Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 1

Инженер из будущего. Книга третья.

Глава 1

Кремлевский разговор

Третье сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года выдалось хмурым, с низкими тучами и мелким моросящим дождём. Москва встретила Максима серостью и суетой. Он прилетел самолётом, впервые за долгое время, по спецвызову Козырева, который вручил ему билет прямо в Красноярске, на заводе, сказав только: «Берия ждёт. Срочно. Не вздумай отказываться». Максим не отказался, отказываться от приглашения наркома внутренних дел было себе дороже.

Самолёт был военным, старым, тряским. Летели долго, с пересадкой в Новосибирске. Максим сидел у иллюминатора, смотрел на бескрайние поля и леса, уходящие вниз. Вспоминал, как несколько лет назад он ехал на танке в Москву, гордый, уверенный, не знающий, что его ждёт. Теперь он возвращался сюда снова, но уже другим человеком. Прошедшим лагеря, потери, предательство. И победившим.

Думал о том, что в Европе уже третий день идёт война. Польша истекает кровью, немецкие танки неудержимо катятся на восток. Англия и Франция формально объявили войну Германии, но на Западном фронте пока тихо. Французские солдаты играют в футбол, а немецкие инженеры достраивают укрепления. «Странная война», — вспомнил Максим название, которое дадут этому периоду историки. Всё шло по той истории, которую он знал. Всё, кроме одного: у него теперь был танк, полигон, цеха и, главное, доверие власти. И он был намерен использовать это доверие на полную катушку.

Прилетев в Москву вместе с Козыревым майор отправился переодеться в парадную форму.

— Егоров, — сказал он, выйдя из кабинета при военном аэропорту, — времени мало. Берия ждёт. Поехали. По дороге расскажешь, как у нас там дела.

Машина с затемнёнными стёклами быстро домчала нас до Кремля. По пути Максим коротко доложил обстановку: завод работает, новые станки прибыли, люди обучены, первый образец Т-34–85 готов, испытания прошли успешно. Козырев слушал, кивал, иногда переспрашивал детали, хотя и так это прекрасно все знал, так как все время не отходил от Максима, но нужно проговорить речь для Берии.

— А связь? — спросил он. — Та система, что Соколов разработал?

— Работает, — ответил Максим. — Но нужна доработка. И массовое производство. Без неё танки останутся глухими. А в бою это смертельно.

— Доложу Берии, — сказал Козырев. — Сам знаешь, радиозаводы в Москве еле дышат. Но может, выделят.

Вокруг были одни молчаливые охранники, строгие коридоры. Максим шёл за Козыревым, стараясь не оглядываться по сторонам, но внутренне холодел, он вспоминал Ежова, свои допросы, камеру, запах страха, смерти. Теперь всё было иначе. Он шёл не как обвиняемый, а как приглашённый эксперт. Но осадок оставался.

В кабинете Берии было душно, пахло махоркой. Нарком сидел за столом, изучал какие-то бумаги, поднял голову, когда они вошли.

— Садитесь, Егоров, — сказал он своим характерным, слегка растягивающим гласные голосом. — Докладывайте. Только без воды. Цифры, факты, сроки.

Максим начал рассказ. О танке, об испытаниях, о полигоне, о готовности завода к серийному выпуску. Говорил сжато, без лишних эмоций, оперируя цифрами и фактами. Берия слушал, не перебивая, изредка делал пометки в блокноте. Козырев стоял чуть поодаль, тоже слушал, но иногда поглядывал на дверь, видимо, ждал кого-то ещё.

— Неплохо, — сказал Берия, когда Максим закончил. — Но этого мало. Война в Европе. Гитлер не остановится. Вы это понимаете?

— Понимаю, я когда в первый раз был здесь, сам предупреждал об этом, но мне кажется мне не особо поверили— ответил Максим. — Потому и торопил.

— Торопили, — усмехнулся Берия. — Успели?

— Успели. Танк готов. Полигон работает. Люди обучены. Осталось запустить серию.

— И сколько машин сможете дать до конца года? — спросил Берия, закуривая папиросу.

— Сто пятьдесят, если будут материалы и станки, — ответил Максим. — А в следующем году не меньше пятисот.

Берия хмыкнул, пустил дым в потолок. Хотел что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Сталин. Вождь был в простом кителе, без наград, брюки заправлены в сапоги. Он курил трубку и смотрел на присутствующих с непроницаемым лицом. Все встали.

— Сидите, сидите, — сказал Сталин, проходя к креслу и садясь. — Я услышал, что у вас тут интересный разговор. Решил послушать. Продолжайте, товарищ Егоров. Не стесняйтесь.

Берия подвинул ему папку с отчётом. Сталин полистал, задержал взгляд на цифрах, потом поднял глаза на Максима.

— Егоров, — сказал он, — вы уже однажды удивили меня. Танк ваш воюет на Халхин-Голе. Я слышал, Жуков в восторге. Говорит, что без вашей машины не было бы такой победы. А теперь вы говорите, что сделали новый?

— Усовершенствованный, товарищ Сталин, — ответил Максим. — Т-34–85. Пушка восемьдесят пять, броня усилена, двигатель форсирован. Плюс новые системы связи и сигнализации. И ходовая часть переработана.

— Восемьдесят пять? — переспросил Сталин. — А семьдесят шесть уже не годится?

— Годится, — ответил Максим. — Но война показала: нужен запас. Немцы делают тяжёлые танки. На Халхин-Голе мы воевали с японцами, у них техника слабее. С немцами будет сложнее. Мы должны быть готовы пробивать любую броню.

— Откуда вы знаете, что немцы делают? — прищурился Сталин.

— Разведка, — нашёлся Максим. — И открытые источники. Гудериан пишет книги. Там всё изложено.

Сталин усмехнулся, выпустил клуб дыма.

— Вы, Егоров, всё читаете. Хорошо. Допустим. А что с производством? Где будете делать эти танки?

— На Красмаше, — ответил Максим. — Там есть место, люди, станки. Но нужно расширять. Все девять цехов завода, если мы их получим, можно распределить под разные задачи.

— Девять цехов, — задумчиво произнёс Сталин. — Это много. Вы потянете?

— С хорошими помощниками потяну, — твёрдо сказал Максим. — У меня есть Кошкин, Воронцов, Кузьмин, Соколов. И Козырев, который решает любые проблемы.

Сталин посмотрел на Козырева, тот кивнул.

— Хорошо, — сказал вождь. — Берия, я распорядился передать Егорову все цеха Красмаша. Всё, что есть. Пусть строит. И не только танки. Нам нужны самолёты, пушки, снаряды. Война близко. Но, как я понял, Егоров не авиатор.

— Не авиатор, — согласился Максим. — Но я могу наладить производство моторов, радиостанций, реактивных миномётов. А авиацию пусть делают в других местах. Моя стихия это земля.

Сталин кивнул.

— Тогда так. Красмаш становится вашим. Берия оформит приказ. Козырев будет помогать. А вы, Егоров, докладывайте лично мне раз в месяц. О ходе работ, о проблемах, о нуждах. Понятно?

— Так точно, товарищ Сталин.

— И вот ещё что, — добавил Сталин, затягиваясь трубкой. — Я наслышан о вашем полигоне. Говорят, хорошее место. Трасса, стрельбище, вышки. А не хотите сделать при нём училище? Для танкистов. Чтобы они учились не на ходу, а заранее, пока ещё есть время.

Максим удивился. Он сам об этом думал, но не ожидал, что Сталин предложит первым.

— Я уже рассматривал такой вариант, товарищ Сталин, — ответил он. — При полигоне есть свободное место. Можно построить казармы, классы, мастерские. Пригласить инструкторов из военных училищ. И готовить экипажи прямо на месте, на той технике, на которой им воевать.

— Сколько времени займёт? — спросил Сталин.

— До конца года управимся, если помогут с материалами и людьми.

— Помогут, — Сталин посмотрел на Берию. — Лаврентий Павлович, проследите.

— Слушаюсь, — ответил Берия, хотя в его голосе слышалось лёгкое недовольство, видимо, он не любил, когда ему указывали, даже если это был Сталин, но это был не Ежов, он не станет тихо мстить.

— А теперь о цехах, — продолжил Сталин, возвращаясь к карте на столе. — Вы говорили о девяти. Как их распределите?

Максим взял карандаш, набросал схему.

— Вот, смотрите, товарищ Сталин. Первый и второй цеха они полностью под Т-34–85. Там будут сборочные линии, стапели, склады комплектующих. Третий цех под Т-34–57. Это истребители танков, пушка пятьдесят семь миллиметров, длинноствольная, высокая бронепробиваемость. Сделаем около сотни таких машин для особых случаев.