Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 23

— Я выделю ракетчиков, — сказал Степанов. — Они подсветят цели. Ты будешь координировать по радио.

— Тогда начинаем подготовку, — сказал Максим.

В последующие часы Максим провёл инструктаж с экипажами и расчётами. Два Т-34–85 стояли под маскировочными сетями. Рядом стояли два грузовика с «Катюшами», готовыми к бою. Максим объяснил задачу:

— Ночью выходим к Ляхде. Сначала «Катюши» наносят удар по скоплению пехоты и техники. Ракетчики подсветят цель. Затем танки идут вперёд, прикрывая пехоту. Связь по радио. Вопросы?

— А если финны откроют ответный огонь? — спросил командир «Катюш», молодой лейтенант.

— Мы будем менять позиции после каждого залпа, — ответил Максим. — Ваша задача это нанести удар и отойти. Танки прикроют отход.

Экипажи разошлись готовиться. Максим проверил радиосвязь, убедился, что каждый знает свои действия.

К вечеру колонна выдвинулась к исходному рубежу. Дорога была скользкой, заснеженной, но техника шла уверенно. Максим находился в штабной машине, Козырев в головной. Через час они заняли позиции в полутора километрах от посёлка. Лес был тёмным, безмолвным.

Ночь была безлунной. Ветер усилился, гнал по снегу позёмку. Максим стоял у машины, вглядываясь в темноту. Оттуда, из леса, доносилось лишь редкое потрескивание веток, но финны не выдавали своего присутствия.

— Ракетчики готовы? — спросил он по радио.

— Готовы, — ответил Козырев.

— «Катюши»?

— На позициях.

— Начинаем.

Максим отдал приказ. В небо взметнулись осветительные ракеты. Лес озарился ярким светом, и на мгновение стали видны очертания финских палаток, обозов и фигур солдат.

— Огонь! — скомандовал Максим.

Земля содрогнулась от залпа «Катюш». В небо ушли огненные хвосты, через несколько секунд послышались разрывы. Снаряды ложились точно, накрывая скопление. Финны были застигнуты врасплох, они бросились к укрытиям, но было поздно, второй залп уже накрывал их.

— Есть! — крикнул лейтенант.

— Смена позиции! — приказал Максим.

Грузовики с «Катюшами» отъехали на новый рубеж. Третий залп, затем четвёртый. Финские позиции были окутаны дымом и пламенем.

— Танки, вперёд! — скомандовал Максим.

Т-34–85, включив фары с маскировочными щелями, двинулись вперёд. Они шли по лесу, обходя воронки, поддерживая пехоту. Их броня держала удары. Финские противотанковые орудия, если они уцелели, не могли причинить им вреда.

Бой длился около получаса. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тучи, финские позиции были полностью подавлены.

Генерал Степанов подошёл к Максиму.

— Егоров, это была великолепная операция. Вы сделали это.

— Техника не подвела, — ответил Максим. — И связь работала без помех.

Вернувшись в штаб, Максим записал свои наблюдения. Он отметил, что «Катюши» эффективны даже в ночных условиях, что связь работала чётко, но танкам нужна была дополнительная подсветка для движения по пересечённой местности.

Вечером он и Степанов обсудили результаты. Генерал предложил продолжить ночные рейды, чтобы истощить финские резервы. Максим согласился.

— Мы остаёмся, — сказал он Козыреву. — До конца декабря. Нужно собрать как можно больше данных.

— Хорошо, — ответил Козырев. — Я доложу в Москву.

Максим сел писать письмо Кошкину: «Техника работает. Связь отличная. „Катюши“ эффективны даже ночью. Танки показали надёжность в условиях леса. Рекомендую усилить фары и добавить маскировочные устройства. Ждите подробный отчёт».

Он запечатал конверт, лёг спать. Завтра предстоял новый день испытаний.

Стояло холодное утро 15 декабря. Максим сидел в штабном блиндаже, перебирал записи, сделанные за последние дни. Фронт жил своей жизнью: редкие перестрелки, патрули, работа разведки. Финны, оправившись от ночного удара, затаились, но чувствовалось, что они готовят новый удар. Генерал Степанов ожидал контратаки со дня на день.

В блиндаже было тихо. Только где-то в углу гудела полевая радиостанция, да на столе мерцала керосиновая лампа. Максим делал пометки в блокноте, когда в дверь постучали. Вошёл связист с наушниками на голове.

— Товарищ Егоров, — сказал он. — Вас вызывает Красноярск, товарищ Кошкин. Связь хорошая.

Максим быстро поднялся, взял трубку. Голос Кошкина был взволнованным:

— Егоров, это Кошкин. У меня новости. Прототип САУ готов. Мы провели наземные испытания. Всё работает, гусеницы держат, двигатель тянет. Горлицкий и его команда ночами не спали, но сделали. Машина полностью готова к полевым испытаниям.

Максим почувствовал, как сердце забилось быстрее. САУ. Самоходная артиллерийская установка, которую они задумали ещё в Красноярске, наконец-то была готова.

— Она в Красноярске? — спросил Максим.

— Да. Стоит в шестом цехе. Полностью укомплектована, заправлена, экипаж готов.

— Немедленно отправляйте её в Ленинград. Железной дорогой. Составьте отдельный эшелон, чтобы не задерживали на станциях. Я здесь встречу и проверю в бою. Это лучший полигон для испытаний.

— Понял, — ответил Кошкин. — Отправляем сегодня. Сами Горлицкий и его ведущие инженеры будут с машиной. Эшелон пойдёт до Ленинграда, я дал распоряжение, чтобы его не трогали. Прибудет через пять-шесть дней.

— Хорошо. Дай мне знать, когда они будут на подходе. Жду.

Максим положил трубку. В груди разливалось тепло: теперь у них есть не только танк и «Катюши», но и самоходная артиллерия. Он уже мысленно видел, как СУ-122 идёт в атаку, как её гаубица крушит вражеские укрепления, сметает пулемётные гнёзда, прокладывает путь пехоте.

Козырев, вошедший в блиндаж, заметил его довольное лицо.

— Случилось что-то хорошее? — спросил он.

— САУ готова, — ответил Максим. — Её уже везут сюда. Через несколько дней мы сможем испытать её в бою.

— Это та самая самоходка на шасси Т-34?

— Да. Сто двадцать два миллиметра. Будет ломать любые укрепления.

Козырев одобрительно покачал головой.

— Дел у тебя, Егоров, — заметил он. — Но дело хорошее.

В последующие дни Максим почти не выходил из штаба. Он ждал вестей о прибытии эшелона. На фронте было относительно спокойно. Финны не проявляли активности, готовя силы к новому удару. Генерал Степанов несколько раз спрашивал, когда можно будет использовать новую технику, и Максим отвечал: «Скоро».

Двадцать первого декабря Максима разбудил телефонный звонок.

— Товарищ Егоров, — услышал он голос дежурного связиста. — Сообщение из Ленинграда. Эшелон с вашим грузом прибыл. Разгружают на товарной станции. Вас ждут.

Максим быстро оделся, разбудил Козырева и они немедленно выехали в Ленинград. Дорога заняла несколько часов. Город встретил их морозным утром. На товарной станции, у запасных путей, стоял эшелон с платформами, укрытыми брезентом.

Из вагона вышел Горлицкий. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Егоров, — сказал он, пожимая руку. — Приехали. САУ готова к работе.

— Показывай.

Горлицкий отдал приказ, и рабочие сняли брезент. Перед Максимом предстала махина: самоходная артиллерийская установка на шасси Т-34, с неподвижной бронированной рубкой, в которой была установлена длинноствольная 122-миллиметровая гаубица. Машина выглядела внушительно, даже сурово. Её броня была толще, чем у Т-34, а орудие смотрело вперёд.

— Это она, — сказал Горлицкий. — Вес почти тридцать тонн, экипаж пять человек. Гаубица М-30, боекомплект сорок снарядов. Мы сделали всё, что могли, за это время.

Максим обошёл машину, осмотрел ходовую, проверил сварные швы, заглянул в рубку.

— Как ведёт себя на ходу? — спросил он.

— Отлично, — ответил Горлицкий. — Мы провели пятьдесят километров по полигону. Гусеницы держат, двигатель не перегревается. Только вентиляция в рубке слабовата при стрельбе будет очень душно.

— Исправим, — сказал Максим. — Сейчас главное это проверить ее в бою.

Экипаж САУ состоял из пяти человек. Горлицкий представил командира: старшину Смирнова, опытного танкиста, прошедшего Халхин-Гол. Его помощник, наводчик Егоров (однофамилец Максима), заряжающий и двое механиков-водителей.