Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 18

Прототип У-35, как назвали новую машину, был готов к 30 ноября 1942 года. Он выполнил 50-километровый пробег и сделал 20 выстрелов. Но сразу же вскрылись недостатки: ненадёжные крепления, плохая вентиляция, углы наведения не соответствовали требованиям. Часть недостатков устранили сразу, а именно: установили вентилятор от Т-34, увеличили сектор обстрела. Другие требовали более серьёзных мер.

Государственные испытания проходили с 5 по 19 декабря 1942 года. СУ-122 имела преимущества в бронировании, проходимости и меньшую высоту, но уступала конкуренту в скорострельности. Однако трофейная база конкурента ограничивала возможный объём выпуска. Поэтому комиссия выбрала для серийного производства именно У-35, приняв её на вооружение под индексом СУ-122.

При этом был составлен список из 48 необходимых доработок. Но даже с ними машину приняли. За проявленные при разработке и освоении серийного производства СУ-122 Л. И. Горлицкий и Н. В. Курин были удостоены орденов Красной Звезды и Сталинской премии II степени.

Всего было построено 636 машин. Они появились на фронте в начале февраля 1943 года и успешно приняли участие в боях на Волховском фронте. СУ-122 применялись в наступательных кампаниях второй половины 1943 года и активно использовались до конца войны.

Максим отодвинул лист бумаги. Он знал, что в его реальности всё может быть иначе. Если начать работу сейчас, в ноябре 1939 года, СУ-122 может быть готова к лету 1941-го. Это даст Красной армии мощное оружие поддержки, которое немцы не ожидают. И если её сделать ещё лучше, чем в той истории, если устранить недостатки заранее, если продумать всё до мелочей…

Он решительно встал, взял папку с чертежами и направился к Козыреву. Майор, как всегда, сидел за столом, перебирал бумаги. Увидев Максима, поднял голову.

— Егоров, — сказал он, — опять новая идея?

— Опять, — ответил Максим, садясь напротив. — Нам нужна самоходная артиллерийская установка. Тяжёлая, на шасси Т-34, с 122-миллиметровой гаубицей.

Козырев отложил папку.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пехоте нужна огневая поддержка. Танки не всегда могут подавить укрепления. А гаубица на гусеничном ходу это идеальное оружие для прорыва.

— И где мы её возьмём?

— Мы её создадим. Нам нужна особая конструкторская группа. Я знаю, кто этим может заняться. В Уральском заводе тяжёлого машиностроения есть люди. Их нужно срочно вызвать сюда.

— Кого именно?

Максим достал блокнот, начал перечислять:

— Горлицкий Лев Израилевич это руководитель группы. Курин Николай Васильевич это ведущий конструктор. Ксюнин Г. Ф., Неклюдов А. Д., Ильин К. Н., Сазанов И. С., Эммануилов И. И. Это команда, которая способна создать такую машину.

— Горлицкий? — переспросил Козырев. — Я слышал о нём. Он сейчас на Урале.

— Да. И он нам нужен.

Козырев задумался.

— А что мы будем ставить на шасси? Какую пушку?

— 122-миллиметровую гаубицу М-30, — ответил Максим. — Она уже есть, серийная. Её нужно только адаптировать для установки в бронированную рубку.

— А шасси?

— Т-34. Мы уже делаем их. Берём стандартное шасси, убираем башню, ставим бронированную рубку с гаубицей. Всё просто.

— Просто, — усмехнулся Козырев. — Ты так легко это говоришь, как будто это конструктор.

— Это почти конструктор, — ответил Максим. — Если есть хорошая команда, мы сделаем это за месяц.

— За месяц?

— Да. Или даже быстрее, если поторопимся.

Козырев вздохнул, взял телефонную трубку.

— Хорошо, Егоров. Я вызову твоих конструкторов. Но если они не справятся, отвечать будешь ты.

— Я готов отвечать, — твёрдо сказал Максим. — Потому что я знаю, что они точно справятся.

Козырев набрал номер, заговорил с кем-то из Москвы. Максим сидел, слушал, ждал. Через десять минут майор положил трубку.

— Всё решено, — сказал он. — Горлицкого и его группу вызовут в Красноярск. Они будут здесь.

Максим кивнул.

— Хорошо. А пока они едут, мы подготовим цех и чертежи. Когда прибудут, сразу начнут работать.

— Ты уверен, что это нужно? — спросил Козырев. — У нас уже столько проектов…

— Уверен, — ответил Максим. — Эта машина спасёт тысячи жизней. Она будет ломать оборону там, где танки бессильны. И она будет готова к войне.

Козырев закурил, выпустил дым в потолок.

— Ладно, Егоров. Делай. Я тебе верю.

Максим вышел из кабинета. За окном всё так же падал снег. Он смотрел на белые хлопья и думал о том, что скоро в Красноярск прибудет команда, которая создаст оружие, способное переломить ход любой битвы. Он знал, что они справятся. Потому что он уже видел эту машину в той, другой войне. И знал, что она работает.

Вечером он вернулся домой. Наталья накрыла ужин, дети уже спали.

— Ты сегодня поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил Максим. — Новый проект.

— Опять?

— Самоходная гаубица. Тяжёлая, на шасси Т-34. Мы будем делать её к лету.

— Ты уверен, что успеете?

— Должны, — сказал Максим. — Иначе будет поздно.

Он сел за стол, поел, выпил чай. За окном темнело, заводские трубы дымили.

Глава 11

Первый эскиз и слезы

Двадцать первое ноября тысяча девятьсот тридцать девятого года выдалось на удивление тёплым для сибирской осени. Максим сидел в кабинете, просматривал последние сводки из цехов, когда в дверь постучали. Вошёл Козырев, и лицо его было необычно оживлённым.

— Егоров, — сказал он, — Горлицкий приехал. Сегодня утром, на два дня раньше срока. Он уже на заводе.

Максим встал из-за стола.

— Как раньше? Он же должен был быть через два дня!

— Телеграмма, — усмехнулся Козырев. — Не успели отправить. Он выехал из Свердловска сразу после того, как мы договорились. Сказал, что не терпится начать.

— Где он сейчас?

— В первом цехе, смотрит на Т-34. Я сказал ему, что подойдёшь.

Максим быстро вышел из кабинета. Сердце билось чаще обычного, Горлицкий был тем человеком, который мог создать машину, способную переломить ход войны. Он направился в первый цех, и, войдя, сразу увидел группу людей, стоящих у стапеля. В центре был невысокий плотный мужчина лет сорока, с внимательными, живыми глазами и цепкими, рабочими руками. Рядом с ним стояли ещё несколько человек, видимо, его команда.

— Лев Израилевич? — спросил Максим, подходя.

— Да, — ответил тот, поворачиваясь. — А вы — Егоров?

— Он самый. Добро пожаловать в Красноярск.

— Спасибо, — Горлицкий пожал руку, и рукопожатие было крепким, уверенным. — Наслышан о вас. Говорят, вы делаете невозможное.

— Мы стараемся, — ответил Максим. — Познакомьте меня со своей командой.

Горлицкий кивнул и начал представлять:

— Это Курин Николай Васильевич, ведущий конструктор. Ксюнин Григорий Фёдорович, специалист по ходовой части. Неклюдов Алексей Дмитриевич он по орудийной установке. Ильин Константин Николаевич он по бронированию. Сазанов Иван Сергеевич он по трансмиссии. Эммануилов Иван Иванович он по электрооборудованию.

Максим пожал руку каждому. Все они выглядели серьёзными, сосредоточенными, готовыми к работе.

— Очень рад, — сказал он. — Вы нам очень нужны. Я видел ваши проекты. Знаю, что вы можете сделать больше, чем просто копировать чужие образцы.

— Спасибо, — ответил Горлицкий. — А что именно вы хотите создать?

— Самоходную артиллерийскую установку, — ответил Максим. — На шасси Т-34, с гаубицей М-30 калибра 122 мм. Для поддержки пехоты и подавления укреплений.

Горлицкий переглянулся с коллегами.

— Мы думали об этом, — сказал он. — На Урале мы уже набросали некоторые идеи. Но не было возможности реализовать.

— Теперь она есть, — ответил Максим. — У вас будет цех, станки, люди. Всё, что нужно.

— Когда можно начать? — спросил Горлицкий.

— Завтра. Сегодня я покажу вам цех, где вы будете работать. И вы сможете разместиться.

Максим провёл их в шестой цех, тот, что был выделен под самоходные артиллерийские установки. Помещение было просторным, с хорошим освещением, уже подготовленным для работы. В углу стояли чертёжные столы, инструменты, несколько станков.