"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 272

Хулиан был на строительстве железной дороги, когда позвонили из полиции Эль-Пасо, и испаноязычный полицейский рассказал Мерседес о том, что произошло. Она не могла поверить своим ушам.

Невозможно, чтобы Ричи, ее ребенок, напал на женщину в гостиничном номере. Это какая-то ошибка. Ричард позвонил по телефону и подтвердил, что арестован, хотя его версия произошедшего была совершенно иной. Он никогда не мог бы признаться матери в том, что совершил. Ей было бы слишком больно.

Ричард не знал, откуда у него эти неконтролируемые желания связывать и насиловать, но они возникали, как и в случае с эпилептическими припадками, сами по себе. Он знал, что они греховны, они против Церкви, – но для него они были больше Церкви, больше самой жизни, и он ничего не мог сделать.

Мерседес в панике позвонила Рут, и они вместе поспешили в больницу. Как младший брат, он всегда считался в семье хорошим, особенным мальчиком, не таким, как остальные братья.

Ричард лежал прикованным наручниками к больничной каталке. Лицо распухло вдвое, оба глаза заплыли. Больше походило, что он попал под грузовик, чем под горячую руку разгневанного мужа.

Едва способный говорить, Ричард сказал Рут и матери, что женщина сама пригласила его войти. Потом пришел ее муж и обезумел. Он же невиновен, он был жертвой.

Рут и Мерседес ему поверили. Невозможно, чтобы их Ричи изнасиловал женщину. Он был нежным мальчиком, неспособным на такой ужасный поступок. Они представления не имели о внутреннем смятении и конфликте в его душе.

После выписки из больницы его на ночь изолировали в камере, а утром в качестве заключенного доставили в суд. Судья отпустил его под ответственность Мерседес. Ему было пятнадцать, и к нему отнеслись как к несовершеннолетнему.

Супружеская пара из отеля приехала из другого штата. Они не хотели связываться с инцидентом и хотели забыть все как страшный сон. В Эль-Пасо дать показания против Ричарда они не приехали, и все обвинения были сняты.

Ричард не получил ни испытательного срока, ни терапии, ни беседы со специалистом о пляшущих в его голове демонах. Хулиан, как и Мерседес, поверил истории сына и нанял ему адвоката.

Глава 24

Майка выпустили из психиатрической больницы в конце 1977 года, через четыре с половиной года после убийства Джесси. Врачи полагали, что он стабилизировался и готов вернуться в общество. Они пришли к выводу, что виновато отсутствие обширной терапии после ужасов Вьетнама. Так что он заслужил второй шанс.

Вскоре, после того как Майк выписался из больницы, они с Ричардом снова начали тусоваться. Ричард изменился: подрос и возмужал, хотя все еще был худощавым. Глаза его уже не были наивными и невинными, взгляд стал не по годам суровым. Ричард был любимым кузеном Майка: умение хранить верность и держать язык за зубами – редкость для мужчины, не говоря уже о мальчике. Майк возобновил обучение Ричарда. Он хотел, чтобы тот был готов к жизни в этом мире. Считая, что выживают сильнейшие, он взялся сделать Ричарда таким.

Хулиан и Ричард стали почти совсем чужими друг другу. Рубен все еще был в Лос-Анджелесе. У Джозефа были сын Джесси и дочь Лупе, и недавно ему ампутировали левую ногу ниже колена. Роберт сидел в тюрьме в Аризоне за драку.

Майк заменил Ричарду старшего брата. «Мигель заполнил вакуум», – позже скажет Джозеф.

Он объяснил Ричарду концепции партизанской войны и подробнее рассказал о своих сексуальных победах во Вьетнаме. Эти истории как непристойные, извращенные живописные полотна висели в голове Ричарда. У Майка остались фотографии его побед, которые он показывал Ричарду, и они не только придавали объем, жизнь и достоверность его рассказам о сексуальном доминировании и садизме, но и подпитывали фантазии Ричарда.

Вместе они снова ездили взад и вперед по Аламеда-стрит, слушали музыку и курили травку – точно так же, как в ту пору, когда Ричарду было двенадцать. Вернулись старые добрые времена. Кузен Майк был свободен как птица, он шутил и смешил Ричарда, который восхищался его силой и стойкостью. О том дне, когда была застрелена Джесси, они никогда не говорили, но он всегда присутствовал в глубине души Ричарда: вот она жива, говорит, дышит, а еще мгновение – и ее уже нет.

Не считая общения с Майком, Ричард был одиночкой. Он не доверял людям и не особенно их любил. Общество он воспринимал как несправедливое, порочное и враждебное.

Рано утром, когда весь Эль-Пасо спал, Ричард Рамирес одевался в черное и грабил дома людей. Он усвоил советы Майка: «Остерегайся гравия, бельевых веревок, мусорных баков и собак» – и стал очень искусным вором.

К шестнадцати годам его по-испански прозвали Дедос или «Пальцы». Он часто продавал украденное: радиоприемники, кожаные куртки, телевизоры, марки, монеты. Хулиан ничего не знал о ночных рейдах сына.

Ричард продолжал думать о Лос-Анджелесе, обо всем его богатстве – и его легкодоступности. Кражи со взломом в Эль-Пасо придавали Ричарду уверенности в себе. Скоро он будет готов к большому городу. Если он и сорвет большой куш, то точно не в Эль-Пасо.

Свое будущее он связывал с Лос-Анджелесом, Городом ангелов. Эль-Пасо был его тренировочной базой. Если он поедет в Лос-Анджелес неподготовленным, то просто загремит в тюрьму на длительный срок. Тут, как на войне, для победы необходимо быть в полной боевой готовности.

В Лос-Анджелесе большие роскошные дома, и в них живут богатые люди. Ричард знал, что Лос-Анджелес состоит из множества общин, и если он будет менять места и не оставит улик, его никогда не поймают. «Украсть может любой дурак, а вот украсть и не попасться трудно. Этому надо учиться. И чтобы этим овладеть, требуются годы», – скажет позже Ричард.

Он снова стал ходить в пустыню ради охоты, практиковать то, чему его научил Майк: как незаметно подкрасться к добыче и когда нажать на курок. Он видел только кончики ушей кролика, прячущегося среди камней, и незаметно к нему подползал. Эта игра ему нравилась, но он знал, что в любой момент она может обернуться суровой реальностью.

– Никогда не знаешь, – учил его Майк, – когда тебе понадобится убивать, чтобы добывать пропитание, или когда убьют тебя. Ты должен быть ко всему готов. В конце концов, жизнь – это как выживание в джунглях. Это гребаный мир волков, и не съешь ты, съедят тебя. Точка. Все очень просто».

Ричард теперь часто оставался в пустыне после наступления темноты. Майк научил его ориентироваться по звездам, и он ни разу не заблудился. Ричард считал, что в полнолуние пустыня очень красива – безмолвный сюрреалистический мир черного и белого, в котором он гулял и охотился. Иногда луна была так близко, что казалось, можно дотянуться до нее рукой.

Ричард продолжал принимать галлюциногены. В наркотических приходах он видел, как монстры творят с людьми всякие ужасы. Монстры хотели секса и получали его.

Нэнси Авила жила через улицу и квартал от дома Рамиресов. Миниатюрная улыбчивая кудрявая блондинка, Нэнси была влюблена в Ричарда с 1976 года, когда ей было двенадцать. Впервые она обратила на него внимание на дне рождения его племянницы. Он показался ей очень красивым, и она не могла оторвать от него глаз, когда он гулял по кварталу. Хотя он жил у Рут, он часто навещал мать на Ледо. Нэнси улыбалась и махала Ричарду рукой, он улыбался и махал в ответ, но не более того: он был застенчив, а ей было всего двенадцать.

Некоторое время спустя, когда ей исполнилось пятнадцать, Нэнси осмелела и как-то перешла улицу с ним поговорить. После этого он понравился ей еще больше, и она грезила о нем перед сном.

Вскоре она решила заполучить Ричарда. Она еще не знала, как и когда, но она его хотела. Ее родители были очень строгими мексиканцами, и узнай они, какие мысли о Ричарде роятся в ее голове, они задали ей сильную трепку и посадили под домашний арест. Но родители о фантазиях Нэнси не догадывались.

По словам Нэнси, дальше она устроила все сама: открыла телефонную книгу, нашла номер Рамиресов и позвонила. Ричард был дома и снял трубку. Говорили они долго, «ни о чем», как позже скажет она. За месяц у них состоялось еще несколько продолжительных телефонных разговоров. Потом он спросил, не встретится ли она с ним, чтобы они могли побыть наедине. Она согласилась и предложила встретиться возле ее школы. К тому времени Ричард уже бросил ходить в школу. С отцом он больше не разговаривал.