"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 478

Отец подождал, пока мы с Сэмом присоединимся к нему и Салли за столом.

— Дэвид, сегодня тебе придется постоять за свою старшую сестру.

— Но как? — удивился я.

— Ее одноклассники устраивают гонки на фургонах с сеном, а Лонни не пригласили.

Отец достал из буфета тарелки для нас с Сэмом и наложил в них консервированной ветчины и кукурузы.

— Это не официальное школьное мероприятие, но сопровождающие будут из школы, и встречаются все тоже там. Ты должен им помешать — только по-умному.

Он поднялся из-за стола.

— Вы ешьте, а я пока подготовлю все необходимое.

Мы с Сэмом заканчивали доедать добавку, когда отец вернулся, неся из машины большой пакет. Он выложил на стол несколько картофелин и пачку сахара. У него в багажнике всегда был запас продуктов — на всякий случай.

— Дэвид, план будет такой.

Он достал из кармана инструмент, напоминавший короткую отвертку, но с круглой головкой вместо плоской.

— Это съемник для сердечника клапана. Пользоваться им очень легко. Как только стемнеет, проберешься на парковку возле школы и вытащишь клапаны из шин у фургонов.

— И как я найду клапаны в темноте?

— Веди рукой по ободу шины, пока не нащупаешь крышку. Отвинти ее, и там будет сердечник. Клапан напоминает соски у коровы.

Салли ткнула Сэма пальцем в грудь, и они оба захихикали.

— Сердечник ввинчен в клапан, — продолжал отец. — Вставь туда съемник и поворачивай против часовой стрелки.

Он показал это на своем мизинце.

— Сердечник быстро выйдет. Сунь его в карман и не забудь вернуть крышку на место.

Ухмыляясь, он протянул мне инструмент.

— Если открыть клапаны, шины сдуются. Без сердечника надуть их обратно будет нельзя, а запасные взять негде. Все решат, что шину прокололо гвоздем и ее надо латать.

— Хорошо придумано, — улыбнулся я, радуясь своей звездной роли в его плане. Кому придет в голову проверять, где сердечник, если крышка клапана на месте? Отец — настоящий гений.

— Теперь следующий шаг.

Он взял в руку картофелину и покрутил у меня перед лицом.

— Это надо будет засунуть в выхлопную трубу каждого фургона. Держи, будешь обрезать лишнее.

С этими словами он вытащил из кармана перочинный нож и протянул его мне.

— Затолкай картошку как можно глубже и аккуратно протри край трубы, чтобы ничего не было видно. Ты понял? Если поймешь, что не успеваешь вынуть все сердечники, начинай заталкивать картошку.

— А зачем она?

— Выхлоп не будет выходить, если труба забита.

Отец так и сиял улыбкой.

— Сначала двигатель заведется, но потом заглохнет, и перезапустить его уже не получится.

— Но зачем нужны и сердечники, и картошка?

— Потому что у тебя должен быть план Б.

Отец похлопал меня по плечу.

— Если справишься, это будут худшие гонки на фургонах с сеном в Уиндоу-Рок.

Я кивнул, заталкивая картофелины и перочинный нож в небольшой бумажный пакет.

— А что с сахаром? — поинтересовался Сэм.

Отец поглядел на упаковку, лежащую перед ним на столе.

— Если Дэвид насыплет сахар в бензобак, карбюратор забьется и фургон не поедет, но способ не очень надежный. Да и тащить с собой пачку сахара все-таки неудобно. Сегодня он нам не пригодится.

Сэм подпрыгнул на стуле:

— Давай я пойду! Я могу помочь.

— Когда станешь старше, будешь помогать, — ответил отец, — но не сейчас.

Сэм опустил глаза и покачал головой. Салли ласково взяла его за руку.

— Я справлюсь, — сказал я, ощущая одновременно и страх и гордость. Если меня поймают, мне достанется от отца, и Лонни окажется в неловком положении. Но если план сработает, я стану героем.

С наступлением сумерек я набросил куртку и побежал к зданию старшей школы Уиндоу-Рок, находившемуся примерно в ста ярдах от нашей, младшей. В темноте меня не было бы видно, но двор школы заливал яркий свет. По краю парковки в ряд стояли четыре фургона, груженные сеном, и вокруг суетились одноклассники Лонни. Они входили и выходили в школьные двери, болтая и смеясь. Как же мне незаметно подобраться к фургонам?

Пару минут я изучал обстановку. Потом заметил, что в фургонах пока что никого нет и они стоят пассажирской стороной против света — в полной темноте. Если все сделать правильно, можно вытащить сердечники из клапанов по этой стороне, оставшись незамеченным. А уж добраться до выхлопных труб — вообще раз плюнуть.

На случай, если времени не хватит, я начал с картошки. Забравшись под первый фургон, я попытался затолкать картофелину в выхлопную трубу, но она оказалась великовата, и я срезал лишнее отцовским перочинным ножом. Потом аккуратно обтер края трубы рукавом свитера, а очистки затолкал в бумажный пакет. Забив все выхлопные трубы, я перешел к первой шине.

Сердечник вывинтился легко, и шина засвистела, как проколотый мяч. Опасаясь, что кто-нибудь услышит этот свист, хотя все и были довольно далеко, я немного прикрыл клапан, и звук стал тише. Сзади у фургонов шины были двойные, поэтому я спустил три у первой машины, прежде чем перейти к следующей. Сердечники я спрятал в карман, как велел отец.

Как только я выкрутил сердечник у последней шины, кто-то закричал:

— Едем!

Я спешно вернул крышку на место и бросился бежать к краю парковки, вдоль которого шла канава.

Сердце колотилось у меня в ушах. Наверняка кто-нибудь меня заметит.

— Сидр уже в кузове! — выкрикнул кто-то из подростков.

Я сделал глубокий вдох и пополз по темному полю, отделявшему старшую школу от младшей. Лежа на животе, я смотрел, как старшие ученики залезают в фургоны с сеном, а взрослые сопровождающие усаживаются в кабины. Заработали моторы.

Я опять чувствовал себя невидимым и всесильным.

Когда я вернулся домой, отец ходил взад-вперед по кухне с выпученными глазами.

— Что, черт побери, ты там делал так долго?

Сэм с Салли захлопали в ладоши, когда я вывалил на стол картофельные очистки, а потом достал из карманов дюжину сердечников. Отцовское лицо растянулось в улыбке.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет. Я сдувал шины с пассажирской стороны, но сзади их было по две, а к другой стороне никак не подберешься.

Его глаза вспыхнули гневом:

— Почему ты не спустил их все?

— На парковке были дети и сопровождающие. Меня бы поймали, стань я возиться с колесами при свете. Но я затолкал картошку во все трубы. Далеко они не уедут, и половина шин у них полностью сдута, так что и скорость им не набрать.

— Ты как настоящий шпион! — восхитилась Салли.

Отец улыбнулся и потрепал меня по голове. Я с облегчением выдохнул. Мне все удалось — значит, сегодня побоев не будет.

— Этих гаденышей надо было проучить за то, что не позвали Лонни. Думаю, картошка и спущенные шины уже сделали свое дело.

Лонни весь вечер провела с другими одноклассниками, которых тоже не пригласили. Она не знала, что мы сделали, чтобы за нее отомстить, и наверняка бы этого не одобрила. Но мы, остальные, считали, что исправили громадную несправедливость.

Глава 27

— Сегодня повезу вас троих в Гэллап, — сказал отец на следующее утро, пока мы с Сэмом и Салли ели свои кукурузные хлопья и смотрели телевизор. — Мы поедем с Вэнсом и двумя его ребятишками.

Отец становился все нервознее; в тех редких случаях, когда он оказывался дома, ему было трудно усидеть на месте, и глаза его так и бегали из стороны в сторону. Он мог закрыться у себя в спальне и часами говорить по телефону, точнее, кричать. Поездка в Гэллап была первой, которую мы собирались предпринять семьей, если не считать вылазок за продуктами. Лонни решила остаться дома и поработать над школьным проектом.

Вэнс занимал ту же должность, что отец, но в другом офисе БДИ, в Навахо, штат Нью-Мексико, в двадцати минутах езды от Форт-Дефайнс. Отец называл его Пьяницей Фрицем.

Мне он казался довольно отталкивающим со своими глазками-бусинками, синюшной бледной кожей, пухлыми руками и ногами и дыханием, разившим виски и табаком. Тоска в его глазах напоминала мне о маме.