Безкожая (ЛП), стр. 11
Это конец. Мои матери мертвы.
Ты этого не знаешь.
Сарк почти подтвердила.
Раздается грохот.
- Бля, - бормочет Безымянная.
Моя голова дергается, как у кролика, пытаясь понять, что случилось. Видимость медпункта для меня крайне ограничена, даже когда я прижимаюсь лицом к пластистали. Наверное, мне стоит отодвинуться, но я не отодвигаюсь. Я прижимаюсь вплотную, вижу, как от моего дыхания запотевает пластик.
Но я не вижу, что уронила Безымянная, или, ну... не знаю, в невесомости "уронила" не совсем подходит, - но я не вижу, обо что она ударилась пальцем или что ускользнуло у нее из рук. Я не вижу ни одной из безкожих. Должно быть, они переносят снаряжение в свой абордажный корабль.
Сарк не подтвердила, что Мередит мертва. Она подтвердила, что все учтены. Кроме тебя.
Значит, она мертва.
Или?
Или у нее какая-то раковая опухоль, и они взяли ее в свою команду. Но это пустые мечты.
Да ну? Ты сейчас вообще ничего не знаешь. Вот что разумно: выжить. Выжить любой ценой. Надо прятаться в ящике - прячься. Надо перерезать кому-то глотку - режь. Помнишь историю Кали про пилотессу с астероидного крекера? Встречу с безкожими пережить можно.
Эта история плохо кончилась.
Ты упускаешь суть.
Слышно шипение сервомеханизмов шлюза медпункта.
- Ладно, - говорит Кали, вечно бравый лидер всякой суеты. - Это все мелочи. Давайте двигать эти капсулы.
Я смотрю на иглу, все еще торчащую в моей ягодице. Заканчивай уже, - мысленно приказываю я. - Прекращай.
- Давай, хватайся за этот конец, - слышу я голос Безымянной.
Они обсуждают, как трудно передвигать эти штуки. Внезапно капсулу трясет. Я чуть не слетаю с иглы.
- Это что? - спрашивает Безымянная.
- Вспышка, - мрачно отвечает Кали. - Уже почти здесь. Шевелитесь, блядь.
Я сжимаю ягодицы. Почему это еще не кончилось? Этому вообще когда-нибудь будет конец?
- Сколько здесь этих анабиозных капсул? - слышу я голос Кегли - отдаленно.
Они явно вытаскивают одну отсюда.
- Шесть, - отвечает Безымянная.
- Обследование завершено, - сообщает приторный компьютерный голос.
Игла наконец выходит из моей ягодицы. Вместе с ней исчезает и чувство переполненного мочевого пузыря. Облегчение такое же, как когда наконец вздыхаешь корабельный воздух после десятичасовой тренировки в скафандре. Я отталкиваюсь от головного конца капсулы, чтобы снова свернуться калачиком в ногах.
Капсула сдвигается, и я ударяюсь головой о крышку. Боль пронзает голову, перед глазами пляшут белые молнии, но я прикусываю язык, чтобы не закричать. На всякий случай даже всхлипывать не стоит. Я тянусь рукой к вновь образовавшейся шишке на лбу. Боль снова пронзает меня.
Капсула все еще движется. Я понимаю: безкожие добрались до моей капсулы и, как грузчики, перемещают меня. Не дожидаясь указаний Фальшивой Ли Мин, я осторожно вытягиваю ногу, избегая любого толчка. Мне не нужен звук удара ботинка о стенку капсулы, предупреждающий врагов, и мне не нужна инерция от сильного толчка, швыряющая меня внутри капсулы как шарик для пинбола. Поэтому я осторожно прижимаю подошву ноги к стенке.
Другой рукой я упираюсь в противоположную стенку. Капсула все еще движется, но теперь я удерживаю себя в фиксированном положении внутри. Мне тесно, я вся согнулась, чувствую себя как в клетке. Костяшки пальцев побелели от напряжения, голова пульсирует от боли.
- Эй, погодите-ка, - это Кегли. - Это не та ли, которая глючила раньше?
Капсула наклоняется по диагонали, так что головной конец оказывается направлен к полу "Синего". Возможно, другая безкожая что-то проверяет.
- Да, кажется, та, - соглашается Безымянная.
- Может, оставим ее?
Наступает пауза. У меня перехватывает дыхание. Неужели мне впервые за день повезло? Мне все равно потом придется придумать, как выжить при вспышке без систем жизнеобеспечения, но эти проблемы потом. Может, я просто останусь в капсуле и пошлю сигнал бедствия. Но в данный момент мои чувства трепещут от восторга. Безымянная тут же разбивает мои надежды.
- Нет. Даже если она сломана, сгодится на запчасти.
Да еб твою мать!
Все нормально. Скорее всего, они засунут тебя куда-нибудь с остальной добычей. Когда эта капсула окажется в их грузовом отсеке, ты не будешь постоянно окружена безкожими. Тогда просто выскользнешь, спрячешься где-нибудь, а потом...
Заткнись, Фальшивая Ли Мин. Я не в настроении для твоего гребаного оптимизма.
К счастью, она замолкает. Мое положение отчаянное. Может, в этот момент лучше уйти на своих условиях?
Мой взгляд привлекает механизм, который выдвигал шприц для укола в ягодицу. Я тянусь свободной рукой и ковыряюсь в пневматическом устройстве. Интересно, если провести иглой по запястью, она разрежет его как бритва? Я могла бы просто истечь кровью. Говорят, это как заснуть в ванне. Звучит мирно. Было бы облегчением не находиться больше в этом гробу, просто... больше не быть.
Я вожусь с механизмом, но безрезультатно. Шприц заперт в механических недрах капсулы, вне моей досягаемости. Если я решу покончить с собой, то не этой иглой.
Я смотрю на Джинни. Есть ли у нее какая-то деталь - пружинка или острый край, - которую я могла бы использовать? Следует ли мне снять с нее панель и покопаться у нее внутри, чтобы узнать?
Мой светильник, кажется, смотрит на меня печально, хотя я знаю, что у нее нет лица. Я протягиваю руку и глажу ее. Если бы две безкожие не находились в сантиметрах от меня, и если бы я знала, что они не могут услышать меня сквозь стенки капсулы, я бы сказала ей: Нет-нет, девочка. Я бы так с тобой не поступила.
- Куда эту? - спрашивает Кегли, которая, судя по голосу, впереди.
- Поставь вон туда и на этот раз пристегни как следует.
Этот голос для меня новый.
Безымянная бормочет под нос - всякую ерунду про то, что не обязана выполнять такую черную работу. Кегли, а я заметила, что ее вообще мало что беспокоит, молчит. Я вижу, как поверх пластисталевого окошка появляется ремень, и капсулу закрепляют на месте. Она стоит так же устойчиво, как раньше в медпункте "Синего".
- Эта последняя, латальщица, - объявляет Безымянная.
Я слышала этот термин несколько раз раньше. Думаю, так они называют своего врача или хирурга - что-то в этом роде. Она буквально латает разлагающиеся, умирающие тела пиратов, вшивая в них новые органы и пересаживая кожу, чтобы продлить их жизни.
Здесь слышны и другие голоса - плач, стоны, тихие всхлипы. Пленники. Мне стыдно признаться, но через несколько мгновений звуки их страданий уходят на задний план, как музыка в ночном клубе.
- Ладно-ладно, - говорит латальщица. - О, и пусть кто-нибудь из вас сходит скажет Сарк, что она может приходить, читать свою маленькую речь новобранцам.
- А мы что, твои посыльные? - начинает Безымянная, но Кегли своим ворчанием затыкает ее.
Можешь расслабиться.
Перестань мне говорить расслабиться, Фальшивая Ли Мин.
Ну, хорошо, но я имею в виду... ты можешь расслабиться физически.
Я смотрю на руку, которая удерживает меня на месте. Моя рука дрожит, пальцы побелели от напряжения. Я отпускаю смертельную хватку, и по руке и ноге бегут мурашки.
Теперь я парю вместе с шариками собственной мочи и брызгами крови, выступившими, когда игла проткнула мою ягодицу. Что за бардак. Я не хочу умирать так - окруженная собственными выделениями, запертая в трубе.
Это хорошо, потому что ты не умрешь.
Кажется, я велела тебе заткнуться.
Тебе не приходило в голову, что если я заткнусь, ты по-настоящему сойдешь с ума?
Думаю, я и так достаточно безумна, слушая в голове голос давно потерянной подруги.
Нет, не достаточно. Есть уровни безумия, на которые ты еще не заглядывала. Вещи, о которых ты даже не позволила себе задуматься. Потому что у тебя есть барьер. И этот барьер - я.