"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 283

Глава 28

Утром во вторник, 3 сентября, полдюжины заместителей шерифа посадили Ричарда Рамиреса в фургон с зарешеченными окнами и в сопровождении вертолета, эскорта автомобилей и мотоциклов, с заместителями шерифа за рулем, доставили в здание суда, всего в нескольких кварталах от тюрьмы. В пятнадцатиэтажном современном здании проходили суды всех девяносто шести общин округа Лос-Анджелес, для богатых и бедных, малоизвестных и знаменитых. Когда фургон въехал под навес для автомобилей с заключенными, Ричард впервые увидел, насколько им интересуется пресса, и это его шокировало. Целая толпа репортеров и журналистов пришла взглянуть на внушающего страх Ночного охотника. Ричард пригнулся, чтобы репортеры не смогли его сфотографировать.

Его доставили на тринадцатый этаж и поместили в огороженное место перед залом судебного заседания судьи Эльвы Сопер. Когда Ричард проходил мимо других заключенных, на него посылались угрозы и проклятия. На них он не реагировал – просто смотрел вниз, неловко шагая с грохочущими на ногах цепями.

Зал судебного заседания судьи Сопер был забит репортерами, полицией и публикой. Как ни странно, в суд пришли самые разные женщины, считавшие Рамиреса «чрезвычайно привлекательным». Они видели его фотографию и хотели посмотреть на него воочию. Он заводил их исходящей от него опасностью.

Алан Адашек рассказал Ричарду, насколько в зале многолюдно и чего ожидать от процесса. Ричард снова недвусмысленно заявил, что хочет признать себя виновным, чтобы со всем покончить. Он не хотел проходить через долгий судебный процесс только для того, чтобы его признали виновным, что, в конце концов – он в этом не сомневался, – и произойдет. Адашек попытался объяснить, что перед ним открыто много правовых возможностей, и на столь раннем этапе преждевременно всерьез признавать себя виновным. Адашек рассказал Ричарду о звонивших ему продюсерах, которые хотели приобрести права на его историю.

В зал суда Ричард вошел с опущенной головой. Когда он сидел на скамье подсудимых, то опустил голову до коленей, не желая, чтобы его фотографировали. Все корреспонденты были удивлены его застенчивостью.

В прекрасно скроенном костюме и с щегольски подстриженной бородкой встал Фил Хэлпин и сообщил суду, что штат Калифорния предъявляет Ричарду Рамиресу обвинения в убийстве Билла Дои, ограблении его дома, изнасиловании Лилиан Дои и ограблении дома Клары Хадсалл, в общей сложности по восьми пунктам. Хэлпин добавил, что вскоре Рамиресу будет предъявлено еще много обвинений. Вследствие тяжести и масштабности преступлений освобождения Ричарда под залог он не просил. Судья Сопер, женщина с ястребиными глазами, была согласна с этим.

Хэлпин также сообщил суду, что департамент шерифа планирует проведение опознания личности на четверг, 5 сентября, и попросил назначить вскоре после этого мероприятия дату второго судебного заседания, на котором могут быть предъявлены дополнительные обвинения. Судья Сопер назначила второе судебное заседание на 9 сентября, и все внезапно закончилось.

Прячущего лицо, ведущего себя, как испуганный олень, Рамиреса вывели из зала суда. Репортеры поспешили сделать его фотографии.

Выходя из здания, он вновь увидел море любопытных лиц. Журналисты смотрели на него сквозь толстое, слегка затемненное пуленепробиваемое стекло фургона, пытаясь разглядеть жившего, по их твердому убеждению, внутри него жуткого клыкастого монстра. После того как фургон в сопровождении кортежа автомобилей департамента шерифа уехал, репортеры поспешили опубликовать свои статьи и репортажи. Вся Калифорния с ненасытным любопытством следила за Рамиресом.

По возвращении в камеру Ричард обнаружил пачку писем от видевших его по телевизору женщин. Они писали, насколько уверены в его невиновности и сделают все, чтобы ему помочь. Он также нашел письма от сатанистов Лос-Анджелеса и всей страны, которые рассказывали ему, какой, по их мнению, он «крутой».

Ричард впервые осознал, что для таких, как он, людей ночи, он был героем. Ему это понравилось. Всю свою жизнь он был никто, очередной высокий и худой парень с голодным лицом и злыми глазами в толпе, но теперь люди останавливались, обращали на него внимание, показывали на него пальцем.

Он поклялся, что в следующий раз, когда он будет в суде, он покажет себя миру с другой стороны. Он решил, что независимо от того, что он сделал, они бы осудили его и убили, поэтому он возьмет власть в свои руки.

Церемония награждения жителей Хаббард-стрит, которые помогли схватить Рамиреса, проводилась начальством округа Лос-Анджелес. На ней присутствовал и заместитель шерифа Андрес Рамирес. Жителям вручил почетные именные знаки в благодарность за добрые дела и активную гражданскую позицию. Присутствовали Кармелло Роблес, Мануэль и Анджела де ла Торре, Хосе Бургойн, Фрэнк Морено, Фаустино Пиньон и его сын Хулио.

Несколько часов спустя в мэрии в честь людей, которые помогли захватить Ричарда, прошла вторая церемония, устроенная мэром Брэдли. Перед стеной камер и репортеров мэр сказал, что они отважные герои, и общество перед ними в долгу.

25-летняя Дорин Лиой из Бербанка наблюдала за церемонией награждения с презрением. Она считала несправедливым, что награды за поимку Ричарда были вручены до его осуждения. Дорин была ростом 157 сантиметров, с темно-каштановыми волосами, карими глазами и полной фигурой. Она работала редактором различных развлекательных журналов и жила с бабушкой. Впервые увидев фотографию Ричарда в пятничных новостях, Дорин влюбилась в это лицо, позже она скажет, что в глазах Ричарда было что-то, от чего ей хотелось обнять его. А утром того дня, когда он был схвачен, она посмотрела на его забинтованную голову и подумала, что людей на Хаббард-стрит следует арестовать. «Они не герои. Они банда преступников».

Дорин окончила Университет штата Калифорния в Нортридже со степенью «бакалавр гуманитарных наук по английскому языку». Она не курила, не пила, не ругалась и вместе сестрой-близнецом и братом получила строгое католическое воспитание.

Дорин решила, что будет защищать Ричарда от несправедливого отношения общества.

Услышав обо всех церемониях награждения и комментариях мэра, общественный защитник Алан Адашек был возмущен. Как с этими церемониями награждения, компрометирующими потенциальный состав жюри присяжных, Рамирес дождется справедливого судебного разбирательства?

Чтобы выразить свой протест и в надежде противодействовать девятому валу негативной прессы, Адашек согласился дать интервью «Лос-Анджелес таймс».

На следующее утро в 11 часов, когда люди по всему Лос-Анджелесу читали о наградах и смотрели фотографии «героев» на первых полосах газет, восемь детективов на трех машинах остановились перед домом Рут Рамирес. День был пасмурный, сырой и ветреный, и над Эль-Пасо обещали дождь. Двое из детективов были сотрудниками отдела по расследованию убийств департамента шерифа, остальные шесть детективов – из полиции Эль-Пасо. В то утро детективы Лос-Анджелеса прилетели в Эль-Пасо с ордером на обыск домов Рут и Хулиана. Указанными в ордерах предметами были зазубренные ножи, окровавленная одежда, бинокли, пистолеты, патроны, наручники, обувь, видеомагнитофоны, фотографии и/или видеозаписи убийств, сатанинские атрибуты и пара карих человеческих глаз.

Перес сказал оперативникам, что Ричард отправил «много вещей своей семье», и на тот момент детективы не исключали никаких вариантов.

Рут услышала, как хлопнули двери их машин, и увидела приближающуюся к ее дому процессию представителей закона в костюмах и с мрачными лицами. Они сказали ей, что в ее доме будет произведен обыск. Она подписала разрешение, сказав, что ей скрывать нечего. Детективы искали предметы, которые мог украсть Ричард. Как потом громко жаловалась Рут, они забрали принадлежащие ей украшения и шкатулку из ее спальни. Ей сказали, что, если у нее нет чеков на какой-либо конкретный предмет, его заберут. Также они взяли несколько кухонных ножей.