"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 778

Питеру Уэллстеду новичок нравился, и он с удовольствием с ним общался, но заметил, что смутное чувство неудовлетворенности липнет к тому, будто вторая кожа. Нильсен признавал, что был разочарован отсутствием того крепкого товарищества, к которому он привык в армии – все из-за анонимной лондонской жизни: солдаты были вынуждены проводить все свое свободное время вместе, в то время как полицейские после рабочей смены обычно расходились в разных направлениях, к своим домам и женам. Деннис Нильсен оказался предоставлен сам себе, и этого оказалось мало. Жизнь в большом городе не бросает потенциальных друзей к твоим ногам, ты должен найти их сам. Нильсен никого в Лондоне не знал и чувствовал себя неловко – ощущение одиночества в толпе с годами лишь усиливалось. Его решением стал распространенный среди молодежи выбор: он часто посещал пабы и обнаружил огромное подпольное гомосексуальное сообщество, которое собиралось в определенных общественных заведениях в определенных районах города. На самом деле называть это «сообществом» было бы жестоким преувеличением, поскольку большинство мужчин, посещавших эти пабы, были заинтересованы исключительно в потенциальных сексуальных партнерах, которых они старались держать подальше от остальной своей социальной жизни. Они ходили в эти пабы только для того, чтобы показать себя, раздавая направо и налево взгляды, полные обещания оргазма. Всем своим видом они демонстрировали, что от них не стоит ожидать чего-то большего. Самый знаменитый из этих пабов – тесный «Колерн» в Эрлс-Корт, первый паб, который Деннис Нильсен обнаружил, и самый важный для его инициации в местную гомосексуальную субкультуру. В начале 1973-го он встретил там мужчину, которого тайком провел в свою комнату в Академии. Это был неудовлетворительный и унизительный для него опыт.

В августе того же года в пабе «Кинг Уильям IV» в Хэмпстеде он встретил еще одного мужчину, парой лет младше его самого, сына бывшего полковника. Они вместе провели ночь в его комнате в общежитии для полицейских, и для Нильсена это стало первым опытом анального секса (который затем повторился лишь однажды). Гораздо важнее здесь то, что он заново ощутил романтическое влечение, когда-то связавшее его с Терри Финчем в последние месяцы его военной службы. Он был готов связать себя с этим человеком на всю жизнь и считал, что мог бы построить с ним постоянные отношения. Но его выбор снова пал не на того. Дерек Коллинз [255] не показывал особой заинтересованности в Нильсене и не собирался отвечать на его чувства. Наоборот, он наслаждался возможностью «валять дурака» с разными партнерами, и хотя они с Нильсеном виделись еще несколько раз позже, между ними не возникло никакой особенной дружбы. «Он хотел всех – и никого», – писал Нильсен, вскоре осознавший, что его надежды снова не оправдались. Говоря по правде, Коллинз не давал ему поводов считать иначе, он сам все для себя решил. Нильсен смирился с неизбежным и пытался утешиться растущим числом случайных встреч:

Случай с Дереком Коллинзом и последовавшие за ним беспорядочные половые связи окончательно убедили Нильсена, что он не может оставаться в полиции, если хочет поддерживать видимость приличного человека. Он уволился в декабре 1973 года, удивив этим всех своих коллег, которые совершенно не понимали, почему он вдруг захотел уйти. Питер Уэллстед сказал, что с обязанностями своими Нильсен справлялся хорошо и вроде бы получал от работы удовольствие – во всяком случае, никогда от нее не увиливал. Нильсен ушел со средним послужным списком и без каких-либо жалоб и замечаний. Никто не знал, что однажды он посветил фонариком в окно машины, припаркованной на Экзетер-роуд, и увидел двух мужчин, «ведущих себя непристойно». Он не смог заставить себя арестовать их.

В первые четыре месяца 1974-го Нильсен был безработным и остался почти без денег. Кроме того, ему негде было жить, что явилось для него неприятной неожиданностью, поскольку прежде ему всегда предоставляли жилье. Он снял комнату в доме № 9 на Мэнстоун-роуд и продал свою медаль за Общую службу за восемь фунтов стерлингов, чтобы заплатить за нее. В эти месяцы неопределенности он работал охранником в различных государственных учреждениях, включая здание Министерства обороны в Уайтхолле, здание парламента на Бридж-стрит и здание Старого Адмиралтейства.

Работа охранником навевала на него ужасную скуку, особенно после карьеры в вооруженных силах, наполненной активностью, событиями и даже творчеством. В мае 1974-го он уволился из охранного агентства и спустя неделю набрался смелости подать заявку на пособие по безработице. Появиться в Центре занятости на Харлесден-Хай-роуд ему было неловко и унизительно: в своих собственных глазах он выглядел абсолютно бесполезным.

Затем Нильсена пригласили на собеседование, где предложили ему место на государственной службе. Двадцатого мая он отправился на собеседование с комиссией Регионального офиса в здании Ханвэй-Хаус, на площади Рэд-Лайон, чтобы определить, стоит ли назначить его на должность клерка в Министерстве по вопросам занятости населения. Собеседование прошло успешно, и с учетом его опыта в войсках общественного питания было решено, что лучше всего назначить его в кадровое агентство на Денмарк-стрит, в самом центре лондонского Вест-Энда, неподалеку от Чаринг-Кросс-роуд. Кадровые агентства под руководством Комиссии по трудоустройству рекламируют доступные вакансии, в основном низкооплачиваемые и не требующие особых навыков, и помогают облегчить ситуацию с безработицей в городе. Люди могут зайти туда с улицы, посмотреть доступные варианты и договориться с клерком о собеседовании. Кадровые агентства разбросаны по всему Лондону, и огромный филиал на Денмарк-стрит специализируется на постановке рабочей силы в гостиничный и ресторанный бизнес, для чего прекрасно подходит его расположение в центре города. Большинство людей, которые через него проходят, являются иностранцами.

Деннис Нильсен появился в офисе этого кадрового агентства на Денмарк-стрит с письмом для мистера Хокинса и подумал, что «стоит попробовать». Он остался там на следующие восемь лет и все еще там работал, когда его арестовали 9 февраля 1983 года.

С самого начала в офисе чувствовалось некое напряжение, поскольку Нильсен не терпел бюрократию и желал как можно скорее видеть результаты, в то время как многие из его коллег имели менее агрессивный подход. Его прямолинейность – давало о себе знать бьюкенское правдолюбие – не вписывалось в их безмолвное принятие существующих правил. И все же он с головой погрузился в изучение новой профессии и очень скоро изобрел собственный метод собеседований – который, к его сожалению, ему не так уж часто давали применить, поскольку большая часть его работы заключалась в телефонных звонках.

На раннем этапе Нильсен не ввязывался в деятельность профсоюза, чтобы на «испытательном сроке» не привлекать к себе лишнего внимания. Но он продолжать наблюдать и учился у двух активистов, Энди Пауэра и Йена Уотсона, отвечавших за большую часть профсоюзной деятельности в их подразделении. Остальные их коллеги были к этому равнодушны. Социальной жизни у него фактически не существовало, поэтому он посещал различные собрания левых активистов, где его убеждали присоединиться к Интернациональному социалистическому движению, чему он сопротивлялся, поскольку его не привлекали основные догматы. Он утверждает, что во время работы госслужащим оставался политически независимым, и, действительно, так и не присоединился ни к одной существующей партии. С другой стороны, собраний правых и консерваторов он не посещал. Не остается никаких сомнений в том, какой стороне он симпатизировал больше.