Задолбанец (СИ), стр. 43

Третьего бандита, погодите, их же двое всего⁈ Так вот, третьего разбойника, метнувшегося со двора через освободившийся проход, как-то буднично стоптал конём Микула. Стоптал, ловко спрыгнул с коня, словно молодой, а потом пристукнул по шапке неизвестно откуда взявшимся в руке кистенём на короткой ручке. «Мистер Микула, вы полны секретов!» — подумал Денис. Впрочем, слыхал он, что кистень у многих состоятельных и не очень обитателей сего времени такое же обычное подручное оружие ближнего боя, как пистолет у полицейского. Если оно не висит в кобуре на поясе, это не значит, что его нет в кобуре скрытого ношения.

— Эй, хозяева! — Денис прямо из седла постучал в дверь. — Открывайте, всё плохое кончилось!

— Не, не станут. Боятся, вдруг плохое кончилось, и начинается страшное. — Микула сидел на «своём» разбойнике и вязал ему локти.

— Им что, в окошко не видно, какие молодцы татей скрутили?

— Ничего им в окошко не видно. Да небось под лавками лежат, таятся. А слышно им, что кто-то орал да дрался. Может, те же ватажники промеж собой не поделили хабар.

— И где хабар? Что тут можно пограбить, на их дворе даже верёвочки не найти.

— Да кто знает, живут бобылями, ни с кем не знаются особо, чуднЫе они, тутошние жильцы.

— Микула, а как мы их потащим? Коней двое всего, а тел три. — Денис считал, что кто-то должен произвести суд, раз сам он не взялся судить и приговаривать этих людей.

— Как к тиуну повезем, говоришь? Давай одного в моё седло закинем, какой почище. А прочих за ноги и на веревке потянем. Дорога мокрая, хорошо скользить будут.

Обстоятельный слуга связал по рукам и ногам всех троих их же шнурками и верёвочками с одёжи, а потом достал и седельной сумки добрую пеньковую веревку. Попаданец посмотрел и подумал, что по законам жанра «вестерн», они бы прямо сейчас всех троих на этой веревке и повесили. Но игровая локация иная, надо вехти к князю, вернее к его управляющему-тиуну. А уже тот представит владетельному лорду объективку на задержанных и выслушает приговор.

Скорее всего, приговор будет вынесен заочно. Некогда князюшке выслушивать сбивчивые речи татей лесных, как они дошли до жизни такой. И так ясно — от работы сбежали в лес, а как стало голодно почли грабить народец, богами поставленный князю под длань, дабы заботился о людишках и окормлял их на верном пути.

Так и вернулись в крепость, в одном седле гоголем сидел задолбанец, во втором как куль свисал на обе стороны пойманный разбойник и не трепыхался. Еще два тела волоклись за лошадьми. Они были по пояс голые, верхняя часть одёжи и шапки свалились еще на подходе к воротам. Фу, позорище какое! Одно слово, тати, поделом им окаянным!

— Эй, Микула! Славно поохотились, смотрю! — Крикнул один дружинник от ворот.

— Живые хоть? — Со стены крикнул другой.

— Живые пока! Сыча грабили! — Пояснил Микула. Денис понимал, что старику важно повысить свой статус, недавно опустившийся почти до критической отметки.

— Чегой-то рано начали в этом годе! Никак зима будет холодная. — Добавил первый воин. Вроде простые люди, а опытные, всё примечающие, крепкие бытовым опытом и практической сметкой.

Глава 22

Посол куда подальше

А ночью после той успешной полицейской операции пришла Дана. Время было выбрано с иезуитской точностью: именно в этот день местный представитель мебельной компании собрал и представил заказчику новую двухспальную кровать по индивидуальному эскизу. То есть, собрал он её еще вчера, а сегодня пришёл, попинал с видом опытного тестировщика и выдал вердикт: клей схватился, теперь можно почивать на новом ложе.

На самом деле, все и так это чувствовали без его пинков по мебели. Вчера воняло так, что хоть не живи, а сегодня слегка попахивает. Костяной клей, он такой, чем больше вони, тем крепче потом держит. Та самая служанка, которая в принципе отвечает только за швейное производство по собственной инициативе вчера ходила с веником по опочивальне, замотав нос куском тряпки. Сразу как тесля, то бишь столяр, убрался со своим инструментом и образками деревяшек. Оказывается, вон чего, не только для боярина старалась, планы у неё были.

Самое смешное, что деревяшки у него на выходе отобрал старший слуга, мол за материалы плачено, нехрен сор и чужое добро выносить из дома. Стружки, щепочки хороши на растопку, а обрезки побольше — тем более в печь пойдут. И нечего смотреть, теслярь, как на крохобора, пускай дом богатый, он аж о двух печах, так что дров нужно много!

Ах да, Дана пришла ночью по классике, то есть с распущенными волосами и в одной рубахе на голое тело. Впрочем, она и днём обходилась без всяких чулок, трусов и прочих эротических аксессуаров. Если она думала, что это будет достаточным, то есть господин тут же овладеет ею, то обломилась. Осторожный задолбанец целое интервью устроил, пытаясь докопаться до мотивов несчастной женщины. А какой там мотив, просто человек решил поплотнее прислониться к богатому сильному удачливому боярину.

Хоть и с придурью человек, а всё одно душевный. Можно и потерпеть самодурство заморское, то руки мыть заставляет, то в горшок сходить не велит. Слугам не велит, то ладно, так и сам по нужде всегда только на улицу в нужник ходит. Интересно, что он будет делать, когда зима настанет. Один раз зад заморозит, небось раза хватит чтоб понять — ничего страшного нет, коли в доме ссаниной немного пахнет. Вонь не холод, от неё не помирают.

Когда Денис выяснил у самодеятельной одалиски всё, что хотел, то оказалось, что настроение ублажать хозяина у Даны пропало.

— Что сказала, меня ублажать смелость пропала? Так ты вон чего припёрлась!

— Что не так, господин? Хотела тебя порадовать естеством своим. Чай, ты муж справный, в ласке женской нуждаешься. Ведь нуждаешься?

— Хм, я-то нуждаюсь. А ты?

— Что я?

— Спрашиваю, ты сама в мужской ласке испытываешь потребность? А то коли тебе скоромного не хочется, то иди. Ишь ты, гуманитарная помощь подвалила! — Упрекнул боярин в непонятном.

Короче, чуть не выгнал деспот и тиран молодую вдову со своего просторного ложа, точно брезговал, ирод. А потом боярин склонил её к окончательному непотребству: заставил признаваться, что ей самой хочется мужской ласки. Стыдно было, просто не передать! Но женщина понимала, что обратного пути нет. Как её мать говорила раньше, коли заголила девка икры перед парнем, так всё — показывай теперь весь зад до лопаток.

Мать говорила это не в прямом смысле, а как народную мудрость, но этой ночью Дана исполнила совет буквально. Кто ж знал, что иноземный боярин таким охальником окажется. Вместо того, чтоб задрать подол, он вовсе с неё исподнюю рубаху стащил. А потом сам разоблачился, как в бане. И в таком непотребном виде…

Стой, читатель! Договорились же, без подробностей.Интим дело такое, непубличное. Сладилось у Дениса с Даной, и точка на том. Обычно в художественной литературе идёт пассаж на тему того, что утром домочадцы обо всём догадались по довольным (как вариант, одухотворённым) лицам новооскоромившихся. Но то может быть в замке или графском особняке немеренных размеров, где заблудиться можно. Здесь Микула с Бежаной всё поняли еще ночью, акустика в доме не премиальная, но уханье из соседней комнаты не услыхал бы только глухой. Хоть труха с потолка не сыпалась, и то ладно.

Обеспеченный теперь и в плане простых мужских желаний аристократ на конную прогулку выехал несколько позже обычного. Проезжая через ворота, он услыхал за своей спиной неожиданный разговор:

— Гляди, боярин-то опять с объездом отправился!

— Да уж, справно у князя служба налажена. Говорят, он своим ближникам урок установил: по пять татей в день привозить в пытошную. А кто не справит, того самого порют.

— А так с ними и надо!

— С татями?

— Да и с дружинниками тоже. Нешто мы их зазря кормим?

Денис даже хотел обернуться и посмотреть, кто это его кормит. А потом подумал, что на дураков внимание обращать только аппетит себе портить. И никого потчевать плёткой не стал. Он и коня-то ею ни разу не охаживал, побаивался. Это как турбину включать в городском потоке — здорово, но можно в ДТП влететь запросто. С одной стороны, он сейчас вроде как силовик, так что можно и нарушить. А с другой — транспорт личный, шея тоже не казённая. Поломается почём зря, никому не будет нужен.