"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 860
Несмотря на стремительность происходящего, Квон Ирён успел выбрать стратегию поведения. Он задался вопросом, известны ли ему слабости подозреваемого. Оказалось, что известны: в профайле, составленном после мартовского нападения, он сделал заключение о том, что преступник одновременно агрессивен и робок. Свой вывод он объясняет так: «Эксперт-криминалист изучает следы как таковые, профайлер же обращает внимание на их направление. На месте преступления в районе Кванак было заметно, что преступник, потоптавшись, отправился в маленькую комнату. В большой комнате обычно спит мужчина, а в маленькой – женщины и дети. Проанализировав его поведение, я понял, что нападавший, несмотря на переполнявшую его агрессию, не был уверенным в себе удальцом».
Помня, что подозреваемый впервые оказался в тюрьме за попытку изнасилования и ограбления, Квон Ирён решил в разговоре обязательно затронуть опыт тюремного заключения. «Я подумал, что робкий и асоциальный Чон Намгю, подавлявший свою агрессию, испытывал огромный стресс, оказавшись в одной камере с совершенно незнакомыми ему людьми».
Прежде всего профайлер мягко сказал:
– Я много о тебе знаю и хочу помочь. Скажи, ты живешь один?
Щуплый мужчина, сидевший напротив него, ответил, не поднимая глаз:
– С матерью и младшим братом. Отец умер.
Когда Квон Ирён спросил, как арестованный выбрал квартиру для ограбления, тот сказал:
– Я хотел залезть в какой-нибудь богатый дом в Каннаме, но там полно камер и охранников. Люди из бедных районов обречены быть жертвами.
– Тебе их жаль? – с надеждой задал вопрос Квон Ирён.
– Нет. Сами виноваты, что у них нет денег.
Его ответ рассердил Квон Ирёна, но профайлер скрыл свои чувства. Следуя плану, он вскоре заговорил о тюрьме:
– Знаю, что тебе было нелегко в заключении. Незнакомые люди, никакой защиты. Не волнуйся, здесь тебя не станут бить. Детективы хорошо тебя понимают.
Как только профайлер затронул эту тему, Чон Намгю, до сих пор отвечавший холодно, внезапно встрепенулся и взглянул на собеседника.
– Как вы узнали? Было ужасно, словами не описать. Сокамерники постоянно меня избивали.
Слова профайлера попали в цель – подозреваемый ослабил психологическую защиту.
Еще через некоторое время Чон Намгю окончательно сдался:
– Я расскажу обо всем, что сделал. Только все места точно назвать не смогу. Я часто бродил, выжидая удобный момент, и сейчас уже не вспомню, где что происходило.
Рассказывая о том дне, Квон Ирён говорит, что «чувствовал, как постепенно рушится защитная насыпь, окружавшая душу подозреваемого».
В конце встречи профайлер пообещал, что устроит так, чтобы новые сокамерники не трогали Чон Намгю.
– Все равно меня приговорят к смерти, – ответил на это преступник.
Квон Ирён посоветовал не думать об этом и сказал, что придет поговорить снова.
Встреча подтвердила, что профайл, составленный Квон Ирёном после взлома с поджогом в районе Кванак, точно описывал характер преступника. Чон Намгю не был похож ни на образованного Теда Банди, изучавшего право и обладавшего красноречием, ни на харизматичного Чарльза Мэнсона, самопровозглашенного религиозного лидера. Интеллектуальный уровень Чон Намгю был низким, речь – медленной и не очень связной. Если искать аналогии, то он больше всего походил на нелюдимого заику Дэвида Карпентера [392].
После завершения интервью Квон Ирён немедленно составил отчет для следственной группы.
В кратком изложении наблюдения и предложения профайлера сводились к следующему:
Отчет о первом интервью с Чон Намгю
Особенности поведения:
– Во время разговора нервничает, барабанит пальцами и т. п.
– Избегает зрительного контакта с собеседником.
– Испытал сильнейший стресс во время тюремного заключения. По собственным словам, вызывал всеобщую ненависть и подвергался регулярным побоям. Сказал, что «всего ужаса не описать».
– Склонность к параноидальному мышлению. Считает себя самым обездоленным в мире и уверен, что бедняки становятся только беднее.
– Во время совершения преступлений способен на принятие быстрых решений и сохранение контроля над собственными действиями.
Рекомендации по методике проведения допроса:
– Подозреваемый не привык взаимодействовать с людьми. Если следователь разозлится или повысит голос, велика вероятность отказа от дачи показаний.
– Участливый тон и демонстрация расположения будут полезны, однако следователю не стоит создавать впечатления, будто он не видит ничего плохого в преступном поведении, так как подозреваемый сочтет такое отношение притворством с целью получить необходимую следствию информацию.
– Так как подозреваемый испытывает сложности в установлении межличностных отношений, более эффективен будет не типичный допрос с участием нескольких детективов, а общение с одним следователем, который владеет искусством разговора.
Хотя Чон Намгю начал сознаваться в содеянном, впереди было много трудностей. Квон Ирён рассказал Юн Вечхулю о беседе с преступником. Они сошлись во мнении, что Чон Намгю, подобно Ю Ёнчхолю, который приписывал себе чужие преступления, тоже может дать ложные показания, преувеличивая свои злодеяния. Профайл, составленный на «серийного убийцу с юго-запада», требовал подтверждений вещественными доказательствами, которые мог дать обыск в доме подозреваемого.
24 апреля пресс-комната полицейского отделения района Йондынпхо была забита репортерами: спустя два дня после ареста Чон Намгю полиция поделилась с прессой информацией о следствии. Преступления, несколько лет державшие в страхе жителей юго-западных районов столицы, были близки к раскрытию. Газеты запестрели похожими один на другой заголовками.
Сообщение из газеты «Кёнхян синмун»:
Сеульская версия «Воспоминаний об убийстве» близится к завершению: полиция арестовала подозреваемого в преступлениях на юго-западе столицы. На допросе арестованный заявил, что один взгляд на богачей рождает в нем мысли об убийстве, однако в действительности его жертвами становились женщины низкого достатка. Сейчас известно о пяти таких жертвах.
Согласно официальному заявлению полицейского отделения района Йондынпхо от 24 апреля, подозреваемый Чон Намгю (37 лет), задержанный 22 апреля в связи с ограблением в квартале Сингильдон, на допросе признал причастность к «делу трех сестер» 27 марта текущего года, а также к убийствам женщин на юго-западе столицы в 2004 году.
27 марта 2006 преступник проник в дом Кима (55 лет) в квартале Пончхондон района Кванак. Три дочери Кима получили удары тупым предметом по голове, две из них скончались.
С того дня газеты и телепрограммы сообщали о каждом новом преступлении, в которых сознавался Чон Намгю. Вскоре об этом деле говорила вся страна. Пристальное общественное внимание заставляло следственную группу работать в ускоренном темпе.
В воскресенье, 30 апреля 2006 года, состоялся обыск в доме подозреваемого в Инчхоне [393], куда Квон Ирён отправился в составе большой полицейской группы. Рабочие поездки по выходным давно стали привычным делом, однако в тот раз профайлер чувствовал уколы совести – была годовщина их с женой свадьбы.
Прошел небольшой дождь. Полицейские машины остановились на узкой улице, и с десяток детективов подошли к одному из двухэтажных домов, заполонив весь уличный проход. У ворот их встретила старая женщина, мать Чон Намгю.
– В чем дело? – обратилась она к Квон Ирёну.
– Ваш сын арестован, нам необходимо осмотреть его комнаты. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно, – ответил тот, взяв руку старой женщины.