Поколение М, стр. 68

С Максом Брыкиным он контактировал по общественным делам, с Валерой Савчуком по административным, с Лолой по деловым, а это и Нора Джамшидова. Жанна некоторое время назад нарисовалась сама по себе, хочет заказать апп для своего бизнеса. Остальных без проблем разыскали ребята. Не шибко хотелось звать Славку Дружинина, единороссовское мурло. Поэтому Гэн-Си поступил так: не стал звонить, как другим, а послал мейл в думский секретариат. Если не дойдет или если Дружинин не захочет — еще лучше. Но не прокатило. Позвонил сам, сначала спросил, придет ли Лида и когда узнал, что обещала, сказал: буду. Надо же, сколько лет как развелись, а до сих пор не отболело у человека.

Сам Гэн-Си с бывшей женой не виделся больше двадцати лет, и совсем не тянуло на нее полюбоваться. Нина, правда, тоже желания не выказывала. Характер у нее с годами лучше не стал. Как только исполнилось 55, выставили на пенсию. Юрка рассказывал — понадобилось освободить место завлаба для чьего-то сынка. Ну и отношения с коллегами у Нины, видимо, были так себе. Юрка к матери по пятницам ездит неохотно, по обязанности. Привозит продукты, деньги для домработницы. Считается, что это помощь не от разведенного мужа, Нина на такое нипочем бы не согласилась, а от сына. Окей, пускай. На свою пенсию в 400 баксов она бы жила впроголодь. Господи, ну и страна. Доктор наук, руководитель космической лаборатории, а выкинули — и выживай как хочешь.

Наверное, в прежние времена Гэн-Си позлорадствовал бы. Ты когда-то сломала мне жизнь? Так получай по заслугам. Но старое давным-давно перегорело, осталось на нисходящей ветви параболы. Нину можно было только жалеть. Из дела, которому она отдала столько лет, ее выкинули. Собственные дети держатся на расстоянии. Юрка-то хоть раз в неделю заезжает, а с Зинаидой она в давней, непримиримой ссоре. У той характер материнский, так что здесь коса на камень. Зина, конечно, тоже тяжелый случай. Ничем кроме своей теоретической математики не интересуется, личной жизни никакой, родных презирает. Мать — за нытье, отца с братом — за то, что занимаются ерундой, сестру — за глупость. Рита, понятно, не светоч мысли. Якобы учится на дизайнера в Royal College of Art, но судя по фейсбуку просто жжет-рассекает по Лондону. Юрка давно говорит, что неправильно слать ей деньги, когда просит. Надо посадить на твердое пособие, типа пять тысяч фунтов в месяц, пусть осваивает экономику быта. Прав, конечно. Гэн-Си так и поступил бы, если б не чувство вины. За то, что его не было рядом, когда девочка росла. Ну и в конце концов когда еще и рассекать, если не в двадцать пять лет? Только бы не пристрастилась там к кокаину или еще какой-нибудь дряни. Но Юрка мониторит. Хакнул ее почту, телефон, мессенджер. Говорит, ничего такого пока разведкой не обнаружено.

Пискнул телефон. СМСка из рецепции. Стандартное англоязычное извещение: «You have a guest».

Интересно, кто прибыл первым?

Вышел в лофт. Дверь в элеватор была оформлена дизайнером Тигрой: как театральный занавес. Когда лифт останавливался, включался грохот аплодисментов.

Хлопанье в ладоши. Створки разъехались.

Вышла Лола. С любопытством осмотрелась.

— Слушай, а у тебя тут классно.

Обнялись, поцеловались.

— Привет, Лолочка. Как Джош? Как дочка?

Погрозил пальцем Юрке: пост не оставлять!

Повел первую гостью в кабинет.

Лола вошла, увидела посередине портрет Клычова.

Застыла.

ЛОЛА ЭЛЛСВУД

— Сегодня десять лет, как не стало Сережи, — сказал за спиной Гена.

А действительно! Лола думала, это очередной юбилей театральной студии, верней ее последней встречи, как-то не была готова к траурному мероприятию, поэтому не нашлась, что ответить. Просто немного постояла. Ну и нормально, вроде минуты молчания. Щипок тоже стоял, вздыхал.

А Лола прислушалась к себе, к своим чувствам. И с интересом обнаружила, что они практически отсутствуют. Ничего не дрогнуло, не сжалось.

Вспомнила, как десять лет назад, узнав про случившееся, в первый миг испытала что-то вроде непристойного ликования, сама на себя ужаснулась. Нет, в первый миг, когда позвонила Нора и всхлипывая сообщила, были, конечно, шок и испуг, но сразу после этого противненький, мерзкий голосишко пропищал: так ему и надо! Перед этим Лола провела паршивую ночь, терзалась и старой обидой, и новым унижением, и — чего уж — ревностью к Лидке, к чужому счастью.

Спохватилась, устыдилась, разревелась прямо в трубку. В общем, было море эмоций.

А сейчас всё прошлое — и тридцатилетней давности трах, и двадцатилетней давности оскорбление, и десятилетней давности зависть — лишь промелькнули в памяти, не вызвали ничего кроме… внутренней улыбки? Лолино сердце тихонько пропело раздумчивым баритоном Фрэнка Синатры:

Гештальт-терапевт Рубен Левонович, мудрый дядька, говорил, что беспримесный, то есть начисто лишенный женских черт мужчина всю жизнь пребывает в одном и том же внутреннем возрасте: кто-то с юности уже старик, кто-то до седых волос ребенок, но беспримесная женщина меняется, проходит через времена года. В Лоле наступила осень. Осень не прикидывается летом и тем более весной, твердо знает про себя — она самое лучшее время года. Ни жары страстей, ни обнаженности созревающих почек-листочков — праздник урожая, в багрец и золото одетые леса. А поскольку Лола женщина «примесная», безусловно обладающая некоторыми чертами противоположного гендера, в ее ментальность заложена и нацеленность на самый естественный возраст. Он у нее — осенний, никаких сомнений. Ей предназначено природой расцвести в позднюю пору. Когда они с Джошем были в Японии, в октябре позапрошлого года, там цвела «осенняя сакура», которая на латыни называется Cosmos. Вот и я Космос, подумала тогда Лола.

И решила, что больше не будет молодиться, подкрашивать волосы, прятать свой возраст. Надо просто держать хорошую физическую форму, следить за здоровьем, а седую прическу носить, как корону. Нет более жалкого зрелища, чем стареющая баба, которая пытается соперничать с молодухами. Единственно — избавилась от очков, перешла на контактные линзы. Так лицу привольней, а морщины за оправой прятать нам незачем.

Идя по Пресненской набережной на встречу, она злорадно представила себе, как сейчас накрашивается перед зеркалом Лидка, бывшая королева красоты, срочно проводит реставрационные работы. Сама-то Лола просто причесала свои короткие волосы да немного протерла кремом морщины. Ни миллиграмма косметики.

А в самом деле — интересно. Во что превратилась Самотина-Дружинина, у которой опять новая фамилия? В последних картинах у нее возрастной грим, так что понять трудно. Но сюда-то она приедет при полном марафете. Наверняка вся наштукатуренная.

— Да, Сережа, Сережа, — печально произнесла Лола и, пока никого больше нет, перешла к делу. Она специально приехала пораньше, чтобы выполнить задание Джоша.

Обязанности у них были распределены так: Джош рождает новые бизнес-идеи, а также, будучи обаяшкой, лично контактирует с инвесторами и клиентами. Партнеры же, в отношении с которыми требуются четкость, а иногда и жесткость — это Лолина епархия. Логистика, контроль, вся работа по части «алгеброй гармонию поверить» — тоже. В сущности это мало чем отличается от круга обязанностей медицинского секретаря, разве что масштабом. И (хи-хи) количеством нулей в сумме заработка.

Но Моцарт у них в тандеме, конечно Джош. Десять лет назад, проведя в России всего несколько дней, не зная языка, он унюхал в московском воздухе «The Aroma of Great Opportunities». Сначала Лола пришла в ужас, когда муж объявил ей о своем проекте. Но Джош взял ее в обработку мытьем и катаньем, как он умеет, и его союзницей внезапно оказалась Маня с ее подростковым искейпизмом и жаждой «другой жизни». Какое-то время Лола держала оборону, слыша каждый день чеховское «В Москву! В Москву!». Потом смирилась с судьбой.