"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 267

– Я не знаю… Ричи часто присутствовал, знаете ли, но я никогда не видел, чтобы он делал это с ним. Может быть… Я так думаю. Он ведь делал нам минет прямо в школьном туалете, было приятно, черт возьми – так что я никому не сказал.

Когда Ричарда недавно спросили, приставал ли к нему Макман, он ответил, что не помнит. Ему было семь или восемь, и, возможно, быстро добавил он, он просто стер это из памяти.

Однако он помнит законченного педофила, жившего на Сапиан-стрит, в квартале к востоку от Ледо. Он говорит, что видел, как мужчина вставил в прямую кишку мальчика свечу, и мальчик кричал. Потом он очень грубо изнасиловал продолжавшего кричать мальчика. Ричард говорит, что в этот момент он ушел и больше ничего не видел.

Проблемы Рубена с законом продолжались: его арестовывали за взлом, проникновение и угоны автомобилей. При каждом новом аресте Хулиан снова бил Рубена, но это не помогало. Как бы ни злился и ни обижался Хулиан из-за проблем Рубена с законом, сына он никогда не бросал. Он пытался поговорить с ним о его проблемах, но Рубен не хотел говорить.

Рубену требовались адвокаты, и Хулиану постепенно пришлось продать приобретенную в Хуаресе недвижимость, чтобы оплачивать защиту Рубена и Роберта. За три года Хулиан продал все имущество, купленное на деньги, заработанные на прокладке рельсов. Он лишился того немногого, что приберег на черный день.

В проблемах сыновей Хулиан винил наркотики – марихуану и таблетки – и влияние плохих парней в районе Ледо. Среди этих плохих парней был и его племянник Мигель. Мигель превратился в очень сильного молодого человека, и в уличных драках без правил избивал любого, с кем вступал в бой, невзирая на рост и вес. Он действовал решительно, быстро ломая волю противника к сопротивлению. Мигель тоже унаследовал жестокий нрав Рамиресов. Хулиан велел сыну держаться подальше от Мигеля, но Рубен продолжал тусоваться с двоюродным братом. Пока Мигеля в 1965 году не призвали в армию и не отправили во Вьетнам, они с Рубеном были не разлей вода.

Ричард не был общительным ребенком, он предпочитал одиночество. Он мог часами развлекаться какой-нибудь игрой, где надо стрелять во врага. В восемь он был высоким для своего возраста, с густыми черными волосами и большими темными глазами, улыбчивым, хотя и застенчивым. Он продолжал хорошо учиться в школе, к гордости отца, надеявшегося и молившегося, чтобы сын осуществил его мечту о высшем образовании.

Когда Ричарду исполнилось девять, они с Рут остались единственными детьми, все еще жившими дома. Роберт бросил школу в десятом классе, Рубен – в одиннадцатом. Первым съехал Рубен: снял с друзьями квартиру в Эль-Пасо, а потом перебрался в Лос-Анджелес. Роберт и Джозеф вместе сняли квартиру на несколько месяцев.

Среднюю школу Джозеф окончил, но дальше учиться не хотел. Он встречался с девушкой Софией и хотел работать и откладывать деньги, чтобы жениться. Ему, как и братьям, надоело жить под тиранией отца. Джозеф жил с Робертом, пока Роберт не нашел работу в Моренси, штат Аризона, в четырех часах езды от Эль-Пасо. Затем Джозеф стал жить с Софией, своей детской любовью.

Когда все старшие братья ушли из дома, Ричард внезапно остался один. У него больше не было трех защитников. За обеденным столом сидели только Рут, мать и отец.

Хулиан не был счастлив. Решение сыновей съехать из дома глубоко его ранило. Он не понимал, когда все пошло вкривь и вкось.

Люди, употреблявшие наркотики, были порочными, но его сыновья, его плоть и кровь, тоже их употребляли. Он часто задавался вопросом, не виноваты ли в проблемах его сыновей испытания атомной бомбы. Все это его озлобляло, и Ричард это чувствовал. Как бы сильно он ни стремился угодить отцу и поступать по отношению к нему правильно, ему никогда не удавалось оправдать строгих ожиданий Хулиана.

Рут считает, что Ричард надломился, когда его выгнали из школьной футбольной команды из-за эпилепсии. Он был квотербеком, а Хулиан ходил на субботние игры всегда, когда был дома. Ричард был отличным спортсменом и очень этим гордился, он быстро бегал и соображал на бегу. Но когда в конце одной игры у Ричарда случился большой припадок, тренер без церемоний и извинений выгнал его из команды. Ричарду можно было прописать лекарства, но никто ничего не сделал.

Ричард был очень разочарован. Он же не виноват, что у него отключилось электричество, и несправедливо, что за это его выгнали из команды. Он возразил тренеру, но тот сказал: «Если во время игры с тобой что-то случится, виноват буду я. Нет уж, спасибо».

Глава 22

Двоюродный брат Мигель, теперь все чаще Майк, вернулся из Вьетнама героем войны с двумя сроками службы за плечами и четырьмя медалями на мускулистой груди. Однажды его взвод «Зеленых беретов» окружили вьетконговцы, и из двадцати человек лишь Майку с товарищем удалось выбраться живыми. Для Майка война с партизанами была как выход на ринг для чемпиона мира по боксу. Тут он мог дать выход гневу и агрессии – убивать без каких бы то ни было неприятных последствий. По словам Ричарда, на счету Майка было 29 официально зарегистрированных убийств.

Майк родился ради наслаждения войной. Узнав о вере вьетконговцев в то, что, перед смертью изувеченные, они не вознесутся на небеса, американские солдаты принялись жестоко их калечить. Часто можно было увидеть американского солдата с ожерельем из человеческих ушей. Обычным делом было изнасилование вражеских женщин, и вьетконгонок Майк поимел выше крыши.

Когда Майк вернулся из Вьетнама, Ричард начал зависать у него. Ему было двенадцать, и Майк для него был особенным – самым настоящим живым героем, мужчиной, пошедшим на войну и вернувшимся победителем, с медалями и полароидными снимками, подтверждающими, что он действительно там был.

На этих снимках, которые Майк много раз показывал Ричарду, Майк принуждал стоявших на коленях вьетнамских женщин делать ему минет. На каждом из них он мрачно глядел в объектив и держал у головы женщины, в чьих глазах был неподдельный страх, взведенный ствол 45-го калибра. Эти черно-белые фотографии Майк хранил в обувной коробке на шкафу. А в потрепанном чемодане под кроватью держал восемь привезенных из Вьетнама сморщенных голов. Он рассказал Ричарду, что во Вьетнаме головы служили ему подушками.

Майк был женат на Джесси, статной рыжеволосой американке мексиканского происхождения с пышными формами и сильным характером. Ему требовалась сильная женщина, ибо сладить с ним было нелегко. У Джесси и Майка было двое сыновей, Пол и Орадо.

Вернувшись с войны, Майк не получил необходимой ему психологической помощи. На войне у него проблем не было. Его научили убивать незаметно и быстро, и он понял, что это ему по нраву.

– Власть над жизнью и смертью была огромным, невероятным кайфом. Это было божественно. Ты решал, кому жить, а кому умереть – ты был богом, – говорил он Ричарду.

В каком-то смысле для Ричарда богом был Майк. Военные истории старшего кузена об изнасилованиях и убийствах он слушал завороженно, широко раскрыв глаза. Фотографии произвели на Ричарда глубокое впечатление. Они возбуждали его сексуально намного сильнее, чем журналы старших братьев.

На некоторых фотографиях Майк держал отрезанную голову женщины. Это была та самая женщина, которую на другой фотографии он заставлял делать ему минет. Ричард не знал, почему они так его заводили, он понимал, что возбуждение от такой жестокости было неправильным, однако он часто мастурбировал, представляя эти фото.

Он знал, что Церковь и Иисус строго осуждают подобные вещи, но он не мог ничего с собой поделать. Он не мог не восхищаться фотографиями и рассказами Майка.

Он начал истово верить, что Сатана одобрил бы его мысли и чувства, и начал думать, что он, возможно, был бы более подходящим богом, силой, которой он мог бы служить и поклоняться.