Диктатор 2 (СИ), стр. 16

— Хм… Чего-то такого следовало ожидать, — задумчиво пробормотал Варенников. — Получается, Запад начал новый раунд. Плохо, не вовремя…

Он отошел к окну, пока за его спиной начали громко обсуждать захват.

— Значит, нашли дурака, доморощенного националиста, и…

Глава 8

И сколько можно это терпеть?

США

Виргиния, Лэнгли

Утвержденный план по дестабилизации Советского Союза реализовался полным ходом. ЦРУ работало системно, последовательно отрабатывая все ключевые направления и темы — националистическая и религиозная повестка, тема политзаключенных, вопрос с недавно завершившейся Афганской войной, проблемы с историческими обидами и другие. Среди всех направлений работы выделялось националистическое, на которое шло более восьмидесяти процентов всего бюджета. Такое соотношение никого не удивляло, так как тема межнациональной напряжённости внутри советского общества активно и очень давно разрабатывалась американскими советологами. Причем в ней было просто неимоверное количество самых разных ответвлений — направления, связанные с коллаборационистами из числа разных советских народов (татарами, башкирами, чеченцами, украинцами, белорусами, русскими, прибалтами и другими), с монархистами, с троцкистами и др.

Американская советология имела громадный задел в работе, множество наработок, которые тут оказались востребованы. ЦРУ в подготовке деструктивных программ задействовало специалистов украинского, башкирского и татарского происхождения из Канады, Турции, Бельгии. Целые интернациональные команды трудились над специальными методичками и пособиями, направленными на разложение и вербовку интеллектуальной элиты из числа советских национальностей. Обрабатывался гигантский объём информации в поисках среди национальной элиты фигур, потенциально готовых стать во главе националистических объединений. Искали тех, у кого во время Великой Отечественной войны советским судом был осуждён кто-то из членов семьи, родственников, или хороших знакомых. Составлялись подробные досье, которые вырастали в громадные картотеки с тысячами папок.

— … Так, направление «Украина», где результаты? — с этого вопроса директора ЦРУ начиналось едва ли не каждое заседание вновь образованного «советского» управления. — Почему нет результатов? Что вы тут пишете о сильном распространении антисоветских настроений в западной части Украины? Это ни для кого не секрет. Где конкретные результаты? Почему там тогда тихо? Вы разучились работать? За что вам платят такие деньги? За ваши красивые дипломы? Дайте мне результат! Слышите, мне нужен результат! Словом, я вас предупредил… Так, что по Грузии?

Грузинское направление также считалось перспективным, а в последнее время — особенно актуальным. Все наблюдатели, агенты, журналисты из западных СМИ отмечали там небывалый подъём национального самосознания, а вместе с ним резкую активизацию националистических организаций всех мастей. Во множестве появлялись разнообразные общества защиты памяти, исторические фонды и правозащитные организации, ставившие своей целью возрождение грузинской нации. Ещё больше возникало неофициальных кружков, призывавших к борьбе за создание независимого грузинского государства и интеграции в состав западных экономических и военно-политических структур.

— … А чего вам не хватает? Почему там все тихо и спокойно? Мы вкладываем гигантские деньги, а выхлопа — ноль!

Директор Гейтс, конечно же, преувеличивал. Результат был, и немалый. Только за первый месяц реализации программы украинским, грузинским, армянским, азербайджанским, татарским и башкирским общественным организациям и конкретным активистам было роздано более семи тысяч целевых грантов на продвижение национальной повестки. Это были многочисленные исторические и псевдоисторические исследования о трагических страницах истории Российской империи и Советского Союза. Это было издание учебников по российской истории со специальным акцентом на темах межэтнических противоречий между разными народами советского Союза. Это были псевдорелигиозные и околорелигиозные мероприятия по популяризации идеи независимости национальных православных церквей, по возрождению языческих культов. Это были акции по пропаганде новых сексуальных ценностей западного типа, по слому традиционных консервативных норм в сфере сексуальных отношений.

— … Сэр, мы работаем. Но они там все… Берут и ничего не делают, обещают только, — встав с места, начал жаловаться тучный мужчина, руководитель грузинского направления. — Там просто невозможно нормально работать, сэр. Договорённости, вообще, ничего не стоят.

— Работать нужно лучше, а не пончики жрать, Гомез! Работайте не со всеми подряд, а с конкретными людьми! Ищите их! В конце концов, проверьте списки психиатрических заведений. Советы любят их использовать в своих целям. Поищите там! Кто сказал, что нам нужны умные? Ищите глупых, из которых потом можно сделать мучеников! Это будет еще лучше! Найдите пару таких людей, поработайте с ними, как следует, а потом подготовьте соответствующее мероприятие… Что мне всему вас нужно учить? За работу, за работу, парни! И, Гомез, завязывай с пончиками! Твоя задница уже шире этого кресла…

Москва

Вопрос с захватом пассажирского самолета в Пулково разрешился в тот же день. Спецы группы «А», прибывшие на место сразу же как только стало известно о захвате заложников, отработал именно так, как их учили — резко, жестко и эффективно. Пока переговорщик из МВД отвлекал внимание террориста, разговаривая с ним через открытую дверь, штурмовая группа незаметно подобралась к самолету с противоположной стороны. Сценарий с захватом пассажирского самолета многократно прорабатывался, поэтому спецы быстро заняли позиции для штурма — прямо над лобовым стеклом пилотской кабины, у запасного входа в самолет и в грузовом отсеке. По сигналу в пассажирском салоне были подорваны специальные средства для дезориентации террориста, и начался штурм, а через шесть минут уже все закончилось — заложники благополучно покинули самолет, а террорист лежал на полу салона с разбитым в кровь лицом и жалобно скулил.

В результате оперативно проведенного расследования были получены очень тревожные результаты, имевшие далеко идущие последствия. Выяснилось, что Шота Гонгадзе из города Тбилиси не был никаким матерым преступником и опытным террористом. Напротив, в его личном деле все было чисто и прозрачно: член партии уже около двух лет, работает в государственном тбилисском университете и преподает иностранный язык, активный общественник. Его биографию с точки зрения советской действительности омрачал лишь один изъян — осужденный за призывы к насильственному нарушению единства территории Советского Союза отец, получивший за это в 1959 году двенадцать лет лагерей.

Коллеги по работе, знакомые и родственники отмечали, что поведение Гонгадзе резко изменилось около месяца назад. Молодой преподаватель вступил в университетский кружок по изучению истории Грузии, стал активно интересоваться деятельностью антисоветских общественных деталей — грузин в годы революции, коллаборационистов грузинской национальности в годы Великой Отечественной войны и последующие годы. Начал резко критиковать советскую и восхвалять западную действительность. Пытался даже издавать собственную информационный листок для студентов и преподавателей.

— … Товарищи, сигнал очень серьезный, — по этому вопросу на заседании Оперативного штаба выступал председатель ГКБ. Крючков сейчас особенно походил на старого, побитого жизнью, ворона: чуть сгорбленный, взгляд тяжелый, пронзительный, голос хриплый, тревожный. Сразу видно, что разговор шел о плохом. — Было бы гораздо лучше, если бы мы имели дело с настоящим террористом, рецидивистом с опытом.

У кого-то из членов Оперативного штаба при этих словах лицо вытянулось. Видно, что не поняли сказанное.