Поколение М, стр. 76

Деликатный разговор следовало провести без свидетелей. Потому, дойдя до места пешком — мимо Белого Дома, потом через мост, — Максим подниматься наверх не стал, а набрал савчуковский номер. Сказал: спустись в вестибюль, разговор есть.

Минут через пять выходит из лифта. Такой же как всегда: кипучий, улыбчивый.

Уяснил суть вопроса. Позвонил в департамент безопасности. Слушал, поддакивал. В конце сказал: «Ну правильно, сколько можно терпеть этот бардак».

И Максиму:

— Приказ оттуда. — Показал пальцем на потолок. — Шутки кончились. Пленных не брать, патронов не жалеть. В смысле: при малейшем неповиновении мордой в асфальт, за ноги и в автозак. Жестко. Так что предупреди своих ребят. Ни в коем случае не залупаться. А лучше всего — уносить оттуда ноги до двадцати двух тридцати. Я возвращаюсь, а ты давай на следующем лифте. Не надо нам вместе. Там Дружинин. Ты его, барбоса, знаешь.

Сел в кабину, уехал. Максим позвонил Кириллу, передал информацию.

Здесь как раз спустился соседний лифт.

Стали выходить люди, через них протиснулась Катя Морозенкова, сильно постаревшая, седая, но Максим сразу ее узнал.

— Катя! Ты что, плачешь? — спросил он.

У Морозенковой под очками глаза были мокрые.

— Максим? У меня Валю, сына, в милицию, то есть в полицию забрали! — зачастила она дрожащим голосом. — Он в чем-то таком участвовал. В демонстрации, в митинге, я не знаю! Ты депутат? Помоги, пожалуйста!

И плачет.

— Я давно уже не депутат. Меня самого не раз в кутузку забирали. Ты не реви, ничего страшного в этом нет. В какое отделение его увезли?

— Я… не знаю… Он не сказал… А телефон не отвечает.

— Куда же ты несешься?

— Не знаю…

Зарыдала, будто парня уже убили.

— А он сказал, где именно его замели?

— На каком-то «абае»…

— Понятно. Они там густо стоят. Сунулся — приняли. Значит, твой Валя скорее всего в «Басманном». Знакомое место. Новая Басманная 33. Но тебе туда ехать бессмысленно. Давай-ка я позвоню нашему адвокату.

Катя смотрела отчаянными глазами, с надеждой, как Максим ждет с телефоном у уха.

— Автоответчик.

— Максик, миленький, ради Бога-Христа, поедем со мной, а? — взмолилась Морозенкова. — Ты с дороги еще попробуешь. Ну что я там одна? Как? К кому? Мой Валя аспирант, они ему всю жизнь испортят. Ну пожалуйста!

Она была совсем потерянная. А парень свой, своих бросать нельзя.

С Савчуком поговорил. Разговор с Генкой подождет, экстренной срочности нет.

— Ладно, — вздохнул Максим. — Едем выручать борца за свободу.

ГУЛЛИВЕРА ШАВКАТОВНА

В начале восьмого позвонила Лола: ну ты где? Только тогда Нора спохватилась, что чудовищно опаздывает — застряла на выставке.

В Экоцентре «Сокольники» проходил фестиваль творчества людей с ограниченными возможностями, и у кинологического центра «Артемон» там был собственный павильон. В пять часов, по программе, проводился иммерс-экспириенс. Каждый посетитель мог надеть «слепые очки», ощутить на себе, что такое быть незрячим. Сначала мучаешься с палочкой, беспомощный. Потом тебе дают в руку поводок. Собака-поводырь «представляется» — встает на задние лапы, лижет в нос, а затем ведет по залу.

Аттракцион изобретен Тимом и получился супер удачный. Люди стояли в очереди, особенно радовались дети. Пёселям шурум-бурум тоже ужасно понравился.

Очень хорошо донатили. Одним словом всё классно, только заняло намного больше времени, чем предполагали — надо же было провести всех желающих, а ушастых поводырей только четыре.

В четверть седьмого Нора наконец засобиралась, но подошли Маня с Тимом. Затеяли такой разговор — обо всем позабудешь.

Племянница и ее бойфренд со стороны выглядели несерьезно. У нее фиолетового цвета волосы, у него длинная борода заплетена в три косицы, но на самом деле «Артемон» держался на этих двоих. Нора своими сединами только придавала организации солидность.

Маня оказалась финансовым гением. Во-первых, ее очень неплохо обучили в Высшей Школе Экономики, а во-вторых у девочки папины гены. «Артемон» был создан и первое время существовал на деньги, которые Маня выцыганивала у родителей, но те времена остались в прошлом. Теперь главным источником стали корпоративные спонсоры — их набрала тоже Маня. Плюс организованный ею же фандрейзинг через сайт. Плюс — единственная польза от Нориных седин — льготная аренда и частичное финансирование от городского Департамента соцзащиты.

Тим в денежных делах ничего не смыслит и в них не суется, но он в своей сфере тоже гений, причем многопрофильный. Первоначально он был просто коучем «собак-клоунов», которые развлекают детей в больницах, но проявил такие организационные таланты, что специально для него ввели должность «тим-менеджера». Ее придумала Маня: тим-менеджер Тим.

Во-первых, Тим как-то очень правильно рулил волонтерами, создавал классную атмосферу. А во-вторых, под его руководством «Артемон» превратился из сумбурного колхоза в стройную структуру. Отдел «Поводыри», отдел «Дети», отдел «Взрослые» (для работы в обычных больницах, домах ветеранов и хосписах) плюс интернет-группа.

И вот подошли они вдвоем, когда Нора уже наспех запихивала в сумку телефон, таблетки, бутылку воды, салфетки и прочую лабуду. Маня мрачно говорит:

— У Тима новости. Паршивые.

Тим, с которым за весь суматошный день Нора еще ни разу не пообщалась, сказал:

— Здрасьте, Гулливера Шавкатовна.

Они все так ее звали, с Манькиной подачи: не Гульнорой Шавкатовной, а Гулливерой Шавкатовной. Вначале это льстило. Нора думала, что молодежь чтит ее как великана и легенду волонтерского движения. Но оказалось, это очередное Манькино глумление. На пятую годовщину директору в торжественной обстановке, под всеобщий хохот, вручили подарок — завернутую в двадцать, если не в тридцать оберток книгу. Развернула, а там комикс «Gullivera», эротический. Про грудастую девицу, попадающую к лилипутам, со всякими непристойностями. Никакого почтения к возрасту и седым волосам.

Они, правда, у Норы стали сплошь белыми недавно. Во время химиотерапии прежние, чернобуристые, все вылезли, вместе с бровями и ресницами. А новые, пока коротенькие, выросли уже совсем седые. Минималистская прическа Норе очень понравилась, она уже решила, что и впредь будет корнать власы машинкой, на сантиметр.

— Давай, выстреливай, — велела Маня, и Тим начал объяснять издали, малопонятное: про какого-то Дятла, про крякинг и иксплойт. У парня проблема с когерентностью, попросту говоря мямлит, понять его бывает непросто. Черт знает, как ему удается держать такой хороший контакт с командой.

— Стоп. Заткнись, — оборвала его Маня через минуту. — Лучше я. Тетя Гуля, короче тема такая. У этого ретарда есть френд, такой же альтернативно одаренный, никнейм — Вудпекер, то есть Дятел. Он «долбит», зарабатывает хакерством. При этом демшизанутый на всю голову.

По поводу политики у них в «Артемоне» еще в декабре, когда начались митинги и демонстрации, было специальное собрание. Нора выступила, изложила свое видение. Каждый имеет право на собственную гражданскую позицию, но благотворительная организация не может участвовать в политических движениях. Людям, которым плохо, должны помогать все — и правые, и левые, и какие угодно. Политика разделяет, чэрити — объединяет. Причем объединяет для хороших дел.

Маня с Тимом ее поддержали. Основная часть коллектива согласилась. Несколько пассионариев в знак протеста ушли, очень жалко, но может быть еще вернутся.

— Дятел на хвосте принес инфу. Он вломился в закрытый чат депутатских помощников «Единой России». Есть, оказывается, такой. Один кадр там хвастается, что его шеф — какая-то смешная фамилия: Сюсюкин, Сисякин, неважно — подготовил убойный законопроект об организациях-иноагентах. Эту шнягу сейчас быстро проведут через Думу, и уже в следующем месяце начнут применять.

— А что это такое — «иноагент»?