Диктатор 2 (СИ), стр. 17

— Действия настоящего преступника, уже совершавшего преступления, подпадают в определенные шаблоны, и поэтому их можно «просчитать», понять, предугадать, и в конечном итоге выстроить защиту, — уточнил Крючков, заметив непонимание. — Новичок же, тем более с такими биографическими данными, представляет собой самую настоящую проблему, от которой не знаешь, что ждать. Поэтому нужно рассматривать этот случай, как повод для самого серьезного расследования всей ситуации. Определённая работа сотрудниками КГБ уже проделана и сделанные выводы, товарищи, крайне серьезные. Начну с общей канвы…

В зале повисла напряженная тишина.

— В национальных республиках Советского Союза активизировалась подрывная идеологическая работа со стороны западных спец служб, направленная на очернение государственного советского строя и расшатыванию внутренней ситуации в стране. Фиксируется вливание значительных иностранных средств в общественные организации националистического толку на территории СССР, идет мощная методическая и организационная поддержка протестных настроений и протестной деятельности. Причем все это делается не тайно, под покровом ночи, а совершенно открыто, с использованием международных общественных организаций. В Грузии, Украине, Азербайджане, Армении, Узбекистане, Таджикистане официально открыты и активно работают представительства более сорока иностранных общественных организаций экологического, исторического, правозащитного, образовательного, просветительского и другого толка. Через эти организации совершенно легально реализуются программы по изданию идеологически ангажированной литературы — от детских книги и до учебников для вузов, идет поддержка мероприятий, очерняющих советскую действительность и пропагандирующих западные ценности и образ жизни. Возвращаясь непосредственно к нашему вопросу, замечу…

Крючков оторвался от листка, с которого только что-то зачитывал информацию.

— Шота Гонгандзе — довольно экзальтированный молодой человек, хорошо подающийся к внушению. В его квартире было найдено много националистической литературы, собственных записей, из которых следует, что он был одержим идей отделения Грузии от СССР и создания независимого государства. Историческое общество «Родная Грузия», в котором он состоял, уже три раза за последний год получало денежные гранты от Международного фонда «Открытое общество» на исследование националистических движений Грузии. Месяц назад им профинансировали издание книги «Распятая Грузия», посвященной грузинским антисоветским движениям и организациям в период Гражданской войны. Гонгадзе, по словам его товарищей, принимал самое деятельное участие в подготовке материалов. Некоторые вспоминали, что он многократно возмущался тем, что Грузия стала частью Советского Союза. Таким образом, что в итоге мы имеем следующее. По самым нашим носом враг ведет активную и очень успешную подрывную работу с национальной советской элитой, внедряя очень опасные идеи и мысли. И то, что случилось с Гонгадзе, товарищи, это наша с вами недоработка. Советский гражданин, член партии, преподаватель в университете, — это же представитель советской элиты, который должен был продолжить наше дело, а не, наоборот, разваливать его. Вы понимаете, что в республиках еще сотни и тысячи точно таких же Шота Гонгадзе, который в любой момент могут поступить таким же образом.

Все продолжали молчать. Нарисованная картина, и правда, впечатляла. Выходило, что Запад практически в открытую у них растил противников советского строя. Самое страшное то, что раньше все происходило точно также, но обстановка была иной, советский народ был другой, и страна была другой, и, соответственно, другим был и результат. С советской элитой враг работал и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е годы, но эффект этой работы был крайне низкий. Тогда защитный потенциал советского общества и государства по отторжению такого деструктивного идеологического воздействия был несравненно выше, сильнее. Сейчас страна и общество сильно болели, разложение шло полных ходом. Значит, как и с сильным воспалением, нужны были мощные средства борьбы.

— Нами подготовлен и согласован комплекс мероприятий по противодействию, который с завтрашнего же дня начнет реализовываться, — продолжал Крючков. — Во-первых, подготовлен список международных общественных организаций, деятельность которых запрещена на территории Советского Союза. В Уголовный кодекс Советского Союза будут внесены изменения, согласно которым станет уголовно наказуемым сотрудничество с такого рода организациями в целях подрыва государственных устоев. Во-вторых, предлагаем разработку и принятия закона об иностранных агентах, аналога американского закона 1938 года о регистрации иностранных агентов. В данном случае под иностранными агентами понимаются советские граждане, которые занимают политической, идеологической, образовательной или иной деятельностью в интересах и на средства иностранного государства. Принятие закона позволит эффективно противодействовать подрывной деятельности, которая формально не подпадает под действие Уголовного кодекса СССР. В-третьих, необходимо качественно улучшить работу по противодействию деструктивным и подрывным действиям в гуманитарной сфере. Считаю нужным сместить акцент с коммунистических, социалистических на патриотические тезисы. В-четвертых…

Все предложения Крючкова были приняты в тот же день, и по ним сразу же началась работа. В таком деле каждый день промедления грозил наступлением очень серьезных последствий.

После этого заседания в малом зале, где обычно проходили встречи членов Оперативного штаба, остались лишь двое — директор КГБ Крючков и руководитель Штаба генерал Варенников. Им предстоял еще один разговор, связанный с той же самой темой, но предназначенный лишь для них одних.

— … Владимир Александрович, вы же понимаете, что ваши предложения — это всего лишь защита, — Варенников так посмотрел на Крючкова, словно хотел передать какую-то скрытую мысль. В последнее время они часто общались именно так — многозначительными взглядами, недомолвками, молчанием. Ведь, многое и так было понятно без всякого сотрясания воздуха. — А одной лишь защитой войны не выиграть.

— А мы разве воюем? — криво усмехнулся председатель КГБ, но затем понимающе кивнул. Конечно, же он понял, что хотел сказать Варенников. Война шла уже давно, пусть и необъявленная, но со всеми ее атрибутами: убийствами, покушениями, дезинформацией, предательством, лицемерием и другим. — Да, Валентин Иванович, без нападения мы всегда будем на шаг позади от них. Нужно атаковать в ответ, только как это сделать? Во всем этом видна рука ЦРУ. Наши источники докладывают, что ЦРУ особенно оживилось с приходом нового директора — этого Гейтса, будь он неладен. И ты ведь не просто так об этом заговорил…

Теперь уже Варенников усмехнулся. Да, конечно же, заговорил не просто так. У него было одно предложение.

— Не в обиду будем вам сказано, Владимир Андреевич, но ответить ЦРУ тем же мы не сможем. Просто не потянем тягаться с ними. Поэтому я предлагаю ответить ассиметрично.

Произнеся это слово, Варенников скривился, словно надкусил что-то кислое или горькое. Это слово давно уже набило ему оскомину. Он прекрасно помнил, как в будущем власти десятки раз будут говорить об асимметричном ответе врагам, но так ничего делать и не будут. Правда, он, действительно, говорил об асимметричном ответе, который был бы совершенно не похож на то, что сделали враги.

— ЦРУ хочет устроить нам беспорядки, а почему бы и нам не устроить то же самое? Думаю, Владимир Андреевич, вы прекрасно знаете, в большей части городов южных штатов США стоит крайне остро проблема исключительной бедности афроамериканского населения. Наша пропаганда в этом ничуть не обманывала — негры живут в гетто едва ли не всю свою жизнь. У того, кто там родился, путь один — на улицу, в банду, убивать таких же, как и он, или продавать наркотики. Это знают и они, и белые жители Америки, поэтому и ненавидят друг друга. А не помочь ли нам выплеснуть эту ненависть?