"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 273

В тот день отец Нэнси как обычно отвез ее в школу, поцеловал и пожелал хорошего дня. Он был очень строг, но поводов ругать или наказывать Нэнси у него не было. Знай он о планах Нэнси и Ричарда, он пошел бы искать Ричарда с ружьем – честь мексиканской девушки имеет огромную ценность. Ричард ждал ее во взятом напрокат старом потрепанном драндулете. Он снял номер в отеле «Фламинго» на Аламеде. Для Нэнси это был напряженный момент. Никогда, даже в самых своих безумных мечтах, она не представляла, что и вправду окажется в отеле ради секса, и вот она уже входила в номер с Ричардом Рамиресом, мальчиком из ее фантазий. Наконец они остались наедине. Они нежно поцеловались и сняли с себя всю одежду.

«Он был терпелив и добр, – скажет она позже. – Я ужасно нервничала, но он совсем на меня не давил. Но ничего не вышло. Как он ни старался, у него просто не получалось. Я этого хотела, но в тот день это оказалось просто невозможно. Он не разозлился или что-то в этом роде, он ко мне хорошо относился».

Неделю спустя Ричард снова встретил Нэнси, после того как отец отвез ее в школу. Они поехали в отель, и, может, потому, что Нэнси расслабилась, в этот раз у них все получилось. Она не знала, чего ожидала, но решила, что ей этого мало.

Следующие несколько месяцев Ричард и Нэнси встречались тайком, тщательно скрывая свою любовную связь. Ей было пятнадцать, а ему семнадцать, и узнай кто-нибудь, что они занимаются сексом, возникли бы проблемы. Он не всегда мог взять напрокат машину, и у него не всегда были деньги на гостиницу. Никакие деньги у него не задерживались, он отдавал их Рут, матери, что-то покупал. Иногда он ехал в Хуарес и снимал проститутку.

Однажды ночью Ричард предложил Нэнси вместе пойти на кладбище. Он сказал, что там мирно и уединенно, и они смогут расслабиться. Не особо задумываясь, она согласилась. В тот вечер в небе Эль-Пасо низко висел полумесяц. Все было тихо и спокойно. Ричард хорошо знал кладбище и отвел Нэнси туда, где годами скрывался от гнева отца. Там у него было припрятано одеяло, они легли на него и принялись целоваться. Скоро Нэнси забыла, где она, и они занялись любовью.

«Ричард был хорошим, очень нежным, деликатным любовником», – скажет она позже.

На вопрос журналиста, принуждал ли он ее к чему-то, она ответила: «О, нет, никогда ничего подобного не было! Я хотела этого. Иногда у меня возникало чувство вины, но я продолжала. Я была молода, действительно его любила и думала, что он любит меня. В Ричарде было что-то ни на кого не похожее, у него была аура, которая меня привлекала. Он был щедрый и веселый».

Мерседес знала о Ричарде и Нэнси и предупредила его, чтобы он был осторожен.

Кладбище было недалеко от Ледо, и Нэнси и Ричард продолжали ходить туда по ночам. Там было мирно и уединенно, и никто их ни разу не потревожил. Когда ее спросили, боится ли она призраков или духов на кладбище, она нервно рассмеялась и ответила: «Нет».

До Нэнси дошли слухи о том, что Ричард вор, но она решила, что ему просто завидуют. Для нее Ричард был мягким, щедрым и искренним.

О другой его стороне Нэнси ничего не знала.

Глава 25

К февралю 1978 года Ричард уже не выносил Эль-Пасо. Город был слишком мал, и в нем он не мог жить так, как хотел. Майк во второй раз женился, и у него были проблемы с героином и новой женой. Роман Ричарда с Нэнси себя исчерпал, она хотела проводить с ним больше времени, что в силу ее возраста было невозможно, поэтому Ричард перестал с ней встречаться. Того, чего он хотел, чего он жаждал, от Нэнси он получить не мог.

«Она была хорошей девочкой», – скажет он о ней позже.

У Ричарда возник план быстро заработать: за бесценок купить травку в Эль-Пасо и с наваром продать в Лос-Анджелесе. Никому не сказав, на грязном потрепанном автобусе «Грейхаунд» он навсегда уехал из Эль-Пасо. Ему только что исполнилось восемнадцать. Ричард слушал хэви-метал в наушниках и, если удавалось, спал.

Его тянуло к музыкальным группам с тяжелыми ритмами и словами, как-то связанными с его сокровенными мыслями о религии и сексе. В католическую церковь он больше не верил. Его мысли и чувства были далеки от христианских, он не знал, когда именно они изменились. Яркие садистские сексуальные образы заполняли голову Ричарда, заставляли учащенно биться сердце, отзываться тело. Он понятия не имел, как от них избавиться, и ни с кем не мог об этом поговорить, даже с Майком.

Он знал, что за такие мысли Иисус Христос будет его презирать и позаботится, чтобы он попал в ад и остался там навсегда. А поскольку прежде Ричард горячо верил в Христа, теперь он так же горячо уверовал в его антипода – Сатану. Эти двое шли рука об руку. Все очень просто: Иисус олицетворял добро, а Сатана – зло. Но кто может сказать, что такое зло?

«Убеждения человека – его личное дело. Ни Церковь, ни кто-либо еще не имеют права указывать тебе, как думать и как действовать, в этом и заключается подлинная свобода: иметь возможность быть тем, кто ты на самом деле, а не тем, кем ты должен быть или кем тебя хотят видеть», – скажет он позже.

Ричард приехал на автовокзал «Грейхаунд» в центре Лос-Анджелеса. Живи Сатана в Лос-Анджелесе, он наверняка тусовался там: центр города кишел всеми пороками человеческой натуры. Там же Ричард стремился сделать «карьеру». Он добьется такого успеха, что сможет уйти на покой молодым и жить на широкую ногу, в шикарном доме, с бассейном и рабынями. Ему нравилась идея иметь рабынь, он часто мечтал, как восседает на троне, а они покорно склоняются у его ног.

С собой у него был только большой черный рюкзак. Он умел жить в постоянном движении, и роскошь для него ничего не значила. Он был солдатом на войне, и война была тяжелой.

Он чувствовал, что, в отличие от Иисуса, Сатана не будет презирать его, но обнимет и дарует ему утешение, защиту и понимание. Этот мир был очень жесток, и если человек не верил в некую высшую силу, он был пустым и никчемным, а силой, к которой обратился Ричард, был Люцифер во всей своей славе.

Он пошел на запад по 7-й стрит до Мэйн. Проходил мимо опустившихся беззубых проституток, тонких, как спички, татуированных наркоманов, заблудившихся в героиновом дурмане. Он проходил мимо кокаинистов, с вылезающими из орбит глазами, беспорядочными движениями, пеной у бесцельно шевелящихся ртов. Там были бары, пропахшие дешевым виски и грязными телами, сладким ароматом марихуаны, полные отчетливого гула человеческих страданий и суеты.

Если какое место и могло сильнее отвратить мальчика, так это центр Лос-Анджелеса. Но для Ричарда это был его дом. Это было место, где он мог чувствовать себя в своей тарелке. Здесь его не будут презирать, смотреть свысока или осуждать. Здесь он мог быть тем, кем хотел. Здесь он находится среди себе подобных: людей улицы, людей ночи, паршивых овец общества.

На Мэйн-стрит Ричард зашел в книжный магазин для взрослых «Дэйв», рядом с отелем «Сесил». Он дал стоящему за прилавком сварливому лысеющему мужчине с торчащим изо рта обрубком сигары доллар залога и просмотрел журналы. Его сразу же привлекли те, что были связаны с доминированием. Один он купил, снял комнату в отеле «Фронтир» и лег спать.

В течение следующих нескольких недель он продал привезенную из Эль-Пасо травку. На вырученные деньги он жил в разных отелях, покупал еду и играл в бильярд, иногда просто на интерес. Он любил быть один: никто не говорил ему, что делать. Иногда по вечерам он навещал Рубена и Сюзанну.

В одну из ночей, когда Ричард остался у Рубена, в квартиру попытались ворваться трое грабителей. Было четыре часа утра, Ричард спал на диване. Когда грабители взламывали дверь, Ричард проснулся. Их план, видимо, состоял в том, чтобы ворваться внутрь, взять, что пожелается, и уйти. Но Ричард мгновенно вскочил и позвал Рубена. Когда дверь открылась, Ричард ударил первого парня в глаз. Теперь Ричард был 182 сантиметра ростом, весил 68 килограммов и знал, как нанести удар. Эти люди войдут в квартиру семьи его брата только через его труп. Вскоре к стоявшему у двери Ричарду подошел Рубен, и уже вместе они дрались с тремя мужчинами. Когда Ричард крикнул Сюзанне, чтобы она принесла пистолет, злоумышленники сбежали. На самом деле пистолета не было, но если бы он был, Ричард тотчас пустил бы его в ход: закон был на их стороне.