Задолбанец (СИ), стр. 57

А Денису всё нравилось. Нравилось гонять бойцов по его поручениям, нравилось выдумывать отдельные упражнения и тренировки в целом. Нравилось чувствовать себя богом на минималках. Одно дело, когда тебя слушаются слуги, совсем иное, когда княгиня рычит, но прыгает с цирковой тумбы в кольцо, как полагается дрессированному тигру. На самом деле он не блажил, его занятия были нацелены на одно, вернее на два: определить скорострельность княгининого «огнемёта», его максимальную мощность и дальность выстрела, а потом научить её выживанию в бою и взаимодействовать с дружинниками. То есть не два получается, а много чего нужно было сделать всего за неделю. Так что отдыхать было некогда.

С другой стороны, развлечение получилось шикарное, будет что вспомнить долгой зимой. Из минусов: в неделю не уложились, Марфа смотрит волком. Из плюсов: очень хочется надеяться, что всё это не пригодится в будущем. Уважение князя тоже в плюс, но как по мнению Дениса, то пускай лучше монетами. Слово «деньги» он теперь не употреблял. Однажды при слугах сказал, что предпочитает деньги прочим формам благодарности, а они его на смех подняли: мелковата для боярина такая монета, как деньга. Одно слово серебро, а по сути, чешуйка!

Эпилог

К древнему старцу со странным именем Ремпай, волшебнику, до сих пор не имеющему солидного прозвания или простого погоняла, Денис поехал снова не один. Потому что не как посыльный, то бишь гонец, а как посланец, как проводник воли монарха, если князя можно назвать таким возвышенным титулом. Насчёт «один» — его забавлял этот счёт промеж аборигенов, по тутошним меркам он и в доме проживал один. То есть со слугами, но один. Вот если бы жена, дети, родичи какие-нибудь, пускай дальние совсем, но из его рода или под его рукой. А так жил Денис бобылём, вызывая то осуждение, то зависть, то просто непонимание, как человек может так странно существовать без корней и ветвей. То есть таких немало, но все они служилые да наёмные бьются с невзгодами, выживают, кляня судьбину. А этот явно процветает, как непойми кто. Чужак, вошедший в милость.

Так вот, ехал Денис в дальние края со своим слугой и свитой. Пускай, той свиты всего четверо, да все просто дружинники, а не сановитые бояре. Кто сказал, что дружинник это просто? Выше прочих на голову по части богачества и экипировке, выше прочих по росту, шире в плечах, сытые и умелые — дружинники были не «просто», а люди князя, им вскормленные и подобранные. Подобранные, как хороший лучник подбирает стрелы, а не как нищий подбирает в пыли медную монетку или сломанную подкову.

Дорогу в логово волшебника из его отряда не знал никто, зато знали, как добраться до Москвы, в очередной раз отстраиваемой после пожара. Странные люди, как они считают года, коли у них что не десять лет, то всё сгорает? Где-то за этой несчастной Москвой и поселился на каком-то холме прадед княгини. Не в хижине, не в пещере или землянке, иначе как бы ему содержать вольер с дрессированными аистами. А что они у старика были, то ясно наверное — ответ он прислал правнучке не сразу и не с её аистом.

Раз на холме, рассуждал Денис, значит укрепился. Слабый прячется в норе или под рукой кого-то могутного, сильный грозит напоказ, его защита в его славе. Узнать про человека, к которому едет, было не у кого. Дружинники жали плечами, слуги опасливо вжимали головы в плечи или сторонились, а Марфа не желала общаться, она была в обиде за преподанную науку. Князь сдержанно отшучивался, мол сам увидишь, ты человек опытный, всякого повидавший. Главное, поменьше ври в разговоре, не приукрашивай, предложат помощь — не отказывайся, назовут дураком — не спорь. Ну да, со старым маразматиком самая верная тактика.

Только зачем к нему ехать, какую помощь дед сможет оказать? Разве что вытащит из сундука древний артефакт, то есть приблуду, способную нивелировать мощь дракона и сбить с него спесь. С него, то есть не с деда, не с Дениса, а со Змея Огнедышащего.

Почти лето почти радовало погодой, но по ночам было еще холодновато. Шли одвуконь без отдельных вьючных лошадей, так выходило быстрее. Вечером вставали, пускали коней пастись стреноженными, через пару часов задавали им овса, подвешивая к мордам в полотняных торбах для крепости мышц. Наличие подножной травы помогло снизить груз, взятый в дорогу. Все, кроме слуги, как заведено у задолбанца, путешествовали в лёгком доспехе. Кроме него, закованного полностью и его слуги, единственной небоевой единицы. Но с заморским арбалетом.

Денис подобрал себе небольшой круглый щит и всегда носил его на плече, памятуя о своей «удачливости» по части встревания в нехорошие ситуации. В этот раз обошлось, и Москву наши быстро, и к чародею путь узнали в придорожной корчме на перепутье. Летом по обжитым местам путешествовать — это совсем не то, что под зиму по нехоженным лесам шастать. Пошаливали тати, но не настолько было голодно, чтоб на дружинников нападать. Тем более, что дозор выставляли каждую ночь, еще и боярин запретил сидеть у костра. Костёр пусть, а дозорный пускай прячется в зарослях и слушает. А заснёт, так плетей ему! Задолбанец еще и вставал каждые два часа, проверяя дозор.

Перепутье, то есть перекрёсток, был не совсем обычный, достаточно хорошо наезженная дорога пересекалась с водным путём, как раз возле паромной переправы та корчма и располагалась. День отдыха людям, коням, пополнение запасов, сон под крышей, сытный обед из печи — всё мог себе позволить боярин со свитой, у него и свои монеты имелись в достатке, и князем на представительские и путевые расходы было выделено достаточно.

Логово Ремпая, родича Марфы, оказалось чуть не настоящим замком. Каменная или выглядящая таковой белёная стена вокруг таких же построек навевала на мысль, что тутошний лорд собирается жить вечно, а потому распределяет задачи и расходы на многие десятилетия вперёд. Башни по углам были не только смотровыми, зубчатые края как бы намекали — только приди под стены с лихим умыслом, загрызём! Один край крепости опирался на крутой берег реки, три других очерчивал сухой ров с мостом. Кто-то себя очень ценит, подумал Денис.

Посольство не стало дуром лезть на мост, один из дружинников вышел на него и проорал по поводу посольства от князя Дубовицкого Болеслава и послания от правнучки княгини Марфы. Проорал и отъехал, не пытаясь лезть вперёд. Так его научил боярин, мол придут и пригласят, а мы соизволим то приглашение принять. Чего только высокородные не напридумывают от скуки.

Спустя полчаса впрямь пришёл служка из крепости с сообщением о приглашении посольства князя в скромное жилище господина Ремпая. И опять без титула, без прозвища. Что за скромность такая, что уже напоминает особливую форму гордыни? Боярин как-вас-там пусть следует за служкой, а его свита может разместиться во дворе замка. Ага, всё-таки замок скромняги Ремпая.

Когда Дениса слегка обмели щёткой из конского волоса и дали напиться воды, его провозгласили куда-то за массивную высокую дверь с коваными накладками, а потом пропустили в зал. Ну да, подумал Денис, это вам не княжеский терем, тут всё по-европейски и с размахом. А еще всё явно старше терема в Дубках лет на сто. Ну или на полста. Проход к креслу, троном сие седалище не выглядело, европейский куртуазный поклон… кому? В малиновом бархатном кресле сидел крепкий мужчина в неброской и явно дорогой одежде по европейской моде, какой её представлял попаданец.

А где прадедушка? А что за прекрасный цветок восседает рядом в таком же кресле? Если Ремпай выглядел солидно и уверенно, то молодая женщина чуть за тридцать, если иметь в виду бизнес-леди его мира, держалась как глава «Газпрома» в каком-нибудь своём филиале.

— Погляди, Василисушка, какие послы нынче по земле Русской ездят. И не заморские послы, наши. Правнучка прислала сего молодца поклониться да помощи попросить в одном деликатном дельце.

— Что за дело? — Грозно спросила дамочка, не спуская глаз с Дениса.

— Хочет героя этого послать с посольством к Змею из-за северной горы. Сватать его будет за Уродину Трёхглавую.