"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 292

Зал суда снова взорвался, и судье Сопер пришлось постучать молотком по столу и призвать к порядку.

Сердце Рут забилось сильнее. Несколько недель она боролась с Ричардом, чтобы он не признавал себя виновным, она едва не довела себя до нервного расстройства, но, в конце концов, ее старания и усилия окупились. От счастья она заплакала. Если ее брат признает себя виновным, штат Калифорния обязательно убьет его – Фил Хэлпин публично заявил, что будет добиваться смертной казни. Мысль о том, что младший брат будет казнен, не давала Рут покоя, она знала его как милого, доброго, щедрого и заботливого парня, а не как монстра, о котором наперебой писали и говорили все кому не лень.

Судья Сопер назначила на пятницу, 13 декабря, предварительное слушание для определения достаточности доказательств для передачи дела в суд под председательством судьи Джеймса Нельсона.

Она предупредила всех фигурантов дела не делать заявлений для прессы – и это, подчеркнула она, также адресовано семье Рамирес. Судья прочитала комментарии Рут и Рубена в прессе и была огорчена их языком без костей.

Филу Хэлпину не нравилась мысль, что его противниками будут два неопытных адвоката. Он знал, что дело им точно не под силу и это неизбежно замедлит процесс, но он не терял решимости осудить Рамиреса и отправить его в Сан-Квентин.

Ричард чувствовал, что изменил решение судьи благодаря помощи Сатаны. Он верил, что он столь же реален, как американский флаг в зале суда, и в конце концов защитит его от всех врагов.

Когда в Эль-Пасо узнали, что Ричарда будут представлять Эрнандесы, Хулиан почувствовал, что теперь у его сына хотя бы появится шанс. Он нашел адвоката одному из своих сыновей, доставившему на порог Рамиресов такие неприятности, которых никогда прежде не было.

Хулиан разительно изменился: казалось, от стресса он состарился и стал ниже ростом. Он был потрясен и напуган тем, что, по сообщению газет, сделал его сын. Каждый день он продолжал ходить на работу – оставаться дома без дела было только хуже. Работа его отвлекала. Он все еще укладывал рельсы и был силен, как африканский буйвол.

На железной дороге Санта-Фе все друг друга знали, и Хулиан чувствовал на себе взгляды сослуживцев. Он знал, что до конца его жизни люди будут на него указывать и говорить: «Вот идет отец Ночного охотника», и это мало-помалу начало его убивать, отнимать у него жизненную силу.

Дорин достало то, насколько несправедливо обошлись с Ричардом. В середине октября она изложила свои претензии в письме, первом из многих, в «Лос-Анджелес Дейли Ньюс», которое газета опубликовала:

Что за герои?

В статье «Дейли Ньюс» от 6 октября сообщается, что Мануэль и Анджела де ла Торре, задержавшие Ричарда Рамиреса, подозреваемого в том, что он Ночной охотник, «устали от шумихи». Значит, нас трое. Не менее утомительна и ложная скромность так называемых героев с Хаббард-стрит. По словам одного из таких «героев» Джейми Бургойна, после поимки Ричарда «героический» Мануэль де ла Торре воскликнул: «Неси мой пистолет!»

Так что же делает насилие де ла Торре «героическим», а недоказанное насилие Рамиреса «сатанинским»? Будь человек, которого они преследовали и жестоко избили, обычным грабителем, а не подозреваемым в том, что он Ночной охотник, так называемых героев с Хаббард-стрит можно было бы с равным успехом привлечь к ответственности за нападение и избиение.

Семья де ла Торре удостоена похвалы, наград от мэра и стипендий на изучение английского языка. Если их и их соседей осыпают денежными вознаграждениями, следует помнить, что Рамирес еще не осужден за какие-либо преступления.

В то время как второстепенные игроки в этой игре могут что-то выиграть, Рамирес кое-что проиграл: свое право на беспристрастное и справедливое судебное разбирательство.

Дорин Ллойд

Бербанк

Свою настоящую фамилию она решила не называть.

Глава 32

К тому времени, когда предварительные слушания наконец состоялись, это был понедельник, 3 марта 1986 года. Между Хэлпином и Эрнандесами возникли серьезные трения.

Предварительные слушания проводятся, чтобы определить, достаточно ли доказательств для начала судебного разбирательства. Хэлпин планировал вызвать в качестве свидетелей 140 человек. Он не выставлял напоказ все свое дело – ровно настолько, чтобы судья Джеймс Нельсон задержал Рамиреса до суда. Хэлпин чувствовал: у него хватит доказательств, чтобы убедить присяжных в том, что Ричард Рамирес – Ночной охотник.

Эрнандесы были уверены, что им удастся отмести все доказательства, полученные полицией в результате заявлений, сделанных Ричардом во время и сразу после ареста, – это серьезно расшатает позицию обвинения.

Они считали, что опознание было излишне наводящим, вплоть до незаконности, по трем причинам: залысина на голове Рамиреса, после того как пресса сообщила о травме головы при захвате; свидетелям разрешили сесть рядом друг с другом и поговорить; заместитель шерифа при опознании молча показал два пальца – номер Ричарда – пока тот был перед всеми свидетелями в помещении для опознания. На видеозаписи опознания ясно видно, как детектив показывает два пальца жестом в форме буквы «V».

Эрнандесы настойчиво жаловались судье на то, что прокурор очень медленно передает важные данные, такие как отпечатки пальцев, полицейские протоколы и криминалистические отчеты, ограничивая их возможность проводить перекрестный допрос.

Готовя свое дело, Эрнандесы проявили уважение к Ричарду. Они чувствовали, что у него острый ум, поскольку при своей защите он выказывал глубокую проницательность.

Ричарду была ненавистна мысль, что все преступления, в которых его обвиняли, в особенности обвинения в похищении, предали гласности. Тогда, как и сейчас, он непреклонно утверждал, что никогда не подвергал молодых людей сексуальному насилию и что полиция и прокурор сговорились повесить на него обвинения в похищении и сексуальном насилии, чтобы еще больше скомпрометировать присяжных в Лос-Анджелесе – надо надеяться, без возможности восстановления репутации. Эрнандесы планировали ходатайствовать о перенесении места рассмотрения дела, – возможно, в Окленд.

Зал суда, как обычно, был переполнен. Поклонницы Ричарда заняли около дюжины мест в первом ряду, чтобы быть рядом с ним. Рут приехала из Эль-Пасо и села с Рубеном в последнем ряду.

Ричарда ввели в цепях, в мешковатых тюремных светло-голубых штанах и рубашке с короткими рукавами. На жесткой тюремной диете и без движения он поправился на десять килограммов. Лицо было полнее, и он, казалось, постарел за месяцы, проведенные в заключении.

Ричарду пребывание в тюрьме давалось очень тяжело. Гиперактивный, на воле он всегда находился в движении. Теперь он был заперт в камере размером два на три метра двадцать четыре часа в сутки и ненавидел это каждую секунду.

Ричард глазами нашел своих девочек. Заметив их, он кивнул, вызвав у них явное волнение. Затем его взгляд переместился на репортеров и журналистов. Он зарычал на них и скривил губы, не стесняясь показать им свое презрение. «Червяки», – пробормотал он и длинный, худой и очень раздраженный, сел за стол защиты. Каррильо и Салерно сели на свои обычные места прямо за Хэлпином.

Эрнандесы подали ходатайство о переносе места процесса, которое в ускоренном порядке было отклонено. Затем они сказали судье Нельсону, что возражают против аудиозаписи Каррильо и Салерно, на которой Ричард на первом и единственном допросе в участке Холленбек делает компрометирующие заявления. Судья Нельсон сказал, что послушает запись в своих помещениях. Обе стороны переместились в судейские комнаты, к неудовольствию прессы и зрителей.

Судья Нельсон, крупный, похожий на научного работника, в очках с толстыми стеклами и с пробором слева прослушал пленку. На ней явно содержались компрометирующие заявления, но судья сказал, что отложит вынесение решения до тех пор, пока Хэлпин не попытается представить ее в качестве доказательства, и разбирательство перенесли обратно в зал суда. Эрнандесы попросили исключить любые улики, обнаруженные в «Понтиаке» Ричарда и сумке на автовокзале. Эти вещи, как заявил Даниэль суду, были изъяты незаконно, потому что Ричард потребовал адвоката, но его все равно допрашивали.