"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 278
Несколькими минутами ранее его с напарником направили во двор на Бествике, где Ричард бросил свой черный рюкзак. Они взяли рюкзак, заперли в багажнике и поехали на Хаббард-стрит.
– Вы Ричард Рамирес? – спросил Страндген.
– Да, это я, мужик, – ответил он.
Посадив его на обочину, полицейские оцепили место, поскольку приезжало все больше и больше патрульных машин. Сразу за полицией прибыла пресса, включились камеры, а журналисты рыскали по кварталу, в поисках свидетелей и сенсаций. Это была большая новость: мало того, что Ночной охотник был схвачен, так схватили его сами жители, а не полиция.
В мгновение ока образовалась толпа из нескольких сотен человек, пульсируя и раздуваясь от гнева; люди плевали в сторону Ричарда и громко проклинали его и его предков. Полицейским департамента полиции Лос-Анджелеса Джеймсу Кайзеру и Дэнни Родригесу вид толпы не понравился. Родригес приказал Ричарду встать и посадил его в патрульную машину, пока толпа улюлюкала под палящим августовским солнцем.
Полицейские департамента полиции Лос-Анджелеса решили отвезти Рамиреса в свой участок Холленбек, хотя Ричард находился в юрисдикции шерифа и сначала был арестован его заместителем.
«В итоге они украли нашего арестованного, – скажет позже представитель шерифа. – Они не имели права брать Рамиреса, он был наш. Они хотели присвоить славу ареста себе».
Полицейские департамента полиции Лос-Анджелеса Кайзер и Родригес отвезли Ричарда в участок Холленбек. Держать его на Хаббард-стрит больше не имело смысла, толпа становилась все неуправляемее. С Ричардом на заднем сиденье они ехали сквозь толпу, а репортеры толкались, стремясь сделать фотографии. Рамирес, опустив голову, молчал, полицейские тоже не произнесли ни слова. Они не хотели сделать что-то такое, что впоследствии могло быть истолковано в суде как ненадлежащее обращение.
Однако позже они расскажут в суде, что, когда они уезжали с Хаббард-стрит под улюлюканье толпы, Ричард сказал: «Почему бы вам просто не застрелить меня? Я заслуживаю смерти. Теперь они собираются отправить меня в тюрьму на электрический стул. Меня преследовали всю дорогу от Олимпик, понимаете? Во всех убийствах будут обвинять меня. Эти люди хотели меня убить». Полицейский Родригес ответил ему: «Не волнуйтесь, никто не причинит вам вреда. Вы находитесь под нашей охраной, и никто не собирается вам вредить».
Все молчали. Поездка до участка Холленбек заняла восемь минут. Ричард выглянул в окно, в голове его пульсировала мысль, что он, скорее всего, больше никогда не выйдет на улицу свободным человеком. Что бы он ни говорил, как бы ни заявлял о своей невиновности, они никогда ему не поверят.
Он думал о матери, Рут и семье. Что они подумают, что скажут? Он боялся мысли, что ему придется лицом к лицу встретиться с отцом.
Он обернулся и увидел, что за ними следуют телевизионщики.
Когда они добрались до участка, их уже ожидали репортеры, но Ричард пригнулся, и они не смогли сделать пригодных для газеты снимков. Когда он проходил мимо сотрудников департамента полиции, те смотрели на него с серьезной торжественностью: если действительно Ночной охотник, то они схватили одного из самых жестоких серийных убийц всех времен, настоящую суперзвезду убийств. Но Ричард опустил голову и никому не смотрел в глаза.
На втором этаже, в комнате детективов, Кайзер и Родригес усадили Ричарда на вращающийся стул и приковали его руки наручниками к стулу. Ричард попросил воды. Погоня привела к обезвоженности, и внезапно он почувствовал сильную жажду, тошноту и легкое головокружение. Полицейский Кайзер принес ему воды и держал стакан, пока он пил.
Полицейский Родригес продолжал проверять наручники. Считая своего арестанта самым опасным человеком на Земле, он боялся, что тот выскользнет, и решил приковать ноги Ричарда наручниками к стулу. Как они утверждают, Ричард внезапно сказал: «Автоматический пистолет 32-го калибра лежит в шкафчике автовокзала «Грейхаунд», и я храню его именно там. В моем бумажнике квитанция от ячейки».
Прибыли детектив департамента полиции Лос-Анджелеса сержант Джордж Томас и его напарник Пол Джой. Вместе с Лероем Ороско и Полом Типпином они марафонскими сменами работали в оперативной группе «Ночного охотника». Первым делом их взгляд упал на ботинки Ричарда: не «Авиа Аэробик», но такого же большого размера.
Лучше, подумали они, изолировать Ричарда от вызванного его арестом переполоха, и, сковав его руки за спиной, поместили его в зеленое производственное помещение размером два на три метра окон с деревянным столом и шестью деревянными стульями. Детектив Джой остался снаружи и проинструктировал прибывших детективов оперативной группы и начальство.
– Я сниму с вас обувь, – сказал Ричарду Томас.
Он наклонился и развязал шнурки его черных низких кроссовок «Стадиа». Зная, что на обуви могут быть улики, – кровь, волосы и грязь, – он положил их в угол для детективов, которые фактически вели дело, Каррильо, Салерно, Типпина и Ороско. С Ричардом он не разговаривал. Его работа заключалась в том, чтобы наблюдать за ним и записывать то, что он сказал. Ричард положил голову, отвернулся от сержанта Томаса и начал тихонько биться ею об стол, напевая «Ночного бродягу» группы AC/DC.
Как Сатана мог позволить всему этому случиться? Он решил, что это произошло из-за того, что он чем-то ему не угодил, ведь Сатана был мстительным, требовал строгого послушания и не терпел слабостей.
– Какой сегодня день… пятница? – спросил он.
– Нет, суббота, – ответил сержант Томас, вытащив блокнот и ручку.
По словам Томаса, дальше Ричард сказал:
– Я хочу электрический стул. Они должны были застрелить меня на улице. Понимаешь, это сделал я. Вы, парни, поймали меня – Ночного охотника… Эй, я хочу пистолет, чтобы сыграть в русскую рулетку. Я лучше умру, чем проведу остаток жизни в тюрьме. Прикинь, меня поймали не полицейские, а люди.
Он помолчал, засмеялся и продолжил:
– Думаешь, я сумасшедший, но ты не знаешь Сатану. Да, я сделал это, ну и что? Дай мне свой пистолет, я о себе позабочусь. Ты знаешь, что я убийца, поэтому пристрели меня. Я заслуживаю смерти. Ты видишь Сатану на моей руке.
В этот момент Ричард поднял глаза и увидел, что Томас пишет.
– Ты записываешь то, что я говорю?
– Да, – сказал сержант.
После этого Ричард, как сообщил Томас, больше не произнес ни слова.
В шесть утра от беспокойного сна проснулся Каррильо. Когда он открыл глаза, первая мысль, пришедшая ему в голову, была о Ричарде Рамиресе и о том, где он и когда его уже поймают. Он встал, принял душ, оделся и через полчаса вышел из дома. Выпив по пути кофе, он двинулся на Индастри Стейшн, планируя встретиться с Салерно в офисе на Темпл-стрит в 9:30.
Пока Каррильо смотрел на карту центра Лос-Анджелеса и координировал действия армии детективов, готовых его заполонить, он услышал, что Рамиреса заметили недалеко от автовокзала. Каррильо не удивился. Понятно, что, если Рамирес в Лос-Анджелесе, его увидят, если только он не залезет в яму и не остается там навечно. Его фотографии были повсюду.
Двадцать минут, прошедших с момента первого обнаружения Рамиреса до его захвата на Хаббард-стрит, Каррильо нервно расхаживал взад и вперед, как будущий отец. Когда до него дошли слухи о том, что заместитель шерифа действительно арестовал Рамиреса, его лицо расплылось в широкой улыбке. Наконец он сможет встретиться лицом к лицу с человеком, который, казалось, уже всю жизнь был его заклятым врагом. Он выбежал из полицейского участка, вскочил в машину и помчался в сторону подразделения шерифа Восточного Лос-Анджелеса. Там ему сказали, что Рамиреса умыкнули у департамента шерифа и доставили в участок в Холленбеке. Эта новость его ничуть не расстроила и не разозлила. Главное, Рамирес под стражей, и так или иначе скоро он окажется в руках у него и Салерно. Он поспешил обратно к машине и помчался в участок Холленбек, очень заинтересованный в разговоре с Ричардом Рамиресом с глазу на глаз.