"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 280
Гил снял отпечатки пальцев Ричарда.
К тому времени толпа снаружи выросла до тысячи человек. Они угрожали Рамиресу и скандировали: «Отдайте его нам! Отдайте его нам!»
Во избежание инцидента при отправке Ричарда в окружную тюрьму, для борьбы с толпой задействовали еще две дюжины полицейских с длинными деревянными дубинками.
Когда пришло время выводить Ричарда, четверо детективов повели его вниз и поместили в изолятор. Наготове были четыре машины, восемь полицейских на мотоциклах и вертолет – нужна была гарантия, что во время перевозки с Рамиресом ничего не случится. Все понимали, насколько разгневаны граждане, и не удивились бы прохожему с оружием в руке и местью в сердце. Они знали, что Ночной охотник напугал людей так, как ни один серийный убийца никогда раньше. Полицейские департамента полиции Лос-Анджелеса подошли к клетке Ричарда. Полицейский Джон Ставрос строил гримасы и бросал на Ричарда любопытные злые взгляды. Салерно это не понравилось. Он подошел к Ставросу и не слишком вежливо сказал ему держаться подальше от Рамиреса.
В назначенное время Рамиреса вывели из изолятора и повели во внутренний двор участка Холленбек. Огромный и грозный Каррильо шел впереди. Салерно и Пол Типпин – слева и справа от заключенного, а широкоплечий и похожий на быка Ороско – сзади. Они прошли сквозь целую шеренгу сурово сжавших губы полицейских к автомобилю для перевозки – темно-коричневому «Плимуту». Слух о том, что Рамиреса выводят, быстро распространился по толпе, и гневные крики долетали до Ричарда сквозь воняющую сероводородом августовскую жару Восточного Лос-Анджелеса.
За рулем сидел Пол Типпин, на соседнем сиденье – Каррильо. Рамирес сидел между Салерно и Ороско. С ревом тронулись мотоциклы, и по мере их продвижения вперед толпа медленно расступалась, и коричневый «Плимут» последовал за ведущими машинами и мотоциклами сквозь толпу рассерженных лиц, сжатых кулаков и проклятий. В квартале от участка Холленбек Каррильо заметил и указал остальным фигуру женщины на капоте машины. Она приподняла футболку и с широкой белозубой улыбкой показала им грудь. Все засмеялись, и Рамирес подумал, что она показывает грудь ему. Детективы же посчитали, что так она выражает благодарность им. Через пять минут они прибыли в тюрьму, и Ричарда отвели в больничное крыло на втором этаже.
Детективы снова спросили, не хочет ли он сделать заявление. Он отказался, и его снова зарегистрировали в качестве заключенного – сняли отпечатки пальцев, сфотографировали, отвели в душ и выдали мешковатый синий комбинезон. Затем поместили в камеру с прочной стальной дверью и без окна, с прикрепленной к стене металлической полкой вместо кровати, небольшой алюминиевой раковиной и унитазом.
Расхаживая взад-вперед, Ричард проклинал камеру, рай и ад – и народ на Хаббард-стрит.
Салерно и Каррильо пошли прямо в отдел шерифа по расследованию убийств, желая посмотреть, что в кожаной сумке, найденной на автовокзале. Они были уверены, что в ней будут вещдоки, которые помогут добиться вынесения Рамиресу обвинительного приговора.
Работа Джона Ярбро заключалась в том, чтобы регистрировать и маркировать все доказательства по мере их поступления, и он, а также Джерри Берк и Чак Вандер Венде были в офисе. Салерно в плотных пластиковых перчатках открыл сумку и осторожно достал банку с вазелином, черные кроссовки «Стадиа», банку витаминов, пару коричневых садовых перчаток, острогубцы, плоскогубцы с зажимом, два набора ключей, револьвер под патрон 32–20-го калибра, коробку патронов 32–20-го калибра, четыре патрона 25-го калибра и пять патронов 22-го калибра, пару солнцезащитных очков, банку препарата для набора веса и адаптер переменного тока. Все предметы сфотографировали, а затем поместили в пронумерованные пластиковые пакеты. Салерно заметил, что вокруг капсюля патрона 25-го калибра были красные кружки. На квитанции к сумке были указаны имя и фамилия Грегг Родригес, и в тот же день детективы узнали, что адрес Бранник-авеню принадлежит брату Ричарда Рубену.
Фрэнк попросил лабораторию сопоставить гильзы и пули, найденные на месте преступления, с теми, что были в сумке, и, по заключению департамента полиции Лос-Анджелеса, огнестрельное оружие было тем же, что применялось в преступлениях.
Когда об этом узнал Фил Хэлпин, которому поручили выступать в качестве обвинителя по делу, он просиял: доказательства очень убедительны и облегчат его работу. Хэлпин был ростом 185 сантиметров, седовласый, крепкий и мускулистый, с аккуратно подстриженной бородкой цвета соли и перца. Глаза у него были темные и проницательные. Хэлпин имел заслуженную репутацию яростного судебного бойца, всегда хорошо подготовленного. Он, несомненно, был одним из лучших судебных юристов окружной прокуратуры Лос-Анджелеса. Будучи одним из юридических соконсультантов обвинения Чарльза Мэнсона, он добился вынесения обвинительного приговора по знаменитому делу «убийцы с лукового поля» [55]. Как-то раз во время жаркого судебного спора с адвокатом, защищавшим Чарли Мэнсона, Хэлпин вызвал коллегу на улицу на разборки.
Филип Хэлпин действительно был прокурором с кулаками, и, казалось, он с радостью, не на жизнь, а на смерть бился за то, что считал справедливым. А в данном случае Хэлпин считал справедливым отправить Ричарда Муньоса Рамиреса в газовую камеру тюрьмы Сан-Квентин.
За все годы прокурорской практики он никогда не встречал более жестокого убийцу. Он был уверен, что в деле Рамиреса стратегия защиты по линии невменяемости успехом не увенчается. Он чувствовал, что Рамирес – если он действительно Охотник – проявил слишком много хитрости и заблаговременного планирования, чтобы его вменяемость могла стать предметом правового спора. Работая в плотной связке и координации с Салерно и Каррильо, Хэлпин начал формировать судебное дело, основанное на неопровержимых доказательствах вины Ричарда.
Сначала требовалось привлечь Рамиреса к суду. Это запланировали на вторник, 3 сентября.
Гил и Фрэнк сосредоточились на предоставлении Хэлпину того, что ему было нужно, и организации для жертв Ночного охотника опознания в окружной тюрьме. Они решили выложить все полученные от Солано украденные предметы, чтобы их могли увидеть выжившие и члены семей убитых. Опознание назначили на полдень 5 сентября.
Салерно отправил детективов Улота и Олсона допросить Рубена, брата Ричарда, в его доме. Джесси Перес сказал оперативной группе шерифа, что у Ричарда был зеленый «Понтиак» 1976 года, и Салерно хотел его получить.
Позже Улот и Олсон сообщили, что Рубен с готовностью согласился показать им, где находится машина Ричарда: он и Сюзанна отвезли двух детективов на 23-ю авеню в Линкольн-Хайтс, пустынный участок дороги, заваленный пивными банками, обертками от презервативов и окурками. Зеленый «Понтиак» 1976 года со спущенной шиной и поврежденным правым передним крылом был там, как и сказал Перес. Вызвали фотографов и криминалистов, и Чак Вандер Венде и Джерри Берк отправились на Линкольн-Хайтс. Все они сразу увидели пентаграмму, нарисованную на приборной панели. Его отбуксировали в полицейский участок Западного Лос-Анджелеса департамента шерифа и выписали ордер на обыск в дополнение к кожаной сумке из шкафчика автовокзала.
После подписания ордера машину прочесали мелким гребнем. Джерри Берк вырезал из приборной панели пентаграмму. В бардачке нашли белый кофейный стаканчик, а под правым передним сиденьем – пару дешевых наручников. Отпечатки Ричарда Рамиреса были на стаканчике, а также на зеркале заднего вида, пряжке ремня безопасности и рулевом колесе.
Глава 27
Новость о том, что Ричард опознан как Ночной охотник, разорвалась в Эль-Пасо атомной бомбой. В 23:15 вечера пятницы Джозеф и София крепко спали, когда настойчиво зазвонил телефон. Это был очень взволнованный Роберт. Он сказал:
– Ты слышал, Джозеф?
– Слышал что? – спросил Джозеф, раздраженный тем, что Роберт так поздно разбудил его и Софию, завтра ему надо было на работу.