Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 21

— Егоров? — спросил он, протягивая руку.

— Так точно, товарищ генерал, — ответил Максим, пожимая её.

— Козырев меня уже предупредил. Говорят, вы привезли новую технику.

— Да. Танки, реактивные миномёты, противотанковые ружья. Всё, что мы успели сделать.

Генерал усмехнулся, но в глазах его не было веселья.

— Хорошо. Может, вы поможете нам. — Он повернулся, подошёл к карте, висевшей на стене. — Вот. Линия Маннергейма. Мы уже неделю пытаемся её прорвать. Пока безрезультатно.

Он показал на карту, где были отмечены финские укрепления.

— Здесь, на участке Суммакюля, главная полоса обороны. Бетонные доты, противотанковые надолбы, минные поля. Артиллерия не берёт. Танки горят, пехота ложится. — Он помолчал, потом добавил: — Потери огромные. Мы уже потеряли больше трёх тысяч человек только на этом участке. А финны сидят в своих дотах и поливают нас огнём.

Максим слушал, смотрел на карту. Он знал, что в той истории прорыв линии Маннергейма произойдёт только в феврале 1940 года, ценой огромных потерь: убитыми, ранеными и пропавшими без вести советские войска потеряли почти триста тысяч человек. Сейчас был декабрь 1939-го. Впереди было ещё два месяца тяжёлых боёв.

— У вас есть связь с передовыми частями? — спросил Максим.

— Есть. Проводная. Но рвётся постоянно.

— У меня есть кое-что получше, — сказал Максим. — И танки с новой связью. И «Катюши». Мы можем попробовать прорвать оборону на вашем участке.

Генерал посмотрел на него с сомнением.

— А это не опасно? Ваша техника может попасть к врагу.

— Для этого у нас есть охрана, — вмешался Козырев. — Мы не дадим технику в руки врага.

Степанов подошёл к столу, закурил папиросу, пустил дым в потолок.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра утром я выделю вам участок. Попробуйте. Если не получится, то убирайтесь и не мешайте.

— Получится, — твёрдо сказал Максим.

На следующее утро, восьмого декабря, они выехали на передовую. Танки шли своим ходом, «Катюши» на грузовиках, ружья везли в специальных ящиках. Максим сидел в головном танке, рядом с командиром экипажа, молодым лейтенантом, который уже успел повоевать.

— Слышали про вашу технику, товарищ Егоров, — сказал он. — Говорят, она может финнов удивить.

— Может, — ответил Максим. — Удивим.

Они подъехали к переднему краю. Максим выбрался из люка и осмотрелся. Впереди, на расстоянии примерно нескольких километров, виднелись финские укрепления. Бетонные доты, похожие на серые зубы, торчали из-за снега. Между ними были ряды колючей проволоки, противотанковые надолбы, минные поля.

— Вот она, — сказал Козырев, подходя. — Неприступная линия.

— Ничего неприступного нет, — ответил Максим. — Главное — подойти с умом.

Он приказал развернуть «Катюши». Две пусковые установки заняли позиции за укрытиями. Расчёты подготовили снаряды, зарядили направляющие.

— Цель — доты в центре, — сказал Максим по радио. — Залп!

Раздался грохот. Земля содрогнулась, и в небо ушли огненные хвосты. Максим видел, как снаряды летят к финским позициям, как взрываются, поднимая в воздух снег, камни, куски бетона. Доты окутались дымом.

— Есть! — крикнул лейтенант.

— Второй залп, — скомандовал Максим.

Снова грохот, снова пламя. Финские позиции были накрыты плотным огнём.

— Третий залп, по противотанковым надолбам — скомандовал Максим.

— Четвертый залп, по противотанковым надолбам — скомандовал Максим.

— Пятый залп, по дотам — скомандовал Максим.

Сравняв все с землей, Максим громко крикнул:

— Танки, вперёд!

Два Т-34–85 рванули с места. Они шли по снегу, поднимая за собой тучи снежной пыли. Максим видел, как они приближаются к линии обороны, как обходят минные поля, как ведут огонь по дотам.

Один из дотов замолчал. Второй продолжал стрелять, но его огонь был неточным.

— Пехота, в атаку! — крикнул генерал Степанов, наблюдавший за боем из окопа.

Красноармейцы поднялись из траншей, побежали вперёд. Танки поддерживали их огнём. «Катюши» продолжали накрывать финские позиции.

Максим стоял в стороне и смотрел. Он видел, как его техника работает, как она ломает оборону, которую считали неприступной. Т-34–85 шёл уверенно, его броня держала удары. Связь работала без помех. «Катюши» наносили точные удары.

Бой длился около часа. Финские укрепления были подавлены. Пехота ворвалась в траншеи, завязалась рукопашная. Но основная работа была сделана.

Технику отогнали обратно на безопасное расстояние, на случай контрудара финнов.

Генерал Степанов подошёл к Максиму. В глазах его было удивление.

— Это сработало, — сказал он. — Ваша техника сработала. Вы сделали то, что мы не могли сделать до этого.

— Мы ещё не прорвали линию, — ответил Максим. — Но мы показали, что это возможно.

Они вернулись в штаб. Максим чувствовал усталость, но и удовлетворение. Его техника работала. Она была готова к большой войне.

Вечером он сидел у костра, смотрел на огонь. Думал о Наталье, о детях, о том, что скоро вернётся домой. Но сейчас он был здесь, на войне. И делал своё дело.

Завтра предстоял новый бой.

Утро девятого декабря выдалось морозным, но ясным. Максим проснулся в блиндаже, который ему выделили в штабе, оттого что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и над ним стоял Козырев, уже одетый, с кружкой дымящегося чая.

— Вставай, Егоров. Генерал Степанов ждёт. У него есть идея для сегодняшнего дня.

— Какая? — спросил Максим, садясь на лавку.

— Хочет попробовать твои противотанковые ружья в деле против финских дотов. Говорит, если они пробьют броню, то и бетон не устоит.

— Он прав, — ответил Максим, принимая кружку. — Ружья Рукавишникова созданы для пробивания брони, но против бетона они тоже эффективны, если бить в амбразуры.

Он быстро оделся, умылся снегом, и они пошли в штабной блиндаж. Степанов стоял у карты, разглаживая её ладонью. Увидев Максима, он кивнул.

— Егоров, я подумал. Твои ружья это хорошо, но у меня есть небольшая цель в полукилометре от передовой. Там финский дот с пулемётом, который мешает нашему продвижению. Мы его уже неделю не можем подавить. Артиллерия бьёт мимо, танки не могут подойти из-за мин. Может, твои ружья помогут?

— Попробуем, — ответил Максим. — Дайте мне позицию для стрельбы и прикрытие.

Степанов повернулся к своему адъютанту.

— Организуй. Два расчёта ПТР, взвод прикрытия. И чтобы без шума, финны не должны знать, что у нас новое оружие.

Через час Максим уже стоял на передовой, рядом с двумя расчётами противотанковых ружей. Молодые бойцы, недавно прошедшие обучение, смотрели на него с волнением.

— Ваша задача, — сказал Максим, — подавить пулемёт в том доте. Бейте по амбразуре. Стреляйте с дистанции триста метров. У вас по пять патронов на ружьё. Не торопитесь, прицеливайтесь тщательно.

Первый расчёт занял позицию за снежным бруствером. Второй чуть правее. Максим лёг рядом, взял бинокль.

— Огонь!

Первый выстрел. Пуля ударила в бетон рядом с амбразурой. Второй чуть выше. Третий выстрел попал точно в щель, и пулемёт замолчал.

— Есть! — крикнул Максим.

— Второй расчёт, огонь!

Ещё несколько выстрелов. Дот затих окончательно. Пехота, наблюдавшая за этим, пришла в движение.

— Молодцы! — сказал Максим, поднимаясь. — Отличная работа.

Он повернулся к Козыреву.

— Передайте Степанову: ружья работают. Можно расширять применение.

— Сделаю, — ответил Козырев.

Вернувшись в штаб, Максим застал Степанова за изучением трофейных карт.

— Егоров, — сказал он, — у меня есть ещё одна идея. Твои «Катюши» хорошо показали себя вчера. Но я хочу проверить их в ночных условиях. Финны часто контратакуют ночью. Если мы сможем накрывать их огнём в темноте, это будет большим преимуществом.

— Ночью сложнее, — ответил Максим. — Нужна корректировка. Но попробовать можно.

Они обсудили план. Решили провести ночной залп «Катюш» по скоплению финских войск, зафиксированному разведкой. Максим лично проверил подготовку расчётов, убедился, что снаряды готовы, что связь работает.