"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 479
— Дэвид, тебе надо будет присмотреть за Сэмом, Салли и детишками Вэнса, — сказал отец. — Они того же возраста, что Салли и Сэм, ничего сложного. Мы вас высадим у кинотеатра, а потом заберем. Справишься? Не будет никаких неприятностей?
Я кивнул, хотя на деле как раз предпочел бы ввязаться в неприятности, швыряясь «вишневыми бомбами» из старых запасов, купленных у мистера Пино.
Вэнс подрулил к нашему дому на новеньком серебристом «Бьюике-Электра». Я никак не ожидал, что у этого противного человечка может быть такая элегантная машина. Он что, тоже ворует и перепродает инструменты, как отец? Мы с Сэмом и Салли втиснулись на заднее сиденье к двум его молчаливым детям, которые смотрели в окно, явно не обрадованные перспективой знакомства с нами и поездки в Гэллап с отцом. Пока «Бьюик» подпрыгивал на колдобинах по нашему проселку, Вэнс вытащил из-под своего кресла бутылку виски и предложил отцу сделать глоток.
— Я знаю, где можно найти пару хорошеньких упругих мексиканских попок, — сказал он, забирая у отца бутылку и прикладываясь к ней. Жидкие белесые волосы едва покрывали его лысину; на затылке краснела болячка.
— Я и не думал, что такие еще остались, — хохотнул отец.
— В «Шалимаре» куча доступных мексиканских девиц, плюс напитки за полцены и живая музыка.
— Тогда едем.
Отец протянул руку за бутылкой и отпил еще виски.
Въехав в Гэллап, они высадили нас перед кинотеатром «Вождь» на Коул-авеню, в одном квартале от «Эль Морро», где я когда-то порвал экран снежками. Афиша возвещала, что сегодня показывают две картины: «СМЕРТЕЛЬНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ — О ДВУХ ПАРНЯХ, КОТОРЫЕ НЕНАВИДЯТ ДРУГ ДРУГА» и «БЕЛЫЕ БЕДНЯКИ — ПОСМОТРИТЕ, КАК ОНИ ЖИВУТ». Темы были мне настолько близки, что я мог бы сам написать сценарий для обеих.
Отцы выдали каждому деньги: на билеты, хот-дог и напиток.
— Скоро вернемся, — попрощались они. — Из кинотеатра никуда не уходить.
Кресла были мягкие, уютные, а реклама и мультики — ничуть не хуже, чем сами фильмы. Когда обе ленты закончились и в зале зажегся свет, мы сбегали в туалет и вернулись, усевшись на другие места. Контролеры, похоже, не заметили. В семь часов «Смертельное противостояние» началось снова. Я раз за разом выбегал на улицу проверить, не приехали ли отец и Вэнс. Но мимо проезжали только пикапы с пьяными парнями, петлявшие по дороге.
Было уже девять, но «Бьюик» никак не появлялся. Я вернулся в зал, где шел очередной показ «Белых бедняков». Через пару часов кинотеатр закроется.
Свои хот-доги мы давным-давно съели, и в животах у нас урчало. Сэм несколько раз копался в мешках с мусором у входа в зал. Между сеансами мы бегали между рядов, выискивая стаканы с недоеденным попкорном, огрызки хот-догов и конфеты, рассыпанные по полу. Сэм нашел целую упаковку мармеладок, но делиться не захотел.
— Скажи, пускай даст нам тоже, — обратилась ко мне Салли.
— Это я их нашел! — воскликнул Сэм и, запрокинув голову, высыпал содержимое пакетика в рот. Весь его подбородок был усыпан сахарной пудрой.
Во время одной из многочисленных вылазок Салли в туалет я вдруг услышал ее плач и поспешил на помощь. Контролер держал ее за руку.
— Вы тут сидите весь день, а за дополнительные билеты не платили, — сказал он.
— Отец высадил нас тут и еще не вернулся, — ответил я. — Нам больше некуда идти.
Контролер перевел взгляд с меня на Салли и отпустил ее.
— Сидите тихонько!
Мы с Салли вернулись к Сэму, на наши места. Дети Вэнса все это время сидели так смирно, будто давно привыкли дожидаться отца в кинотеатре. Я гадал, есть ли у них мама — или они бросили ее, как мы.
Минуту спустя Салли снова выбежала и вернулась назад с хот-догом.
— Дядя, который хотел нас выгнать, отдал мне последний, — прошептала она.
Когда в одиннадцать вечера закончился последний сеанс, в зале зажегся свет и контролеры стали подметать между рядами и собирать мусор в мешки. Мы не вставали с места, надеясь подольше задержаться там и не выходить на холод.
Тощий парень постучал по нашим креслам рукояткой метлы.
— Все, вам пора. Мы закрываемся.
Волоча ноги, мы вышли за дверь. Свет в кинотеатре погас. Красно-белая неоновая вывеска «Вождь» над входом тоже. Мы окинули взглядом темную Коул-авеню и уселись на бордюре. Пьяные, спотыкаясь, брели мимо. Никто не обращал на нас внимания. Один пристроился помочиться у ближайшего к нам фонарного столба.
Прошел еще час. Или отец с Вэнсом попали в неприятности, или они до сих пор мнут упругие мексиканские задницы и наливаются виски, забыв, что мы их ждем. Зубы у нас стучали, колени тряслись. У меня начали неметь уши и пальцы. Салли и дочка Вэнса тихонько хныкали. Мы с Сэмом обнимали Салли с обеих сторон, чтобы согреть, а сын Вэнса держал в объятиях свою сестричку.
— Что с папой? — раз за разом спрашивала Салли. — Вдруг он умер?
Я повторял, что он скоро приедет, но в душе хотел, чтобы он был мертв и кто-нибудь пришел нас спасти.
Но нет. Около часу ночи по улице разнесся скрежет шин, и «Бьюик» Вэнса резко затормозил прямо перед нами. Отец выскочил с водительского места.
— Быстро внутрь, черт вас подери! Нам надо отыскать идиотов-навахо, которые наваляли Вэнсу!
Отец раздраженно посмотрел на девочек, с трудом забиравшихся в кабину.
— Скорее!
Вэнс распростерся на пассажирском сиденье, навалившись на дверь. В свете уличного фонаря я заметил, что его коричневая куртка перепачкана грязью и кровью. На щеке красовался синяк, нос был, похоже, сломан, и через всю лысину тянулась кровавая рана. На одном ухе не хватало мочки, словно ее откусила собака. В машине воняло рвотой, виски и застоявшимся табачным дымом.
— Терстон, мне челюсть сломали! — стонал, шепелявя, Вэнс. — Черт, я только что проглотил зуб!
Он с трудом пошевелился.
— И ребра тоже сломаны!
— Папа, мы замерзли и проголодались, — обратился я к отцу. — Можем мы поехать домой?
— Пожалуйста, папа! — взмолились Салли и Сэм.
— Заткнитесь!
Отец обернулся и пронзил нас злобным взглядом.
— Мы должны найти этих гадов!
Он изо всех сил надавил на педаль газа.
— Мы ищем пикап, полный пьяных навахо.
В это время суток любая машина в Гэллапе подходила под его описание.
— Не волнуйся, Вэнс, дружище, я надеру им задницы!
Отец гнал по улицам, задевая пьяных, припаркованные машины и бордюры на поворотах.
Что же Вэнс натворил, чтобы его так избили? И почему отца не было с ним?
Несколько раз отец обгонял пикапы и тряс его:
— Вэнс, очнись! Это те придурки, которые на тебя напали?
— Нет, Терстон, это не они, — отвечал Вэнс, не поднимая головы.
Наконец отец бросил эту затею, и мы поехали домой. Он велел Вэнсу заглянуть в ближайший госпиталь. Тот с трудом вылез на улицу, и его дважды стошнило — прямо на глазах у детей. Ему едва удалось перебраться на водительское место.
Вэнс кивнул отцу головой и поехал. Не представляю, как он преодолел наш ухабистый проселок. В любом случае я больше жалел детей Вэнса, чем его самого.
В следующий раз мы увиделись с ними очень не скоро.
В понедельник мне пришлось задержаться в школе, чтобы переписать контрольную по математике, которую я провалил, и Сэм ушел домой без меня. Когда я добрался до дома, отцовский коричневый «Форд»-седан уже стоял у дверей. Перепуганный, я поспешил внутрь.
Салли плакала.
— Папа у себя в спальне бьет Сэма!
Она схватила меня за руку:
— Как только он вошел, сразу велел Эвелин убираться.
Ремень раз за разом свистел в воздухе, пряжка била и била по коже Сэма. Я весь трясся, понимая, кто следующий. Сэм не издал ни звука. Он всегда молча сносил побои. Он был самым храбрым мальчишкой, которого я знал. Я никогда не понимал, как он может терпеть такое.
В спальне стало тихо, а потом отец позвал:
— Дэвид, а ну-ка иди сюда! Ты должен был получить первым, но тебя не было дома.