"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 797
23 ноября 1981 года Пол Ноббс, девятнадцатилетний студент факультета славянских и восточноевропейских языков в университете Лондона, решил прогулять лекцию и вместо этого пойти купить кое-какие книги в «Фойлс». Но сначала он решил пропустить стаканчик в «Голден Лайон» на Дин-стрит, куда он прибыл в 13:30. Он завел разговор с мужчиной, который представился как Дес Нильсен, и они прообщались около часа. «Он не был похож на типичных посетителей «Голден Лайон» и показался мне очень образованным», – рассказывал Ноббс позже. Они ушли из паба вместе и провели около пятнадцати минут в «Фойлс», затем Нильсен пригласил Ноббса в свою квартиру, чтобы что-нибудь там перекусить. Ноббс согласился. Это случилось семь недель спустя после переезда Нильсена в дом № 23 на Крэнли-Гарденс и за несколько недель до его счастливой встречи с Кевином Сильвестером. А также, по совпадению, это был тридцать шестой день рождения Нильсена.
Они остановились в «Сейнсбери» по пути домой, купили пару кусков мяса, пару бутылок рома и кока-колы и прибыли в квартиру к началу вечерних новостей по телевизору, в 17:45. После того как Нильсен приготовил ужин, они провели вечер за выпивкой и просмотром «Панорамы» по телевизору, после чего Ноббс позвонил матери и сказал, что скоро будет дома. Чуть позже он почувствовал себя плохо из-за выпитого рома и позвонил снова, чтобы сказать, что домой он все-таки не придет, а останется у друзей. Они с Нильсеном разделись и легли в постель: имела место кое-какая осторожная сексуальная активность, но оба слишком устали, чтобы завершить дело, и заснули.
В два часа ночи Пол Ноббс проснулся с пульсирующей головной болью и отправился на кухню, чтобы выпить стакан воды. Он посидел на диване около десяти минут, пытаясь избавиться от острой боли в голове и чувствуя головокружение. Он понятия не имел, почему так себя чувствовал. Нильсен стоял возле двери, наблюдая за ним. Наконец они оба вернулись в кровать, и Ноббс в течение пяти минут уснул.
В шесть утра он проснулся снова, включил свет и взглянул на себя в зеркало на кухне. На шее его краснел глубокий след, все его лицо покраснело и саднило, в глазах лопнули капилляры. Горло болело, и его всего трясло. Нильсен встал и, сказав ему: «Боже, ты ужасно выглядишь», – посоветовал обратиться к доктору.
Прежде чем он ушел, Нильсен дал ему свой адрес и телефонный номер, сказав, что до него можно доехать на метро до станции «Хайгейт» или на автобусе № 134. Он выразил надежду, что они увидятся снова.
Шатаясь, Ноббс пошел вниз по улице, едва не падая. Он дошел до Малет-стрит и встретился со своим репетитором по польскому, который немедленно договорился о том, чтобы его осмотрели в университетской больнице на Гоуэр-стрит, в пешей доступности от здания. Другой студент, Кристофер Джордж, проводил Ноббса до больницы – Ноббса трясло так сильно, что он опрокинул чашку с кофе в комнате ожидания и не мог зажечь себе сигарету. Врачи дали ему успокоительного и капли для глаз и подтвердили, что его симптомы действительно похожи на классическую попытку удушения. Около пяти дней он восстанавливался дома, а след на шее не сходил еще около трех месяцев. Он не сообщил о случившемся в полицию и сказал врачам, что его ограбил незнакомец.
Пол Ноббс не собирался размышлять о случившемся слишком долго, но понимал, что если кто-то пытался его задушить, то это мог быть только Дес Нильсен. И все же осознание это не испортило его впечатления о Нильсене: «Он казался очень разумным и ни капли не странным».
Нильсен говорит об этом так: «Самое четкое, что я могу вспомнить, – это как я затягиваю петлю из галстука на его шее, а он лежит на кровати. Я запаниковал. Помню, что пытался оживить его, потому что его сердце все еще билось. Кажется, я даже плеснул ему в лицо стакан холодной воды».
Они никогда больше не общались, хотя Ноббс видел Нильсена в «Голден Лайон» годом позже, но не стал говорить с ним. «Я счастлив, что он не умер», – говорит Нильсен теперь.
В канун Нового года 1982 года Вивьен Макстей и Моника Ван-Рутт готовили на кухне ужин в своей квартире на Крэнли-Гарденс, когда в дверь постучали. Это был Дес Нильсен, сосед сверху. Он пригласил их зайти к нему и посмотреть вместе телевизор, но они отказались, отчасти потому, что были заняты, а отчасти потому, что Нильсен казался пьяным и шатался из стороны в сторону. У них создалось впечатление, что их отказ его очень рассердил, но он ушел и напоследок все-таки предложил вместе выпить в пабе позже. Затем он поднялся к себе.
Они слышали, как он вышел из дома примерно в одиннадцать вечера и вернулся в компании с кем-то еще в полпервого ночи, уже первого января. Часом позже они услышали сверху шумную ссору на повышенных тонах, грохотом и треском. Яростно лаяла собака. Они сильно перепугались. Затем кто-то сбежал вниз по лестнице, рыдая, и споткнулся, чуть не упав. Хлопнула входная дверь. Они хотели посмотреть, в порядке ли Нильсен, и встретили его на лестнице с фонариком. Он был очень пьян.
Человеком, выбежавшим из дома в ту ночь, был Тошимитсу Озава, который позже сообщил полиции, что Нильсен пытался его убить. По его словам, Нильсен спокойно подошел к нему с галстуком в руках. Сперва Озава решил, что он шутит. Когда жест повторился, он понял, что тот серьезен. Полиция спросила Нильсена об этом, но он ответил только: «Звучит жутковато».
Двадцатишестилетний Дуглас Стюарт встретил Нильсена в пабе Вест-Энда вечером 10 ноября 1980 года и согласился пойти к нему домой, чтобы продолжить пить там. Они слушали музыку. Примерно в час ночи Стюарт сказал, что ему пора домой, и Нильсен предложил переночевать у него. Не будучи гомосексуалом, Стюарт отказался спать с ним в одной кровати (Нильсен принял это без вопросов) и уснул в кресле. Чуть позже он проснулся и обнаружил, что его ноги связаны, а Нильсен стоит за его спиной и затягивает галстук вокруг его шеи. Он стал сопротивляться и сумел поцарапать Нильсена до крови. Нильсен упал и не стал подниматься снова, просто сказал Стивену забрать его деньги и уходить, но Стюарта не интересовало ограбление. Затем он заметил, что Нильсен смотрит на большой хлебный нож в своей в руке. Стюарт решил, что должен любой ценой утихомирить его, так что они поговорили минут десять, и нож был отложен. Стюарт был убежден, что Нильсен собирался атаковать его ножом. Он покинул дом примерно в четыре часа утра и позвонил в полицию. Два офицера из полицейского отделения Килберн подобрали его и приехали с ним на Мелроуз-авеню, где Нильсен, казалось, удивился их визиту. У них сложилось впечатление, что это было гомосексуальное знакомство, которое пошло не по плану, и что ни одному из мужчин нельзя полностью верить. Об инциденте сообщили в отделение. На шее Стюарта остался красный след, но Нильсен не выглядел раненым.
Когда обвинения Дугласа Стюарта частично зачитали Нильсену в полиции, он ничего не смог вспомнить об этом инциденте, хотя и согласился с тем, что история в основе своей, скорее всего, правдива. Однако он отрицал, что связывал ему ноги или угрожал ножом.
Безработный двадцатиоднолетний Карл Стоттор встретил Деса Нильсена в «Блэк Кэп» в Кэмден-таун одним апрельским вечером 1982-го. Решив продолжить пить, они поехали на Крэнли-Гарденс, но Стоттор выпил слишком много и впал в хандру. Оба отправились в кровать и сразу же уснули. Никто из них не пытался завязать сексуальный контакт. Стоттор помнит, как проснулся оттого, что не мог дышать. Нильсен стоял за его спиной, и что-то стягивало ему шею. Сперва он решил, что Нильсен пытается ослабить или распутать петлю, которая завязалась вокруг его шеи, но давление лишь усиливалось. Стоттор ничего толком не видел, не мог сглотнуть и чувствовал головокружение. Он услышал, как Нильсен сказал ему: «Не дергайся». Его язык распух. Он продолжал периодически терять сознание, пока его не отнесли в ванную. Следующее, что он помнит – это как он сидит в ванне, и его голову толкают под воду. Несколько раз его голова оказывалась под водой, он глотал воду, и несколько раз он снова оказывался на поверхности. В последний раз, когда его толкнули под воду, он больше не смог сопротивляться. Потом он почувствовал, как Нильсен поднял его из ванны и положил на кровать, где собака стала облизывать ему лицо. Он не знает, как долго он оставался в квартире, – возможно, больше суток, поскольку продолжал то и дело впадать в беспамятство. Когда он увидел себя в зеркало позднее, то был потрясен отражением. Вокруг шеи краснел глубокий след. Нильсен сказал ему, что он запутался в застежке-молнии спальника, который лежал на кровати. Стоттор был склонен ему поверить, поскольку альтернативные версии в то время казались слишком невероятными. Свои воспоминания о пребывании в ванной он списал на кошмары. Они вышли из квартиры вместе, и Нильсен выразил надежду, что они увидятся снова. Стоттор согласился с ним, хотя на самом деле совершенно не собирался поддерживать знакомство. Стоттор отправился в отделение бытовых травм в лондонской больнице в Уайтчепеле, где осмотр врачей показал, что его состояние указывает на попытку удушения. Стоттор отрицал такую версию, поскольку не хотел связываться с полицией, и в любом случае ничего доказать без свидетелей у него бы не получилось. Отчасти он все еще сомневался, не приснилось ли ему все это: граница между сознательными воспоминаниями и подсознательными образами была для него, мягко говоря, расплывчатой.