Задолбанец (СИ), стр. 56

Денис был вынужден открыть глаза и убедиться, что приснилась ему только пламенная речь князя, а вся остальная суровая средневековая жизнь, вон она, расплескалась по всем измерениям вокруг несчастного путешественника между мирами. Ну и ладно, зато хозяйство стоит крепко, запасы, финансы, челядь, подворье и кони — всё в наличии, можно жить да справлять княжью службу, не ропща на ту самую суровую действительность. Ни разу не убили, кучу раз наградили, а сколько еще будет впереди всякого такого, когда не убьют… Хотелось надеяться.

К князю его и в самом деле вызвали необычайно скоро, в тот же день, когда он увидал про это сон. Принимали его восседающие на типа тронах Болеслав с Марфой одного, без соратников и подсказчиков. Видать снова секретные дела, решил Денис и не ошибся.

— Даже уже и не знаю, чем награждать тебя, боярин мой верный, за службу твою справную. Или впрямь весью пожаловать с лесами да лугами?

— Ну её, деревню эту. Не полезу в хозяйство с головой, понадеюсь на управителя наёмного, так всё запортят. Сам стану во все дыры соваться — сам и напорчу хуже подручных. Лучше я в городе при тебе буду. А насчёт награды, монетой, конями да шелками готов получить награду соразмерно подвигу. — Смело нёс пургу самозваный задолбанец перед начальством. А чего стесняться, за спрос денег не берут.

— Ха-ха-ха, насмешил и порадовал ты меня, Денис! Марфа, вот люб мне этот иноземец! И за смелость, и за честность! Грабит своего князя легко и вежливо, словно так и надо.

— Так ведь правду говорит боярин, и ты в тот раз о том же рёк, что негоже справного воя к сохе ставить, что у него от мыслей про урожай меч тупится. Насыпь ему злата-серебра, а всё потребное он сам себе купит. Оставь его без награды, он пойдёт и всё возьмёт силой, таков у воинов закон: железо крепче золота.

— Ладно, придумаю я тебе награду. А скажи, Денис, почто не спрашиваешь, удалось ли сварить зелье волшебное? Не зря ли вы так поспешали через леса да поля?

— Сам скажешь, князь, в урочный час. Неча начальство подталкивать, целее буду.

— Разумен ты зело, в бороде ни одного седого волоса, а как столетний ворон разумен. Знай же, всё у нас вышло по задуманному. — Князь оставил шутки и заговорил о деле. — Теперь долг на тебе, и на мне долг перед Змеёй Трехголовой. Понимаешь ли?

— Да понятно, снова в пасть к дракону лезть. В тот раз случайно вышло, а сейчас своей волею пойду. Небось, дорогу показали, заблужусь коли, так не навсегда.

— Верно изрёк. Своею волею полезешь во славу мою и супруги. Она теперь волшебницей станет знатною. И первое тебе задание: сопроводить её в поле дикое на учение волшбе.

— Это да, тренировка для воина первейшее дело! — Влез Денис со своим мнением.

— Что есть тренировка, не ведаю, но догадываюсь. Не женское дело война да бой кровавый, но так вышло, что супруга моя станет боевой чародейкой. Ты в заморских землях многое повидал, поможешь ей всем, чем сразумеешь. Чтоб в следующем бою, случись такое, вороги опадали в мою землю золой да угольками, землицу ту удобряя. — Князь сказал это так, что прямо мурашки пошли по коже. Харизма правителя серьёзная штука.

— Будет сделано, княже. А на поиск Змея когда?

— Сначала княгиню погоняешь, как воя-новика, затем к родичу Марфы съездишь. За месяц управишься, а там и долг поедешь исполнять. Прадед супруги моей кудесник из искуснейших, мудрец такой, что поискать. Надеюсь, подскажет что-то такое, что поможет выжить при беседе со Змеем. А то и оберег даст от огня посильнее твоего бахтерца. Если существует такой, если найдёт. Жена моя ему родная кровь, не должен бросить без помощи.

Да уж, лучше бы про пятилетний план развития региона рассказали, подумал про себя Денис. Но куда деваться, он сам вслух распинался перед руководством, что ему служба княжеская милее организации полевых работ конкретно и развития сельского хозяйства в целом. Так что оставалось только дождаться знака окончания аудиенции и валить из зала, совершив куртуазный поклон. Денис так и не научился тутошним поясным поклонам. Не захотел учиться, пускай все видят, что он иноземец с придурью, и не пытаются его ставить под одну гребёнку с прочими. Ему было удобнее быть эдаким боярином по особым поручениям, а заодно послом его княжьего величества. Или как тут князей величают.

Журавль с письмом для прадедушки княгини улетел загодя, давая пресловутому Ремпаю, магу высшей категории подготовиться к прибытию посланца от княгини. За это время Денис успел погонять её в хвост и в гриву, не так, как принято гонять магов и уважаемых персон в этом мире, а как этот процесс понимал сам Денис. А понимал он немного, в его багаже тренерского опыта имелось совсем немного. Так, гонял молодняк в клубе, когда просили, подменяя штатного тренера.

И опыт этот говорил, что молодняк должен захекаться и начать думать там, где нет сил продавить силой. А еще, что всё, что можно делать на рефлексах, нужно делать именно что на рефлексах. Головной мозг реагирует на раздражитель гораздо медленнее спинного, так что вбей в бойца рефлекс, и он сам от удара отскочит или врага замочит быстрее, чем сообразит. Из Марфы он готовил именно такого бойца.

Требования задолбанца был ужасны, абсурдны и бессовестны. То н решил, что тренироваться (ненавистное заморское слово) княгиня будет целиком в мужском платье, причём без вышивок, бисера и прочих украсов. Мало того, вражина заставлял Марфу прыгать, падать, перебегать между деревьями, прятаться за кочки. Кричал на неё, велел, чтоб Марфа училась кидать огонь прямо лёжа на пузе или с колена. Князь, посмотревший разок на это безобразие, усмехнулся и сказал, что боярин всё делает правильно. Мол, Марфе и прочим надлежит в учении слушаться мужа учёного как его самого.

Да, прочие появились почти сразу. Задолбанец определил троих дружинников в телохранители к княгине, так и сказал — телохранители. Их задача прикрывать волшебницу в бою от стрел, копий и натиска прорвавшихся неприятелей. А Марфу учил, что прежде прочих врагов, она должна истребить тех, кто стремится к ней. По его словам, маг есть главная боевая единица отряда, так что, оберегая её, отряд сохраняет свою боевую мощь. Вроде всё верно говорил иноземец, а неприятно. Было неприятно отношение к ней как к какому-то настенному стреломёту, а не к княгине и родовитой боярыне, коей следует оказывать уважение и почёт. По его словам, женщина, нанёсшая удар, уже не женщина, а воин. И отношение у всех к ней как к воину без поблажек и почтения. Особенно в бою, особенно у супротивников.

А потом ирод велел построить потешную деревеньку из остатков досок и старых гнилых брёвен, где продолжил мученье. И снова князь пришёл смотреть, снова молча кивал головой, а потом сказал: «Всё верно, ежели дойдёт до такого, всяк должен знать свой урок».

Да уж, не такого учения ждала княгиня. Ей мнилось, что выйдет она на горушку, поведёт дланью, и разразится огнь, и склонятся вороги перед силой её. Пару раз она и в самом деле била огнём с горушки, но огнь, слетающий с её рук, не превращался в бушующее море, бил не по площадям, а точечно, хоть и жарко. А на второй раз её одели в полный доспех, поставили в чистом поле и закидали тупыми стрелами с разных сторон. Было очень неприятно, а задолбанец сказал, что именно так реагируют все воины на вражеского мага-боевика. Потому, нормальный огнемётчик приготовится к выстрелу, высунется из укрытия, шмальнёт огнём по цели и валит на другую позицию, пока цел. И что если у Марфы появится желание лезть в драку, одеваться она должна примерно как сейчас: в мужской прикид и штатный доспех, не выдающий в ней высокородную мадаму.

Половину слов княгиня в тот раз не поняла, но общий смысл улавливался очень хорошо: маг на поле боя доминирует только до той поры, пока у него в глазу не окажется чья-нибудь стрела. Хотелось, чтоб вредный и занудный учитель магического боя поскорее свалил, как он выражается. И чтоб воевода перестал улыбаться, слыша возмущенные жалобы на иноземного боярина. И чтоб муж не говорил, что его боярин зело мудр.