"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 293

– Его конституционные права были серьезно нарушены, – резюмировал он.

Судья Нельсон также оставил за собой право принять решение по этому ходатайству.

Слушание продолжилось тем, что Хэлпин вызывал свидетеля за свидетелем, включая выживших в преступлениях Ночного охотника и криминалистов. Дело против Ричарда казалось неоспоримым.

По всем важным моментам судья Нельсон вынес решение против защиты: он допустил доказательства, обнаруженные на автовокзале, в машине Ричарда и в доме его сестры Рут.

Пока продолжалось слушание дела, Ричарда под усиленной охраной доставили в округ Ориндж, где он подписал отказ от безотлагательного судебного разбирательства. Он не будет признан виновным в сан-францисском нападении на Карнса, пока не будут сняты обвинения в Лос-Анджелесе. Когда его отвезли обратно в тюрьму, он обнаружил надушенные письма от поклонниц и книгу «Жюстина» маркиза де Сада, присланную писавшей ему Тамарой Круз, сатанисткой из Санта-Ана.

Чтение стало для Ричарда единственным способом ухода от реальности своих невзгод. Он всегда любил читать, но никогда не находил времени сблизиться с хорошим писателем. Теперь у него было все время на свете. Благодаря книгам он мог сбежать из камеры и отправиться вслед за рассказываемой историей.

В лице маркиза де Сада Ричард нашел союзника, человека, который, как он считал, не был лицемером в отношении сексуальности и собственных желаний. Ричард был уверен, что общество в целом скрывает правду, но де Сад ее рассказал, не заботясь о том, кто ее узнает.

Хэлпин не хотел, чтобы Рут или Рубен присутствовали в зале суда, и потребовал, чтобы они ушли. Он сказал, что они будут свидетелями и не имеют права присутствовать на процессе, и судья согласился.

Рут очень разозлилась из-за того, что ее выгнали с процесса. Она была уверена, что Хэлпин запретил им являться в суд, потому что не хотел, чтобы Ричард получил поддержку. Люди подумают, что семье все равно, а значит, он виновен. Она хотела обратиться в прессу и пожаловаться, но побоялась, что ее арестуют.

Рут вернулась в Эль-Пасо и следила за ходом предварительного слушания в газетах. Ее брат был самым печально известным выходцем из Эль-Пасо, и его история широко освещалась. Хулиан продолжал читать испанские газеты, и из них он узнал подробности того, в чем обвиняли его сына. Он считал, что правительство еще не показало ничего, что действительно бы связывало Ричарда с преступлениями.

Среда, 16 апреля, для многих стала поворотной в предварительных слушаниях. Репортеры, которые задумывались о написании книги по этому делу, решили, что это слишком тягостная история, чтобы заниматься ею в течение нескольких месяцев подряд.

Эрнандесы и Фил Хэлпин спорили по каждому вопросу. В какой-то момент судья перенес их ссоры в свои помещения. Эрнандесы жаловались, что Хэлпин не представлял дело в порядке совершения преступлений и, следовательно, лишал их возможности должным образом подготовиться к перекрестному допросу. Хэлпин сказал, что, по закону, он не обязан представлять преступления в порядке совершения. По всей стране разбросано более 150 свидетелей, и представить все преступления в их настоящей хронологии практически невозможно. Хэлпин назвал Артуро клоуном, и судья Нельсон вернул дело в открытое судебное заседание с ведением протокола.

Артуро Эрнандес потребовал от Хэлпина извинений, тот извиниться отказался. Затем Эрнандесы попросили судью Нельсона предъявить Хэлпину обвинение в неуважении к суду за то, что тот ушел со слушания во вторник, чтобы проверить, разговаривали ли Рут и Рубен с прессой. Судья отказался и предупредил:

– Если вы все не хотите сидеть в одной камере, я бы посоветовал вам прекратить использовать протоколы суда для клеветы друг на друга.

Суд был призван к порядку, и заместитель шерифа Расс Улот, ветеран с 23-летним стажем, занял место на свидетельской трибуне и дал показания о том дне, когда приехал по вызову в дом Винсента и Максин Заззара.

Он рассказал суду, как он и его напарник нашли Винсента Заззара мертвым на кушетке с пулевым отверстием с левой стороны головы. Затем он описал, как нашел 44-летнюю Максин.

– Ее глаза. Было много крови и обезображивания, коронер осмотрел эту область, и глаза отсутствовали…

Ричард засмеялся, пронзительно загоготав, как гиена.

Судебные приставы окружили его. Улот замолчал и посмотрел на Ричарда. Если бы взглядом можно было убить, Ричард упал бы замертво. Но он продолжал улыбаться. Судебные приставы не могли скрыть к нему неприязнь.

Что он за монстр – повис безмолвный вопрос над залом суда.

С сердитым взглядом и ходящими желваками Улот продолжал отвечать на настойчивые вопросы Хэлпина.

– Вокруг ее глаз было множество порезов. Верх ее пурпурной пижамы был задран, и под левой грудью виднелись глубокие разрезы, похожие на перевернутый крест. Ножевые ранения были нанесены в области груди, живота и лобка. Ее пижамные штаны были стянуты.

Люди в зале суда нервно заерзали на своих местах. Ни одна из этих подробностей никогда не разглашалась. Ричард начал изучать фотографии Максин Заззары, которые Хэлпин с легкой ухмылкой на лице передал защите в качестве доказательств. Возможно, он, спрашивали юристы и представители прессы, пытался заложить базу линии защиты, основанной на невменяемости? Он должен быть сумасшедшим, чтобы в открытом суде смеяться после таких жестоких описаний, и, очевидно, он рисковал еще больше скомпрометировать присяжных Лос-Анджелеса.

Расс Улот описал отчетливые следы обуви, найденные на клумбах под двумя окнами и на пластмассовой канистре под маленьким задним окном, которую убийца использовал для проникновения в дом. Далее он описал разгром и отключение телефона, которые были фирменными знаками работы Ночного охотника.

Под перекрестным допросом Даниэля Эрнандеса Улот признал, что сын Винсента Заззары, Питер, сказал ему, что, по его мнению, отца убили из-за связей с мафией и торговли наркотиками.

Фил Хэлпин возразил, заявив, что убийства Заззары не были делом рук мафии. Судья вынес решение против Хэлпина, разрешив дальнейший перекрестный допрос о предполагаемых связях Винсента Заззары с преступным миром, которые, как подытожил Улот, не сводятся ни к чему, кроме «необоснованных слухов».

В ходе перекрестного допроса заместитель шерифа по расследованию убийств Поль Аршамбо также признал, что в курсе слухов о Винсенте Заззаре. Он сказал:

– В то время Питер Заззара рассказал мне, что его отец замешан в делах мафии… что, возможно, это связано с продажей наркотиков.

При повторном допросе Хэлпина Аршамбо показал, что департамент шерифа тщательно проверил слова Питера Заззары, и, по его мнению, они не соответствовали действительности. Когда Эрнандесы выразили протест, чем воспользовался Хэлпин, чтобы заставить судью Нельсона отменить свое решение относительно связей Винсента Заззары с мафией и вычеркнуть его из протокола.

Следующая схватка между Хэлпином и Эрнандесами разгорелась ближе к концу дня, когда Даниэль настойчиво пожаловался судье Нельсону, что департамент шерифа, департамент полиции Лос-Анджелеса и прокуратура еще не предоставили им копии находящихся в их распоряжении отпечатков пальцев и следов обуви, – на что защита имеет законное право. Судья Нельсон постановил, что все отпечатки пальцев и следы обуви будут переданы в суд в понедельник, двадцать четвертого. Хэлпин пожаловался судье Нельсону, что перемещение всех отпечатков пальцев в переполненное здание суда может их повредить. Судью Нельсона это не волновало. Он сказал:

– Если потребуется, я прикажу доставить каждую банку и каждую бутылку и поставлю их на стол прямо сюда, в суде.

Это постановление страшно возмутило Хэлпина. Он не собирался раньше времени пускать в ход какие-либо отпечатки пальцев в угоду требованиям момента. Он хотел, чтобы дело продвигалось как можно быстрее, а при наличии более чем 600 вещественных доказательств и 150 свидетелей это была непростая задача. Была еще одна причина спешить с передачей дела в суд: в результате нападения несколько свидетелей находились на грани смерти, другие вполне могли вскоре умереть естественной смертью.