Моли ночь (ЛП), стр. 28

В мгновение ока из груди Синнера вырывается черный дым и обвивает шею Картера, затем торс, пока всё тело мужчины не оказывается туго скрученным. Вот дерьмо. Синнер официально вышел из себя.

Мне не до игр.

Покинуть ту крошечную комнату было благословением, да, но вернуться туда, где десятки мужчин могут глазеть на то, что мое? Особенно так скоро после того, как она извивалась подо мной? Назовите это абсурдной защитной реакцией, вызванной предстоящим Притязанием. Но я не намерен ни с кем делиться.

А Картер явно не усвоил урок.

— Синнер, остановись!

О, Афина. Новенькая думает, что может остановить меня, но звук ее голоса лишь заставляет сжать хватку сильнее. Я призываю еще больше магии — темных демонов, ползающих внутри, — и толкаю их на Картера. У меня лишь один мотив. Уничтожить его.

Так и сделаю. Упиваюсь тем, как его глаза расширяются от паники, чуть не лопаясь.

Но когда сильная рука ложится на мое плечо, а Афина вскрикивает снова, вздрагиваю и немного отзываю магию.

Леон стоит рядом, пытаясь оттащить меня.

— Не делай этого, чувак, — умоляет он. — Она заставит тебя пожалеть. Ты знаешь, что заставит. Он того не стоит.

Афина стоит рядом с ним — волосы растрепаны, вся как натянутая струна.

Черт. Леон прав. Директор ненавидит, когда мы используем магию здесь, внизу. Она ясно дала это понять, и не раз.

С рычанием отпускаю Картера, позволяя ему рухнуть на пол, где он корчится, хватая воздух ртом.

— Ладно. Но придержи своего дружка, — бросаю, уходя прочь. Если не увеличить дистанцию, прикончу ублюдка. — В следующий раз пощады не будет.

Афина поспевает за мной, хватаясь обеими руками за бицепс. Я останавливаюсь и разворачиваюсь так резко, что она теряет равновесие.

— Черт, — я удерживаю ее. — Не могу допустить, чтобы эти мужчины думали, будто могут прикасаться к тебе, когда захотят.

— Почему? — настаивает она, вырываясь из моей хватки. — Почему тебе не всё равно?

Вместо того чтобы отмахнуться, как следовало бы, вместо того чтобы уйти и остыть в душе хоть раз для разнообразия, сокращаю расстояние между нами и беру в ладони ее лицо, приподнимая подбородок.

Я мог бы поцеловать ее. Черт, так бы и сделал это. Ненавижу ее, но хочу. И от этого ненавижу себя больше всего на свете.

— Мне не всё равно, потому что ты моя. И теперь, когда я попробовал тебя на вкус, не думаю, что смогу выпустить тебя из виду хоть на секунду. Так что делай, что я говорю. В прошлый раз мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться. Не уверен, что смогу снова.

Ее рот открывается и закрывается, но вырывается лишь слабый писк. Мне нравится, когда она теряет дар речи. Даже больше, чем когда до чертиков раздражает меня своей болтовней.

— Они уже думают, что мы вместе, — наконец выдыхает она. — Никто не попытается притронуться ко мне.

Все мистики здесь сейчас смотрят на нас. Они и правда думают, что мы переспали, и, возможно, это заблуждение сыграет мне на руку. Возможно, заставит остальных дважды подумать, прежде чем делать глупости.

Я хочу в это верить. Но не доверяю. Ни на секунду.

Поэтому пользуюсь ситуацией. Опускаю голову и приближаюсь, пока мои губы не оказываются на расстоянии вдоха от ее. Она не спорит, не отстраняется. Может, понимает, что это для ее же защиты.

— Хорошо, — шепчу я. — Пусть так и думают.

Прежде чем сделать что-то действительно глупое — например, прикоснуться губами к ее губам, — я отстраняюсь и направляюсь к своей койке.

Она пуста, слава богу, но когда я понимаю, что койка Мэгс тоже пуста, грудь сжимается, становится трудно дышать.

— Эй, — окликаю Леона, который стоит у стены. — Ты видел Маргарет?

Он пожимает плечами, лицо искажается жалостью, от которой мне хочется снова выпустить тени.

— Она так и не вернулась после бала, чувак. Не знаю, что случилось.

У меня всё обрывается внутри. Я всё еще не доверяю Афине, но теперь остается лишь надеяться, что она действительно заключила сделку, чтобы вытащить мою сестру отсюда. Не могу рассматривать другой вариант — что от нее избавились. Что ее больше не считают полезной.

— Ладно. Спасибо, — сажусь на жесткую кровать — радуясь, что не проведу третью ночь на холодном полу, — и сбрасываю ботинки. Мне нужен душ. И еда.

Но прямо сейчас? Прямо сейчас мне нужен сон.

Прежде чем позволить глазам закрыться, дожидаюсь, пока Афина медленно, застенчиво пробирается к кровати, которую делила с Мэгс. Она не смотрит на меня, но и ни на кого другого тоже.

Умная девочка.

Новенькая повторяет мои движения, очевидно, тоже измотанная нашим путешествием из ада. Пытаюсь дождаться, пока она уснет. Пытаюсь дождаться, пока ее дыхание замедлится.

Но где-то посреди всего этого сам проваливаюсь в темноту.

— Просыпайся.

Резко вскакиваю, весь в поту. Кошмар становится лишь хуже, когда обнаруживаю, что окружен четырьмя вооруженными охранниками.

Черт. А ведь даже не слышал, как открылась дверь темницы.

А когда вижу перед собой Афину, снова пристегнутую к этому чертову пыточному стулу, кошмар срывается в крутое пике.

— Что происходит? — выдавливаю хрипло.

Охранники расступаются, и Директор подходит к моей кровати с самодовольной улыбкой на лице.

Перевожу взгляд с нее на Афину. Грудь тяжело вздымается, но руки связаны за спиной. Бледная кожа блестит от пота.

— Ничего им не говори, не…

Охранник бьет ее по лицу. Сильно.

Мне приходится физически сдерживать фантомов. Если не запереть их наглухо, они оторвут ему голову за считанные секунды.

Что бы Директор ни затевала сейчас — это проверка. Очередной тест, часть какой-то извращенной игры, так было всегда.

Даже зная это, сделаю всё, что она захочет, если это значит, что она отпустит Афину. И в этом и заключается основная трудность.

— Похоже, у нас проблема. Вообще-то, две, — Директор делает еще шаг вперед.

Инстинкт требует вскочить с кровати, но охранники по обе стороны вытягивают руки, молча приказывая оставаться на месте.

Остальные мужчины в темнице уже проснулись и смотрят чертово представление. Видимо, это лучшее развлечение за последнее время.

— Какого черта тебе нужно? — спрашиваю я.

— Ты нарушил правила, — говорит Директор, цокая языком. — Думаешь, мы не знаем о маленькой вспышке гнева прошлой ночью? О демонстрации силы? — она склоняет голову набок, разглядывая меня, как чертову игрушку.

В груди вспыхивает ярость.

— Я ничего не сделал.

Она пожимает плечами.

— Сделал или нет — ты нарушил правила. И знаешь не хуже меня, что за этим следуют последствия.

Смотрю ей прямо в глаза. Конечно, я знаю. Все эти месяцы она использовала Мэгс, чтобы держать меня в узде.

А теперь? Теперь Директор думает, что может использовать вместо нее Афину? Вот как?

Я оглядываю Афину — она не борется с путами, но глаза горят вызовом.

— Если собираешься наказать меня за защиту моей избранницы, давай. Покончим с этим, — цежу я.

Директор смеется, и от этого звука сила толкается изнутри, прямо в грудную клетку.

— Не так быстро. После нашего маленького эксперимента, думаю, у тебя есть информация, которая мне нужна. У вас обоих, вообще-то.

У меня сводит живот. О чем она, черт возьми?

— Так близко к кровавой луне, да еще с химикатами, которые мы тебе ввели, ты должен был это почувствовать. Так скажи, Синнер, что за силу скрывает твоя избранница?

Даже с расстояния в несколько футов чувствую, как Афина напрягается. Воздух меняется, комната замирает. Она знает. Знает, что я соприкоснулся с ее силой прошлой ночью — хоть и сам не до конца понимаю то, что почувствовал.

Прочищаю горло и заставляю себя посмотреть Директору в глаза.

— Понятия не имею, о чем ты.