилось быстрее, а рот сам собой приоткрылся в немом удивлении.
Вокруг было уже не серебристое в лунном свете поле, чуть в стороне от дороги. Не было никакой дороги. Никаких далёких отблесков уличных фонарей.
Вокруг был лес.
Настоящий лес, так отличающийся от привычной Фиалке чащи. Тут не было ни одной рябины, ни одной красной ягоды. Деревья были незнакомыми Фиалке, что странно, ведь она любила растения, ботаника была её любимым предметом. Все деревья сверкали, в воздухе словно кружилась сияющая волшебная пыльца, как фейерверк. Некоторые стволы деревьев были серебряными. Не все листья были зелёными: где-то виднелись золотые, пурпурные, синие кроны, переливающиеся в незнакомом свете. А трава под копытами коня искрилась, будто усыпанная звёздами, упавшими с неба. Воздух пах мёдом и цветами, росшими отовсюду — розовыми, белыми и голубыми, крупными, бархатистыми, невиданной красоты. Где-то вдалеке пела незнакомая птица, и ей отвечала подруга, приветствуя.
Фиалка понимала, что мир за пределами рябиновой рощи не мог так сильно отличаться от привычного ей. Поэтому понимала и другое — это не её мир. И почему-то эта мысль не испугала. Не устрашила, не заставила кричать и биться в панике.
Наоборот, грудь наполнило такое тёплое чувство, что, не удержавшись, Фиалка заулыбалась. Этот незнакомый ей мир встретил её… как родной. Казалось, она знала это место всю свою жизнь. И может, так оно и было. Всплыли воспоминания из снов, когда ей снились необычайные миры, дышащие магией. И там точно так же росли деревья с серебряными стволами. Росли такие же крупные, резко пахнущие цветы. Там же был дворец из кристаллов, замки, в которых проводились шикарные балы, и существа…
Фиалка посмотрела на своего спасителя, на его острые уши, которые сейчас казались ещё более изящными, ещё более нечеловеческими. Такие существа снились ей во снах.
— Кто вы? — прошептала она.
Спаситель оглянулся и загадочно улыбнулся. Фиалка понимала, что не совсем корректно задала вопрос, но, казалось, спаситель понял, о чём она.
— Мы — фэйри, — сказал он. — И сейчас мы находимся в Сидхе — на холмах, где живут фэйри.
Фэйри.
Фиалка заворожённо оглянулась. Так она попала в волшебный мир фэйри? Это казалось уже не просто сном, а сказкой, что рассказывают у камина зимними вечерами, не веря до конца, но желая верить.
Конь нёсся по серебряной тропе, протоптанной прямо посреди леса, ветер трепал волосы Фиалки. Сзади, где-то далеко, слышался звон мечей, крики, рёв чудовищ, но с каждым мгновением звуки становились тише и дальше.
Фиалка вдруг почувствовала себя такой свободной, такой лёгкой, будто с её плеч сняли груз, который она носила всю жизнь, даже не замечая этого. Она рассмеялась. От облегчения, от восторга, от того, что она жива, что она здесь, что мир оказался намного больше, чем она думала.
Спаситель обернулся. Увидел её смех, и его лицо озарила ослепительная, такая же полная облегчения, как и её собственная, улыбка.
— Я невероятно счастлив, что спас тебя, — сказал он, и в его золотых глазах плясали искры. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.
— Как тебя зовут? — спросила Фиалка, вспомнив, что даже не знает имени своего спасителя.
— Сначала ты, — ответил он, покачав головой. — Как твоё имя?
В голове всплыли тысячи предупреждений, прочитанных в книгах и услышанных в сказках: не называть своё имя первому встречному, не отдавать свою суть в чужие руки. Но разве её спаситель мог причинить ей вред? Разве он не рисковал жизнью ради неё?
— Фиалка, — открыто ответила она.
Спаситель улыбнулся. Облизнул губы, будто пробуя имя на вкус, перекатывая его в голове.
— Фиалка, — повторил он, и от того, как это имя прозвучало его звонким голосом, у Фиалки заныло внизу живота, а сердце пропустило удар.
— А ты? — выдохнула она, пытаясь скорее скрыть смущение, которое, наверное, было написано на её лице крупными буквами.
Он снова улыбнулся, совсем выбивая почву из-под её ног.
— Эльдериан на Фэаль, — представился он. — К вашим услугам, леди Фиалка.
Конь ускорил бег, унося их всё дальше от портала, от мира людей, от битвы, от всего, что она знала. Ветер свистел в ушах, серебряные деревья мелькали за спиной, и где-то там, в мире, который она покинула, осталась её семья, которая, как надеялась Фиалка, будет в безопасности за оградой из рябиновой чащи.
Грудь кольнуло, и Фиалка рефлекторно отдёрнула одну руку с живота Эльдериана и прикоснулась к амулету. Тот обжигал, норовя прожечь дыру в её груди. Он пульсировал в такт её сердцу и в такт сердцу Эльдериана, который был так близко, что она чувствовала его тепло сквозь ткань его странной одежды.
Амулет — единственный оберег, который остался при ней, когда она переступила невидимую границу. Единственное, что осталось у неё от семьи, от дома. Он предостерегал, предупреждал, пытался защитить, остановить.
Но Фиалка его не послушала.
Она сильнее сжала амулет в руке, так что острые крылья впились в её нежную кожу. Прикрыла глаза, вдыхая аромат фэйри, увозившего её всё дальше от мира людей. И поклялась. Поклялась, что защитит свой дом, чего бы то ей ни стоило.
А свои обещания Фиалка Блэк исполняла всегда.
Глава 5.
Глава 5.
Фиалка не заметила, в какой момент лес сменился городом.
Переход был таким плавным, словно серебряные стволы вековых деревьев истаяли утренним туманом под первыми лучами солнца, а на их месте выросли изящные жилища фэйри. Где пролегала эта незримая граница? Когда их златогривый конь сделал первый шаг уже по земле, утоптанной тысячами ног? Фиалка не могла ответить на эти вопросы. Она просто мчалась вперёд, вцепившись в тёплую спину фэйри, и наблюдала, как мир вокруг меняется.
Дома здесь не были похожи на грубые человеческие постройки, которые теперь казались Фиалке неуклюжими и топорными. Жилища фэйри словно вырастали из земли, продолжая линии деревьев и холмов. Стены вились, как лозы, окна напоминали маленькие озёра, а крыши уходили вверх острыми лепестками, будто бутоны, застывшие в момент распускания.
Шум водопада, сопровождавший их на протяжении всей скачки, превратился в нежное журчание множества фонтанов. Вода рассыпалась в воздухе бриллиантовой пылью, оседая на траве сверкающими каплями. Струи били из белых статуй обнажённых женщин и мужчин — щёки Фиалки вспыхивали жаром каждый раз, когда она ловила себя на том, что не может отвести от них взгляд. Из статуй невообразимых животных, лишь отдалённо похожих на знакомых Фиалке по миру людей. Из ваз и колонн, окропляя всё вокруг влагой.