Поколение М, стр. 28

Тормасов объяснил, что в свете нынешней политической ситуации тема эмигрантки, покинувшей родину и сменившей православие на католицизм сочтена несвоевременной. «Господи, православие-то им почему жалко?» — беспомощно пролепетала убитая Нора. Отечественная религия, хмуро объяснил Тормасов. И предложил другую тему, из своего «золотого запаса». Сказал, что как раз берег ее для серьезного молодого исследователя вроде Гульноры Шавкатовны. Интереснейший предмет и прелюбопытнейшая фигура — князь Петр Долгоруков. Про него, правда, многое уже написано, но дискуссия о том, являлся ли он автором пасквиля, приведшего к пушкинской дуэли, всё тянется и тянется, так что тема не утрачивает актуальности. А кроме того очень пригодятся Норины французские наработки — ведь Долгоруков тоже, как Свечина, эмигрировал во Францию и основные свои труды написал там. К 150-летию гибели поэта готовится сборник под его, тормасовской редакцией. Нора как раз защитится, место для ее статьи будет зарезервировано. Это прямая дорога в высшую лигу литературоведения. А еще (Тормасов хитро улыбнулся), может быть, удастся под юбилейные торжества выбить для вас командировку в парижские архивы.

В общем, бросил ей спасательный круг. Нора была очень тронута. И даже больше чем тронута.

Углубилась в чтение, с энтузиазмом.

Долгоруков действительно был личностью яркой. Охальник, интриган, по характеристике Герцена «дерзкий, отвратительный забавник, барин и шут вместе». За злобную книгу «Правда о России» Долгорукова лишили княжеского титула. Его «Родословная книга», его скандальные «Записки», до сих пор не опубликованные на родине, являются бесценным источником сведений о российской аристократии. Натан Яковлевич Эйдельман, считающийся основным специалистом по долгоруковской теме, очень многое уже сделал, но осталась масса недоисследованных или вовсе не затронутых направлений. Например, жизнь Долгорукова в Вятской ссылке. Обычно поминают только один эпизод, очень уж колоритный. Как, получив разрешение вернуться в столицу, князь устроил для местного чиновничества прощальный банкет, где угостил всех вкуснейшим мясным пирогом. А потом объявил, что начинкой стала его издохшая собака и предъявил ее шкуру. Многих гостей вывернуло наизнанку.

Чем больше Нора читала про сиятельного Петра Владимировича, тем меньше ей хотелось им заниматься. Когда Слава Дружинин сказал, что злодеи интересны только на сцене, в голове щелкнуло. Именно! В жизни злодеи не интересны, а омерзительны. Потратить пять лет, копаясь в биографии человека, который только и делал, что всем пакостил? Противно и скучно. Надо поблагодарить Тормасова и отказаться.

Уф. Будто камень свалился.

Мысль однако двинулась дальше. Если Зло фабульно интересней, чем Добро, означает ли это, что Добро обязательно скучное? С одной стороны, это неплохо говорит о человечестве. Скучна ведь обыденность, норма. Значит для людей нормально быть хорошими, а Зло — это девиация?

Нора взглянула на сидевшую рядом Катю Морозенкову, которая слушала Жанкины разглагольствования с мягкой, спокойной улыбкой.

Вот беспримесное олицетворение Добра. Натура сразу считывается по ясному, милому лицу. Очень скучному.

А вдруг нет? Может быть, Добро просто некрикливо, не тянет на себя одеяло? Светит тепло и неярко, чтобы не слепить?

— …И Сайфуддин Фатхуллахович вместо должности генерального прокурора республики заработал инсульт, — под всеобщий хохот закончила свою шахерезаду Мышкина, наследница князя Долгорукова.

Нора наклонилась к Кате.

ЕКАТЕРИНА МОРОЗЕНКОВА

Грянул хохот. Катя улыбнулась Норе, показала на ухо: не разобрала.

Она вообще-то Жанну не очень слушала. Смеялась, когда все смеялись, а так просто сидела, наслаждалась. Приятно посидеть ничего не делая, отдохнуть, посмотреть на людей, которых давно не видела. Приятно наблюдать, как все с удовольствием едят принесенный из дому винегрет — особенного рецепта, с пряной килькой. Удачно получилось, что наготовила для своих большую кастрюлю. Половину принесла сюда, и еще половина осталась. Надо будет пластмассовые коробки с крышкой потом забрать — полезная вещь.

— О чем ты думаешь с такой тихой улыбкой? — повысила голос Нора. — Гляжу на тебя — пытаюсь угадать. Явно не про Узбекистан. А про что?

— Почему? — удивилась Катя. — Я слушала, как все. Но ты же знаешь, как устроено человеческое мышление. Воспринимая любую информацию, мозг начинает приспосабливать ее к собственной жизни.

Это она недавно прочитала статью в «Учительской газете», очень хорошую. Как удерживать внимание первоклашек во время урока: рассказывать так, чтобы у ребенка включались ассоциативные связи, актуальные для его возраста.

— И как ты ее приспособила?

Не так часто случалось, чтобы кто-то интересовался Катиными мыслями. Да она и не рвалась ими делиться. Ведь мысли, в отличие от слов, не для других, а для себя.

Но раз человек интересуется, ответила.

— Когда Жанна сказала, что Леонид Ильич ездил вручать Узбекистану орден Ленина, я стала думать про Ленина. Верней про ленинские уроки. Наш директор на педсовете сказал, что в районо постановили проводить их и в начальной школе. Велел подготовить предложения. Я всё время про это думаю.

Вздохнула. Понятно, что лучше всех придумает Ниночка Баженова, она такая изобретательная, но совсем с пустыми руками на совещание тоже прийти нельзя. Вот и ломай голову. Из собственного раннего детства запомнился только стишок «Когда был Ленин маленький с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной». Наверняка есть какая-нибудь методичка, не может не быть.

Про ленинский урок Нора выспрашивать не стала.

– Значит, ты учительница начальных классов? Погоди, я вспомнила! Ты ведь об этом и мечтала! Как я рада, что твоя мечта осуществилась. Нравится тебе твоя работа?

— Очень.

— И с семьей всё хорошо? Ты единственная подняла руку, когда Валера спросил про детей. Кто у тебя — мальчик или девочка? Нет, погоди. Рассказывай всё по порядку. Ты куда поступила? В Ленинский пед? Нет, там училась Лолка. Она бы знала.

По Норе было видно, что ей действительно интересно.

— В областной, Крупской.

С другой стороны, услышав, придвинулся Брыкин.

— Катька, ты тоже училась в МОПИ? А чего я тебя там никогда не видел?

— Ты наверно ходил на Стромынку, а наш факультет на проспекте Мира.

— А-а, — протянул Макс и отвернулся.

Стала рассказывать одной Норе.

— Я вообще-то хотела на вечернее, чтобы днем работать. Но мама сказала: «Учись, доченька, по-настоящему. На год быстрее закончишь, начнешь получать по-нормальному». И устроилась еще на одну ставку. Я получила диплом. Вышла на работу. Потом замуж за хорошего человека. Родила сыночка. Ему два годика, зовут Мишенька. Жилищные условия приличные. Вот и вся моя жизнь.

Вроде недлинный рассказ, но огоньки в глазах слушательницы погасли.

Тут Жанка опять завладела всеобщим вниманием. С восточным акцентом, умильно закатывая глаза, запела песню, которую слышала в Ташкенте — как товарищ Рашидов встречает товарища Брежнева: «Я встретил дедушку, полумесяцем бровь».

Нора захихикала, Катю больше не теребила.

Ну и хорошо. Молчать даже лучше. Сидишь, вспоминаешь. Когда коротко про жизнь рассказываешь, всё просто и гладко. На самом деле в жизни просто не бывает.

Они с мамой тогда не учли одного: после дневного положено три года отработать по распределению. Институт областной, вот Катю и распределили в область. Не сыскалось знакомств, чтобы попасть в московскую школу. Достался ей самый дальний конец Каширского района. Она съездила посмотреть — расстроилась. Два часа на электричке, потом жди автобуса и еще почти час трясись до совхоза «Заря коммунизма», чья школа. Из дому не наездишься — и долго, и дорого, и не успеть к первому уроку. А жилье предложили ужасное. Комната в общежитии. Вокруг грязь, уборная во дворе, а по вечерам наверняка мат и пьянство.